Уильям Уилки Коллинз – Лунный камень (страница 12)

– Можете не сомневаться, – закончил он, – индусы загодя решили, что мы держим алмаз в доме, и привели своего мальчика-ясновидца, чтобы тот показал им, где он лежит, если бы у них получилось забраться в дом вчера ночью.

– Вы полагаете, они повторят попытку, сэр?

– Это зависит от реальных способностей мальчика. Если он действительно способен увидеть, что алмаз лежит в стальном сейфе банка Фризиголла, новых появлений индусов можно пока не опасаться. А если нет, у нас появится еще одна возможность поймать их в кустах в одну из ближайших ночей.

Я был почти уверен во втором, но, как ни странно, этого не случилось.

Или фокусники пронюхали в городе, что мистера Фрэнклина видели в банке, и сделали правильные выводы, или мальчишка действительно увидел алмаз там, где он теперь хранился (во что я наотрез отказываюсь поверить), а может, по чистой случайности, но в течение несколько недель, оставшихся до дня рождения мисс Рэчел, ни один индус и носа не показал около нашего дома. Фокусники занимались своим ремеслом в городе, а мы с мистером Фрэнклином ждали новых событий в решимости не открывать наши подозрения проходимцам раньше времени. Я рассказал о том, как отнеслись к событию обе стороны, а более об индусах мне нечего добавить.

Двадцать девятого мая мисс Рэчел и мистер Фрэнклин нашли новый совместный способ убивать оттягивающее им руки время. Подробное описание их развлечения приведено здесь не случайно. Вы увидите, что оно повлияло на дальнейшие события.

Люди благородных кровей, идя по жизни, спотыкаются о крайне неудобный камень – собственную праздность. Свою жизнь они по большому счету проводят в поисках, чем бы таким заняться. Любопытно наблюдать – особенно в том случае, когда господа мнят себя интеллектуалами, – как часто они очертя голову предаются какой-нибудь безобразной затее. В девяти из десяти случаев они кого-нибудь мучают или что-нибудь портят, твердо уверовав, что развивают собственный ум, в то время как на самом деле просто устраивают в доме беспорядок. Я наблюдал, как и леди (увы!), и джентльмены день за днем расхаживают с пустыми коробочками, ловят тритонов, жуков, пауков и лягушек, а вернувшись домой, протыкают несчастных булавками или режут без зазрения совести на мелкие кусочки. Нередко можно видеть, как молодой барин или барышня пялится в лупу на паучьи внутренности, как побывавшая в их руках лягушка без головы ковыляет по лестнице, и, если вы спросите, чем вызвана такая бессердечная жестокость, вам ответят, что ребенок проявляет наклонность к естественным наукам. В другой раз можно наблюдать, как они губят прекрасный цветок, тыча в него из праздного любопытства острыми инструментами, выясняя, из чего он сделан. Станет ли цветок красивее, будет ли он приятнее пахнуть, если они это узнают? Что вы! Бедняжкам надо чем-то занять время, разве вы не видите? Им просто надо занять свое время. В детстве вы копались в грязи и лепили «куличи». Теперь вы подросли и копаетесь в гадкой науке, расчленяете пауков, портите цветы. Что в одном, что в другом случае разгадка заключается в том, что вам не о чем думать вашей бедной пустой головой, а у ваших бедных праздных ручонок нет никакой работы. И вот вы уже мажете краской холст и разводите вонь на весь дом, или держите в стеклянном ящике с грязной водой головастиков, от которых всех в доме мутит, или на каждом шагу откалываете и собираете кусочки камней, из-за чего еда хрустит на зубах, или пачкаете себе пальцы, вообразив себя фотографом и уродуя лица всех домочадцев. Несомненно, людям, вынужденным зарабатывать на жизнь, одежду, кров и пищу, подчас бывает тяжело. Однако сравните самую тяжелую поденную работу, которую вам доводилось делать, с той праздностью, что рассекает цветы и ковыряется в животе у пауков, и вы поблагодарите вашу судьбу за то, что у вас есть о чем думать и что для ваших рук имеется настоящее занятие.

Рад сообщить, что мистер Фрэнклин и мисс Рэчел хотя бы никого не мучили. Они ограничивались созданием беспорядка и, надо отдать им должное, испортили всего лишь облицовку двери.

Всесторонний гений мистера Фрэнклина попробовал на зуб все на свете, не пропустив в том числе «декоративную живопись». Он сообщил нам, что изобрел новый состав для разжижения краски, который называл «связующее». Из чего оно состояло, мне неведомо. Но главное свойство могу описать в двух словах – состав вонял. Мисс Рэчел не терпелось испробовать новую технику. Мистер Фрэнклин послал в Лондон за материалами, смешал их и развел такую вонь, что расчихались собаки. Он повязал вокруг платья мисс Рэчел передник и нагрудник и усадил ее за раскрашивание двери ее личной маленькой гостиной, которую – видимо, не сумев подобрать подходящее английское слово – она называла «будуаром». Парочка начала красить дверь с внутренней стороны. Мистер Фрэнклин пемзой соскреб с нее прекрасный лак, чтобы, по его выражению, подготовить рабочую поверхность. Затем мисс Рэчел под надзором и при помощи мистера Фрэнклина покрыла ее узорами и фигурами – грифонами, птицами, цветами, купидонами и тому подобными вещами, срисованными с картин известного итальянского художника, чье имя я запамятовал. Кажется, того самого, что весь мир завалил мадоннами и водил шашни с дочерью пекаря. Если называть эту роспись работой, то продвигалась она медленно и была грязной. Однако юная леди и джентльмен, казалось, ни капли не уставали ей заниматься. В любое время, если не катались верхом, не принимали гостей, не трапезничали и не пели дуэтом, они сидели голова к голове и с долготерпением пчелок портили дверь. Как, бишь, звали того поэта, что сказал «сатана всегда найдет дурное занятие для праздных рук»? Нет ничего правдивее – как если бы он занял мое место и своими глазами увидел мисс Рэчел с ее кистью и мистера Фрэнклина с его связующим составом.

Очередной день, достойный упоминания, пришелся на воскресенье, четвертое июня.

В тот вечер мы в людской впервые обсуждали один хозяйственный вопрос, который, как и покраска двери, сыграл свою роль в грядущих событиях.

Видя, какое удовольствие мистер Фрэнклин и мисс Рэчел находили в обществе друг друга, какой прелестной парой выглядели во всех отношениях, мы, разумеется, начали пересуды о том, не найдут ли они общий язык помимо разукрашивания двери. Одни предсказывали, что свадьбу сыграют еще до конца лета. Другие (со мной во главе) признавали, что мисс Рэчел, возможно, и выйдет замуж, но только сомневались (по причинам, которые я вскоре назову), что женихом будет мистер Фрэнклин Блэк.

В том, что мистер Фрэнклин был влюблен, любой, кто его видел, не мог сомневаться. Понять намерения мисс Рэчел было труднее. Окажите мне честь представить ее и тогда уж решайте сами.

Приближалось двадцать первое июня – юной госпоже исполнялось восемнадцать лет. Если вам нравятся брюнетки (которые, я слышал, вышли из моды в этом беспутном мире) и если вы не придираетесь к росту, поручусь, что вам не приходилось видеть девушку прелестнее мисс Рэчел. Невысокого росточка, худенькая, но прекрасно сложенная с головы до ног. То, как она садится, встает и особенно ходит, у любого мужчины в здравом уме не оставило бы сомнений, что прелестями своей фигуры (если будет позволено так выразиться) она обязана плоти, а не платью. Таких черных волос я ни у кого не видел. Под стать им были глаза. Должен признать, что нос ее невелик. Губы и подбородок – нектар богов (по выражению мистера Фрэнклина). Цвет лица (согласно тому же авторитетному источнику) теплотой не уступал солнцу, имея при этом одно существенное преимущество – на него всегда приятно было смотреть. Прибавьте ко всему, что головку она держала прямо, как стрела, – смело, одухотворенно, благородно, что голос ее был чист и звонок, как металл, улыбка, не успев появиться на губах, рождалась сначала в глазах, и вот вам живой портрет в полный рост!

А как же характер? Неужели у очаровательного создания не было никаких изъянов? Изъянов у нее не больше и не меньше вашего, мадам.

Если говорить серьезно, то милая и прекрасная мисс Рэчел, наделенная массой изящества и привлекательности, имела один существенный недостаток, который меня побуждает упомянуть строгая беспристрастность. Она отличалась от других девушек ее возраста независимым складом ума и упрямством, позволявшим ей выступать против общепринятой моды, когда та ее не устраивала. В мелочах подобная независимость была даже хороша, но в серьезных делах (на взгляд миледи и на мой тоже) заводила ее слишком далеко. Она имела собственные суждения, что редко встречается у женщин в два раза старше ее, никогда не спрашивала ни у кого совета, не объявляла заранее, что намеревается сделать, никому, даже матери, не доверяла секреты и личные тайны. В большом и малом, с теми, кого она любила, и с теми, кого ненавидела (делая и то и другое с полной самоотдачей), мисс Рэчел всегда шла своей дорогой и полагалась и в радостях, и в печалях только на себя. Я много раз слышал от миледи: «Лучшая подруга Рэчел и ее наихудший враг – она сама».

Сделаем еще одно добавление и на этом закончим.

При всей его сдержанности и своеволии в характере Рэчел не было ни капли фальши. Я не помню, чтобы она хоть раз нарушила данное слово или сказала «нет», подразумевая «да». В детстве, как я помню, эта добрая душа не раз брала на себя вину и наказание за прегрешения товарок, которых любила. Если находили истинного виновника и ее призывали к ответу, она все равно не признавалась. Но и лгать никому не лгала. Просто смотрела вам в лицо, упрямо трясла маленькой головкой и повторяла: «Не скажу!» Когда ее наказывали за дерзость, просила прощения за свое «не скажу», но даже посаженная на хлеб и воду все равно молчала. Своевольная, чертовски своевольная натура, но в то же время ангельская – каких не сыскать на этом свете. Вы усматриваете здесь противоречие? В таком случае шепну вам на ухо: в ближайшие сутки как следует понаблюдайте за своей женой. Если ваша лучшая половина за это время не выкажет каких-нибудь противоречий, помоги вам Бог! – вам досталось в жены исчадие ада.