Уильям Шатнер – До сих пор (страница 35)

И, по крайней мере, они не называли меня деревянным!

Но что мне более приятно вспомнить, так это то, что, работая сообща, мы все творили историю индустрии развлечений; мы создали приносящий много миллиардов долларов сериал с полюбившимися героями, который смотрят и пересматривают, и пере-пересматривают, и… и при этом мы произвели неизгладимое впечатление на американскую культуру и изменили несчетное количество жизней. Смитсоновский институт провел главную выставку «Стар Трека», а «Хилтон» Лас Вегаса является площадкой «Star Trek: The Experience» — тематического аттракциона, где можно и покататься, и посмотреть шоу. Ди Келли, доктор Маккой, говорил, что испытывает глубочайший восторг, когда люди признаются ему, что выбрали медицинскую профессию из-за него. Аналогично, нам обоим с Леонардом люди часто говорили, что стали инженерами, физиками, или астрономами, или пилотами из-за «Стар Трека». Астронавты рассказывали мне, что впервые начали грезить полетами в космос, когда смотрели шоу.

Только представьте, каким был бы мир, если бы другие сериалы, в пилотах которых я принимал участие, имели бы такое же влияние на общество, как «Стар Трек»! Если бы «Александр» имел успех, десятки тысяч людей пошли бы в солдаты и наши армии понеслись бы на Ближний Восток, а затем… Или, если бы «Для людей» достиг того же уровня популярности, как «Стар Трек», мы стали бы нацией бесчисленных адвокатов, и я уверен, что вы можете представить, на что это было бы похоже!

К счастью, это был «Стар Трек». И, как и следовало ожидать, у нас были особенные отношения с американской космонавтикой. Как выяснилось, руководитель NASA заметил, что каждый раз, когда они запускали ракету, наши рейтинги повышались, и это значит, что люди очень интересуются космосом; а когда повышались наши рейтинги, в Конгрессе голосовали за увеличение финансирования космической программы. Более того, опытная модель космического шаттла, который использовался в основном для тестов в атмосфере, был назван «Энтерпрайз». Чиновники из NASA часто приглашали нас на запуски, и в итоге я решил сходить на один. Они обращались со мной, как с королём из космоса, и даже разрешили посидеть внутри ЛЭМа, лунного экспедиционного модульного отсека, с астронавтом. Я лежал на сидении, подобном гамаку, симулируя управление этим модулем и выглядывая из маленьких окошек на вселенную, воспроизведенную вокруг нас так, как видели бы ее астронавты. Астронавт, учивший меня управлять модулем, предложил мне посмотреть в определенный сектор звездной системы — и, взглянув, я увидел, как вдоль горизонта величаво проплыл звездный корабль «Энтерпрайз».

Когда я выбрался из ЛЭМа, несколько тысяч инженеров NASA начали аплодировать. Потом несколько из этих выдающихся мужчин и женщин, сконструировавших и построивших этот модуль, — который вскоре высадит американцев на Луне — вышли вперед, чтобы подарить мне замысловатую масштабную модель «Энтерпрайз», на сборку которой они потратили многие часы. И только они успели рассказать мне, как сложно было ее собирать, модель распалась на части. Я смотрел на эти кусочки и, когда смех утих, сказал: «Это вам не ракеты строить, знаете ли».

Но, возможно, самую незабываемую историю из всех, что я слышал о влиянии шоу, рассказал мне водитель лимузина. Он заехал за мной домой, чтобы подвести в аэропорт, и, проехав совсем немного, прижался к обочине и остановил машину. «Я должен вам кое-что рассказать», — заявил он.

О боже, ну что на этот раз? Все известные люди, так или иначе, имеют неизбежные и непредвиденные встречи с фанатами, которые не всегда можно назвать приятными. А иногда они даже опасны. Я надеялся, что это будет очередное: «Я написал сценарий, специально для вас, и уверен, что вы захотите узнать поподробнее. И поэтому мы сейчас вместе. Итак, страница один, сцена первая. Прекрасный день, но собираются грозовые тучи…» Однако это было нечто совершенно другое. «Когда я был в плену во Вьетнаме…» — начал он свой рассказ и сообщил, что провел несколько лет в лагере для военнопленных в Северном Вьетнаме. Он рассказал мне ужасающие истории о том, как их сажали в клетках на цепь, истязали, били, не давали воды и еды. Но одна из тех немногих вещей, что помогали ему не сломиться, им всем не сломиться, — объяснил он, — и сохранить рассудок, была игра в «Стар Трек», в которой они играли наши роли. Постоянно меняя роли и воспроизводя различные сцены по памяти, им удавалось сохранять свою психику и надежду. «Стар Трек» дал возможность ему выжить, пояснил он, и сейчас он просто хочет меня поблагодарить.

К тому времени, как он закончил рассказ, мы оба плакали. И никакого сценария он не написал.

Просто удивительно, что какое-то телевизионное шоу имеет такую силу и может воздействовать и на ученых, и на солдат, и чествоваться начиная от Симпсоновского института и кончая Лас-Вегасом. Но было и еще кое-что, гарантировавшее, что капитан Кирк переживет конец миссии «Энтерпрайз». В середине семидесятых режиссер Джон Карпентер раздумывал над созданием персонажа по имени Майкл Майерс для своего ужастика «Хэллоуин». После недолгих дебатов по поводу использования для персонажа клоунской маски художник-постановщик Томми Уоллес купил за 1,98 доллара маску капитана Кирка в магазине фокусов Бёрта Уиллера на Бульваре Голливуд. Затем он расширил отверстия для глаз и из пульверизатора раскрасил маску в синевато-белый цвет. Так родился Майкл Майерс.

Часто с детьми, а позже и с внуками, я отправлялся клянчить сладости на Хэллоуин. Сама постановка вопроса, что можно ходить из дома в дом, требуя сладости, всегда привлекала меня. Будучи однажды в гостях у своей дочери Лесли, я захотел пойти с внуками по домам с традиционным требованием конфет в обмен на жизнь — но у меня не было ни костюма, ни маски. Хмм… что мне оставалось делать?

А вот что! Я надел маску Уильяма Шатнера и облачился собой. Каждый, кто открывал дверь, узнавал меня, но никто не знал, что это я.

Я всегда буду помнить, скольким я обязан «Стар Треку» — долговечности моей карьеры, огромному количеству незабываемых моментов на конвентах и иных мероприятиях, чекам, что позволили мне наконец-таки скопить более восемнадцати сотен долларов в банке, и почти двум огромным чашам вкуснейших хэллоуинских сладостей.

Глава 6

А давайте я расскажу вам о том, как смерть положила начало идее. После того как я перевез тело отца обратно в Монреаль, мне нужно было подобрать ему гроб для похорон. Отец приехал в Канаду в качестве иммигранта еще на заре двадцатого века. Он всю жизнь пытался перевезти своих родных с их бывшей родины в Канаду. Он знал цену каждому доллару и тому же учил и меня.

Я стоял в демонстрационном зале и смотрел на различные гробы. Что я знаю о гробах? Какие для них используются материалы? Чем они отличаются? Я ничего не смыслил в гробах. И пока я оглядывал ряды красиво расставленных гробов, я будто слышал голос отца: «Билли, ты что, шутишь? Забудь об этих освинцованных гробах, на кой черт мне такой? Просто положи меня в милый, но простенький деревянный гроб». И конечно, это было самым разумным решением.

Я купил такой гроб — и отца положили в него. Во время панихиды, пока раввин произносил надгробную речь, я повернулся к сидящей слева от меня сестре и сказал: «Джой, папа мной бы очень гордился. Я так выгодно купил его гроб».

Она несколько секунд обдумывала мои слова и спросила: «Как? Ты купил подержаный?»

Я рассмеялся, затем повернулся вправо и рассказал это второй моей сестре. Она передала шутку дальше, и вскоре большинство людей, находящихся в зале и скорбящих по этому замечательному человеку, смеялись. И тогда меня осенило: как легко смех и горе могут оказаться рядом! Я никогда этого не забуду.

Много лет спустя, в августе 1999 года, я сидел, погруженный в шиву по моей трагически погибшей третьей жене, Нерин Шатнер. Для тех, кто не знает, это важный ритуал в еврейской традиции, когда после смерти любимого человека его или ее родные неделю сидят дома в трауре, который называется «Шива». В течение этого времени домой приходят друзья — выразить свое уважение и утешить семью. Там всегда много еды, люди рассказывают истории об усопшем, и часто можно услышать смех. Это правда замечательная традиция, которая действительно помогает людям справиться с невыносимой болью потери любимого человека.

И вот как-то в это время я стоял на кухне с несколькими хорошими друзьями и размышлял о той разношерстной компании, что собралась в доме на данный момент. Я открыл дверцу холодильника, и тут-то пришла эта идея: а что, если труппа молодых голодающих комиков решила бы пройтись по домам голливудских знаменитостей, скорбящих в трауре шива, где их точно вкусно накормят, да еще и, возможно, они там встретят агента? В основном, конечно, они планируют воспользоваться шивой ради прослушивания — всё равно у кого. Ведь во время шивы никто из дома не выходит.

Я отвернулся от холодильника и за две минуты развил всю канву сюжета о скорби и смехе. В течение нескольких лет я дорабатывал идею и к 2007 году у меня был готов отличный киносценарий, который я и пустил в производство.

Так что если вас когда-нибудь спросят, откуда берутся гениальные идеи, вы теперь знаете ответ: гениальные идеи берутся из холодильника Уильяма Шатнера.