Уильям Шекспир – Король Генрих IV (страница 5)

Я кроток был и слишком терпелив И мог вам нерешительным казаться. Вы бросили стесняться и теперь Мое терпенье топчете ногами. Но берегитесь, я переменюсь. Я мягок был, как пух, как масло, гладок, И все спускал. Вот я и потерял Свои права на ваше уваженье, Которое привыкли воздавать Лишь грубой силе люди грубой силы.

Вустер

Мой государь, наш дом не заслужил, Чтобы ему о силе говорила Та сила, для которой этот дом Служил опорою при возвышенье.

Нортумберленд

Мой повелитель…

Король

Вустер, выйди вон. В твоих глазах недобрый блеск и вызов. Вы слишком дерзки, сударь. Короли Не терпят, чтоб на них смотрели хмуро. Вы слышите? Вы можете идти. Мы позовем вас, если будет нужно.

Вустер уходит.

(Нортумберленду.)

Вы что-то собирались нам сказать?

Нортумберленд

С отказом возвратить гольмдонских пленных Все обстоит не так, как донесли. Сын отказал не так определенно, И ваши сведенья – несчастный плод Ошибки или недоразуменья.

Готспер

Я их не отказался выдавать, А вот как было дело. После битвы, Когда, склонясь на меч и чуть дыша От напряженья, ярости и жажды, Сидел я, подошел какой-то лорд, Нарядный, как жених, и свежебритый, Как поле после жатвы. Он держал Меж пальцев склянку с мускусной струею, Вертел в руках, и нюхал, и чихал, И нес какой-то вздор, и улыбался. Когда солдаты стали выносить Убитых, он им сделал замечанье, Чтоб трупы проносили стороной, Откуда не повеет разложеньем. Так щебеча, он мимоходом, вскользь Потребовал, чтоб я вам выдал пленных. Я знаю, это право королей, Но я взбешен был этим попугаем, И раны о себе давали знать – Ей-богу, я не помню, как ответил, Что выдам пленных или не отдам, Но я утратил самообладанье. Он был прилизан и благоухал, И рассуждал, как барышня, о пушках И ранах, и хвалил мне спермацет Как лучшее лекарство от контузий. Он очень сожалел, что из земли Выкапывают гадкую селитру, Которая цветущим существам Приносит смерть или вредит здоровью, И уверял, что, если б не стрельба,