Уильям Шекспир – Гамлет. Король Лир (сборник) (страница 11)

Отцовский призрак в латах! Быть беде! Обман какой-то. Только бы стемнело! А там терпенье: всякой тайны след Со дна могилы выступит на свет.

Уходит.

Сцена третья

Там же.

Комната в доме Полония.

Входят Лаэрт и Офелия.

Лаэрт

Мешки на корабле. Прощай, сестра. Пообещай не упускать оказий И при попутном ветре не дремли И вести шли.

Офелия

Не сомневайся в этом.

Лаэрт

А Гамлета ухаживанья – вздор. Считай их блажью, шалостями крови. Фиалкою, расцветшей в холода, Нежданной, гиблой, сладкой, обреченной, Благоуханьем мига, и того Не более.

Офелия

Не более?

Лаэрт

Не боле. Рост жизни не в одном развитье мышц. По мере роста тела в нем, как в храме, Растет служенье духа и ума. Пусть любит он сейчас без задних мыслей, Ничем еще не запятнавши чувств. Подумай, кто он, и проникнись страхом. По званью он себе не господин. Он сам в плену у своего рожденья. Не вправе он, как всякий человек, Стремиться к счастью. От его поступков Зависит благоденствие страны. Он ничего не выбирает в жизни, А слушается выбора других И соблюдает выгоду народа. Поэтому пойми, каким огнем Играешь ты, терпя его признанья, И сколько примешь горя и стыда, Когда ему поддашься и уступишь. Страшись, сестра; Офелия, страшись, Остерегайся, как чумы, влеченья, На выстрел от взаимности беги. Уже и то нескромно, если месяц На девушку засмотрится в окно: Оклеветать нетрудно добродетель. Червь бьет всего прожорливей ростки, Когда на них еще не вскрылись почки, И ранним утром жизни, по росе, Особенно прилипчивы болезни. Пока наш нрав неискушен и юн, Застенчивость – наш лучший опекун.

Офелия

Я смысл ученья твоего поставлю Хранителем души. Но, милый брат, Не поступай со мной, как лживый пастырь, Который хвалит нам тернистый путь На небеса, а сам, вразрез советам, Повесничает на стезях греха И не краснеет.