Уильям Уилки Коллинз – Лунный камень (страница 24)

– Или ваша дочь, Беттередж, – вставил мистер Фрэнклин. Он повернулся к сержанту и объяснил, что моя дочь была горничной мисс Вериндер.

– Мистер Беттередж, пригласите вашу дочь наверх. Стойте! – Сержант отвел меня к окну, где нас не могли услышать. – Ваш главный инспектор, – перешел он на шепот, – представил довольно полный отчет о том, как он расследовал дело. Среди прочего он, как сам признался, настроил против себя всех слуг. Очень важно снова их успокоить. Выразите им всем и вашей дочери мое почтение и передайте две вещи: во-первых, у меня – пока еще – нет доказательств, что алмаз был похищен; мне всего лишь известно, что он пропал. Во-вторых, мое дело всего лишь попросить слуг сообща поразмыслить и помочь мне найти его.

Тут я припомнил, как отреагировали служанки на запрет главного инспектора Сигрэва входить в свои комнаты.

– Осмелюсь спросить, сержант, нельзя ли сообщить женской прислуге третью вещь? Позволяете ли вы им (в знак вашего почтения) шляться туда-сюда по лестнице и заходить в свои комнаты, как им заблагорассудится?

– Позволяю.

– Что-что, а это точно их успокоит, – заметил я. – Всех, от поварихи до посудомойки.

– Ступайте и сделайте это, не откладывая, мистер Беттередж.

Поручение заняло у меня меньше пяти минут. В вопросе о возвращении в спальни возникла только одна загвоздка. Мне пришлось серьезно надавить своим начальственным авторитетом, чтобы удержать всю женскую прислугу дома от попытки явиться вслед за мной и Пенелопой наверх, подчиняясь жгучему желанию помочь сержанту Каффу в роли добровольных свидетелей.

Пенелопа, похоже, угодила сержанту. Вид его стал чуточку менее мрачным, сыщик глядел на нее, как давеча на мускусную розу в розарии. Вот что рассказала моя дочь о том, что из нее вытянул сержант. Показания она дала, я уверен, точно и аккуратно. Еще бы! Она мое дитя до мозга костей. В ней ничего нет от матери. Слава тебе, господи, за это!

Пенелопа рассказала, что принимала живое участие в раскрашивании двери, помогая смешивать краски. Она запомнила участок под замком, потому что он был последний. Несколькими часами позже пятна на нем все еще не было. В это время – она слышала бой часов в «будуаре» – ее хозяйка находилась в спальне, и она пожелала ей спокойной ночи. Нажимая ручку окрашенной двери, помнила, что краска еще не высохла (ведь она сама помогала ее смешивать). Очень старалась не задеть покрашенную часть двери. Могла поклясться, что придержала юбки и не смазала краску. Но поклясться, что не сделала этого случайно, не могла. Помнила, какое платье было на ней, потому что оно было новое, подарок мисс Рэчел. Отец тоже его помнит и может подтвердить. Предложила принести платье и сбегала за ним. Отец признал в нем то самое, которое было на ней в тот вечер. Все юбки были осмотрены – кропотливый труд ввиду их многочисленности. Нигде не обнаружено даже намека на пятнышко. Показания Пенелопы закончены – все точно и правдиво. Подписываюсь, Габриэль Беттередж.

Затем сержант расспросил меня о крупных собаках, способных зайти в комнату и смазать краску хвостами. Услышав, что собак сюда не пускают, он послал за увеличительным стеклом и попробовал исследовать пятно, глядя на него в лупу. Отпечатков пальцев на краске не обнаружилось. Все указывало на то, что краску смазала чья-то одежда. Этот кто-то (если свести воедино показания Пенелопы и мистера Фрэнклина) должен был находиться в комнате и задеть краску в промежутке между полуночью и тремя часами утра.

Подведя расследование к этой точке, сержант Кафф обнаружил, что главный инспектор Сигрэв все еще находится в комнате, после чего обобщил свои находки в назидание коллеге следующим образом:

– Этот ваш пустячок, мистер главный инспектор, стал намного весомее с тех пор, как вы соизволили обратить на него внимание. На данном этапе поисков мы, как я это вижу, должны сделать три находки, касающиеся смазанной краски. Найти (во-первых), есть ли в этом доме одежда со следами краски. Установить (во-вторых), кому эта одежда принадлежит. Узнать (в-третьих), по какой причине это лицо находилось в комнате и смазало краску в промежуток времени с полуночи до трех утра. Если этот человек не сможет удовлетворительно объяснить причину, считайте, что вы нашли того, кто взял алмаз. Я, с вашего позволения, разберусь с этим сам и не буду отрывать вас от ваших обычных обязанностей в городе. Я знаю, что вы оставляли здесь своего человека. Пусть он побудет в моем распоряжении на случай надобности. В остальном – желаю вам всего хорошего.

Уважение, которое главный инспектор питал к сержанту, было велико, но уважение к себе самому – больше. Жестоко уязвленный Каффом, выходя из комнаты, он провел искусный ответный удар.

– До сих пор я воздерживался от выражения собственного мнения, – сказал главный инспектор, ничуть не растеряв воинственности в голосе. – Предавая дело в ваши руки, хотел бы сделать всего лишь одно замечание. Поговорку «делать из мухи слона» придумали не зря. До свидания.

– Муху вообще можно не заметить, если задирать нос слишком высоко. – Дав сдачи, сержант Кафф повернулся на каблуках и сам отошел к окну.

Мистер Фрэнклин и я молча ждали, что за этим последует. Сержант, держа руки в карманах, смотрел в окно и тихо насвистывал мелодию «Последней розы лета». Позднее я обнаружил, что он забывал о манерах и начинал насвистывать только в те минуты, когда его ум работал на всю катушку, приближая его шаг за шагом к неизвестной цели. В такие моменты сержант, очевидно, черпал помощь и вдохновение в «Последней розе лета». Чем-то эта мелодия была созвучна его характеру. Напоминала его любимые розы, что ли? В его исполнении она звучала очень меланхолично.

Отвернувшись от окна через минуту или две, сержант вышел на середину комнаты, остановился и в глубокой задумчивости посмотрел на дверь спальни мисс Рэчел. Вскоре он как бы очнулся и кивнул сам себе, словно говоря: «Так сойдет». Обратившись ко мне, он попросил договориться о десятиминутной беседе с миледи – при первой же возможности.

Выходя из комнаты, я услышал, как мистер Фрэнклин задал сержанту вопрос, и остановился на пороге, чтобы не упустить ответ.

– Вы уже догадались, кто похитил алмаз?

– Алмаз никто не похищал.

Такой взгляд на дело озадачил нас обоих, и мы стали упрашивать сержанта объяснить, что он имел в виду.

– Потерпите, – сказал сержант. – Пока еще не все части головоломки встали на место.

Глава XIII

Миледи я застал в ее кабинете. Когда я доложил, что сержант Кафф просит о встрече, она с недовольным видом повела плечами.

– Разве мне обязательно его принимать? Вы бы не могли меня заместить, Габриэль?

Я совершенно растерялся, и чувства эти, видимо, отразились на моем лице. Миледи смилостивилась и объяснила:

– Боюсь, мои нервы несколько расстроены. В этом офицере полиции из Лондона есть нечто такое, что меня отталкивает, – сама не знаю почему. У меня возникло предчувствие, что он принесет в наш дом одни неприятности и невзгоды. Очень неумно и на меня не похоже, но это так.

Я не нашелся, что ответить. Чем больше я наблюдал за сержантом Каффом, тем больше он мне нравился. Излив передо мной душу, миледи преодолела слабость – я уже говорил, что она была женщина не робкого десятка.

– Если нужно, я его приму. Однако я не могу заставить себя говорить с ним наедине. Приведите его, Габриэль, и оставайтесь здесь, пока он не уйдет.

Подобных приступов хандры за миледи не водилось с тех времен, когда я знал ее еще девочкой. Я вернулся в «будуар». Мистер Фрэнклин вышел в сад и присоединился к мистеру Годфри, чье время отъезда быстро приближалось. Сержант Кафф и я немедленно направились в кабинет миледи.

Клянусь: миледи, завидев сыщика, побледнела! Однако во всех прочих отношениях она не подала виду и только спросила Каффа, согласен ли он с моим присутствием. Она добросердечно прибавила, что я не просто старый слуга, но и надежный советчик и что по всем вопросам домашнего хозяйства лучше всего консультироваться именно со мной. Сержант вежливо заметил, что считает мое присутствие полезным, так как он должен сказать кое-что о слугах, и что мой опыт по этой части ему уже пригодился. Миледи указала на стулья, и мы немедленно приступили к беседе.

– Я уже составил представление об этом деле, – начал сержант Кафф, – но, если ваша светлость разрешит, хотел бы пока что оставить его при себе. Моя задача – рассказать, что я обнаружил наверху в кабинете мисс Вериндер и что намереваюсь (с позволения вашей светлости) делать дальше.

Он заговорил о пятне на двери и сделанных выводах – тех самых, что представил главному инспектору Сигрэву, но только в более учтивых выражениях.

– Несомненно одно, – сказал он в заключение. – Алмаза в ящике шкафа больше нет. Практически несомненно и то, что краска попала на одежду, принадлежащую кому-то в доме. Чтобы продвинуться дальше, мы сначала должны найти эту одежду.

– Если вы ее найдете, – заметила миледи, – можно ли считать, что вы обнаружили вора?

– Прошу прощения, ваша светлость. Я не утверждал, что алмаз был украден. На данный момент я считаю алмаз всего лишь пропавшим. И обнаружение запачканной одежды должно помочь его найти.

Миледи взглянула на меня.

– Вы что-нибудь поняли?