Уильям Янг – Ева (страница 44)

Летти успокоилась, перестала смеяться, наклонилась ближе к Лили и снова начала вязать, позвякивая спицами.

– Ты знаешь, что у Джона есть Хранитель по имени Хан-эль? – Лили кивнула, и Летти продолжила: – Ну, а я твой Хранитель.

– Мой Хранитель? – изумилась Лили. – Неужели? Настоящий Ангел-Хранитель?

– Неожиданный сюрприз, да?

Лили откинула голову на подушку:

– Но ведь ты участвуешь в общественной жизни Прибежища, входишь в какой-то совет или что-то в этом роде?

– Я много чем занимаюсь. Но это больше факультатив, дополнительная нагрузка.

– И ты всегда была моим Хранителем?

– Всегда.

– Но у меня всегда было ощущение, что Хранители… как бы это лучше выразиться… хранят и охраняют?

Летти оторвалась от вязания.

– Ты думаешь, об этом надо было раструбить направо и налево? – Она рассмеялась. – Лили, наша работа могла бы быть гораздо проще, но люди – сложные существа. Очень многим свойственна, увы, низкая самооценка, и очень многие даже не осознают всей важности собственного выбора и решений, которые они принимают в своем «царстве». Ко всем решениям человека, даже к тем, которые были приняты под влиянием тени в его душе, надо относиться с уважением. Поэтому мы, ангелы, просто смотрим, присутствуем и вмешиваемся только тогда, когда нам это дозволено. Мне очень нравится вмешиваться и помогать. Вы молитесь, и это дает нам возможность вмешаться в вашу жизнь и помочь. Ваши молитвы обладают огромной силой.

В коридоре послышались приближающиеся шаги Джона. Он насвистывал какую-то грустную мелодию.

– А он знает? – поинтересовалась Лили.

– Нет, – ответила Летти и усмехнулась. – Он думает, что я старушка со странностями. Джон зовет меня Скупердяйкой или Скупердяечкой.

Джон вошел в комнату и посмотрел на Лили. По его лицу было видно, что он очень рад тому, что она пошла на поправку.

– Лили! – воскликнул Джон и распростер руки.

Девушка крепко обняла его и почувствовала, что все сомнения по поводу Джона исчезли, как будто их и не было.

– Как же я рад! Судьба не могла преподнести мне лучшего подарка, чем этот. А я смотрю, вы здесь активно общаетесь.

– Болтаем, – согласилась Лили. – У меня к тебе есть куча вопросов. Я подозреваю, ты уже знаешь о Саймоне и его зеркальце?

Ей было приятно говорить начистоту и не держать никаких секретов. Она решила, что и в будущем никогда не сойдет с выбранного пути и именно так будет строить свои отношения с людьми.

– Да, мы обо всем узнали, – сказал Джон. – Мы знали, что в душе Саймона вот уже некоторое время, как появилась тень.

– Вы знали, но ничего мне не сказали? – спросила Лили.

– А ты бы нам поверила?

– Может быть, и нет, – согласилась она. – Почему же вы его не остановили, если знали о болезни?

– Мы должны были понять, что он хочет. Ты тогда сама боролась с темными силами, с тенью в собственной душе, поэтому, не имея никаких доказательств его вины, мы не хотели усложнять твою жизнь.

– Знаешь, а он говорил о вас очень неприятные вещи.

– Надеюсь, что с обаятельной улыбкой? – ответил Джон. – Он всеми силами пытался достичь своих целей, вот и все.

– Интересно, где он сейчас находится? – спросила Лили, и Джон с Летти переглянулись.

– Я отправил его далеко-далеко. Он сейчас в сотнях километров от нас на севере, а его жена Карин на юге, тоже в сотнях километров от него. Чтобы снова быть вместе, каждый из них должен понять, что он не одинок.

– Карин! Это его жена! А я думала, что она…

– Карин – это та самая, с теневой болезнью. Помнишь, Ученые упоминали, что одна из их коллег заболела по пути к нам? Судя по всему, ее болезнь во многом связана с тем самым зеркальцем. Ужасное, просто адское изобретение. Как бы там ни было, я уверен, что после прохождения курса лечения они снова будут вместе и им обоим будет очень стыдно за то, что они натворили.

– А почему он навязывал мне это зеркальце и настаивал на том, чтобы я в него смотрелась?

– Когда я задал ему этот вопрос, Саймон ответил, что искренне верил, что зеркальце поможет тебе изменить ход истории и вернуть ему жену.

– И где же сейчас это зеркальце?

– Под замком в Прибежище. Ученые пытаются раскрыть его секреты. – Джон хлопнул в ладоши, давая понять, что дискуссия на эту тему закончена. – Ну, что, Лили, есть у тебя еще вопросы? Если нет, пора двигаться на кухню и поесть. Да, забыл тебе кое-что сказать. Я тут встречался с Хилерами, и они считают, что ты идешь на поправку не по дням, а по часам. Они говорят, что прогресс просто невиданный. Именно такое слово они использовали – невиданный. Они утверждают, что ты уже можешь вставать и начинать ходить. Состояние твоего здоровья это позволяет. Но не торопясь, медленно и под присмотром.

Лили была рада это услышать. Джон помог ей сесть на кровати и поставить ноги на пол. Она медленно встала, впервые с тех пор как попала в Прибежище. У нее немного закружилась голова, но потом все прошло. Девушка сделала несколько нетвердых шагов, после чего снова села на кровать и нажатием кнопки превратила ее в кресло.

– Молодец, – похвалил ее Джон. Летти улыбалась до ушей. – Постепенно и не торопясь. Интересно, в чем причина того, что ты так быстро пошла на поправку?

– Это Адонай, – ответила Лили.

– Конечно, – согласился Джон. – Именно Адонай, – произнося эти слова, он поднял голову к небу, словно обращался к Господу.

Летти шла по коридору первой, за ней Джон толкал кресло с Лили. Девушке казалось, что в ее душе наступила весна, и все ее чувства обострились до предела. Она произнесла про себя молитву тому, Кто ее слышит.

Они пришли на кухню, где Анита и Гералд бросились к Лили с распростертыми объятьями. Точно так же, как и чуть ранее Джона, девушка крепко обняла их.

Только они сели за стол, как Лили произнесла:

– Всем сердцем благодарю за эти дары. – Все с некоторым удивлением посмотрели на нее, и она добавила: – Если я собираюсь научиться молиться, надо же когда-то начинать?

Они ели яичницу с мягким белым хлебом с маслом. Хлеб был вкусным и прямо таял во рту. Во время еды каждый из них поочередно рассказывал свою версию событий, произошедших за последние несколько дней. Они посмеялись, а иногда и пустили слезу.

– Я плохо с вами обошлась, – сказала Лили. – Я многое утаивала. Пожалуйста, простите меня за это.

– Не переживай, дорогая, – ответила Анита. – Все мы предполагали, что с тобой происходит чуть больше, чем ты нам рассказываешь.

– Поверьте, все было более чем запутано, – воскликнула Лили. – Саймон с помощью зеркальца убедил меня в том, что я – Лилит.

– Лилит? Ничего себе! – выпалил Гералд, которому это очень не понравилась. – Фигня полная! Мифы, которые не имеют под собой никаких оснований.

– Мне прекрасно известна твоя точка зрения, но тогда я была не в силах устоять. Яд и отражение в зеркальце только наложились на внутреннюю ложь, и я поверила, что все это правда. Поверила, что я совершенно бесполезный человек, просроченный товар, ничто. И чтобы искупить свое прошлое, мне нужно сделать в этой жизни всего одно доброе дело – остановить Еву, не дать ей отвернуться от Господа.

– Интересно! – воскликнул Джон. – И как ты этого собиралась добиться?

– Даже как-то неловко об этом говорить, – медленно произнесла Лили. – Я собиралась предложить себя Адаму вместо Евы. Тогда Ева осталась бы в Райском саду, и в результате мир мог бы полностью измениться.

– Знай я об этом… – ужаснулась Анита. – Слава Богу, что мир не изменился. Или все-таки изменился?

– Думаю, что не изменился, – ответила Лили, хотя у нее начали закрадываться сомнения по этому поводу.

– Так чем все это закончилось? – спросил Джон.

– Адам меня отверг, или, скорее, отверг не меня, а Лилит. Он выбрал Еву. Вот тогда я поняла, что настала пора умереть. Потом появился Адонай и спас меня.

– Так, значит, ничего не изменилось, – произнес Джон. – Но все-таки в какой-то момент Ева не удержалась и ушла из Райского сада.

– Вот об этом я уже ничего не могу сказать, – ответила Лили. – Но, судя по всему, так оно и вышло. По крайней мере, Адонай считал, что так все и произойдет. Как вы можете объяснить то, что она ушла из Райского сада?

Все высказали свои предположения, которые Лили показались маловероятными, потому что она хорошо знала Еву.

Разговор продолжился, но в какой-то момент Лили заметила, что Анита с Гералдом «жмутся», не едят, и не вылезают из-за стола, и вообще ведут себя так, будто хотят ей что-то сказать. Лили не выдержала:

– Что вы там, двое, задумали?

Анита плотно сжала губы, поэтому заговорил Гералд, всхлипывая и глотая слезы:

– Нам прислали приглашение отправиться в другое место и время. И мы приняли его. Мы не знали, как тебе об этом сказать. Сейчас мы сидели и болтали, и было такое чувство, что все по-прежнему. Глупо, конечно… В общем, нам грустно с тобой расставаться, – объяснил Гералд наконец.

– Вы уезжаете? Когда?

– Очень скоро, – с грустью в голосе сказала Анита. – Если точнее, то через несколько часов. Все это очень неожиданно, даже для нас самих. Прости, Лили… Вот как-то так.