В преемники я избрал
Спешащих рассветной ранью
Вверх по струе среди скал,
Туда, где бьет она, горбясь,
И первой наживки ждет;
Они унаследуют гордость
Народа и за народ,
Который тиранство и рабство
С плевком презренья отверг,
На дело и Государство
Взирая, как Граттан и Берк,
И породил без усилья,
Щедростью мир ослепив,
Гордость, рог изобилья,
Первых лучей прорыв —
Или внезапный ливень
Над пересохшей рекой,
Или когда в молчаливом
Величье плывет на покой
По меркнущему мерцанью
Лебедь, он медлит здесь,
Он должен здесь на прощанье
Спеть последнюю песнь.
И вот мой символ веры:
Плотин вызывает смех,
Платон вызывает химеры, —
Да где были жизнь и смерть,
Покуда в людском сознанье
Не были сотворены
Целостное мирозданье,
Свет солнца и луны,
И больше того, мы знаем:
Едва мы со смертью слились,
Как тотчас мечтой созидаем
Залунный парадиз.
Я отпустил без досады
Мир итальянских наук
И гордых камней Эллада,
Стихов прихотливый звук
И горькой любви картины, времен,
Что в воспоминаньях мужчины —
Жизни гигантский сон,
Зеркальное отраженье.
А там внизу, у бойниц.
Гомон, споры, круженье
Серых проворных птиц.
Каждая мама-птица
Прутик приносит в дом,
Чтобы в срок взгромоздиться
Над несогретым гнездом.
Итак, моя вера и гордость —
Для прямодушных парней,
Спешащих по склонам горным
Забросить муху в ручей,
Когда, победив ночную
Тьму, пыхнет окоем, —
Их сталь еще не согнуло
Нашим сидячим трудом.
Теперь я заставлю душу
Мечтанья перебороть
И погрузиться в науку,
Пока одряхлевшая плоть,
В жилах, опустошенность,
Злобный брюзгливый бред
Или тупая сонность
