Уильям Шатнер – До сих пор (страница 14)

Например, с такой, что вывела меня на сцену вместе с красавицей Франс Нуйен в пьесе «Мир Сьюзи Вонг». Мы с Глорией переехали обратно в НьюЙорк и купили небольшой домик в Хастингсе-на-Гудзоне за девятнадцать тысяч долларов. Это было большим шагом для меня и это подстёгивало. Для актера подобные обязательства могут быть пугающими. Но я был уверен, что потяну их, ведь мне должны будут платить за главную роль в бродвейском шоу по семьсот пятьдесят долларов в неделю. Это были огромные деньги для 1958-го года. Моё имя должно будет красоваться над названием пьесы: «УИЛЬЯМ ШАТНЕР В…» С подсветкой: «УИЛЬЯМ ШАТНЕР В…» Я помню, как название пьесы впервые вывесили на козырьке. Я ходил взад-вперед по Западной 44-й улице, просто чтобы полюбоваться на него, а затем возвращался вечером — посмотреть на него в подсветке.

Конечно, я понимал весь риск. Бродвейское шоу может открыться и закрыться в одну ночь. Если ты получаешь плохие отзывы, то на следующее утро освобождаешь гримёрку. И если бы такое произошло со мной, мне бы заплатили седьмую часть от недельной зарплаты — то есть я бы получил сотню долларов за спектакль и сердечное рукопожатие. А плату по закладным в конце месяца никто не отменял.

Но меня это не волновало. Я работал с королями Бродвея: Мерриком, Озборном и Джошем Логаном. Логан режиссировал такие шоу, как «Мистер Робертс», «Юг Тихого океана», «Фанни» и «Энни получает ваше оружие»; он выиграл Пулитцеровскую премию, а годом ранее номинировался на «Оскар» за режиссуру фильма «Сайонара». Меррик продюсировал «Фанни» и «Сводника». Пол Озборн сочинил бродвейскую классику «Morning’s at Seven», а также сценарии к фильмам «К Востоку от рая» и «Юг Тихого океана». Их имен на афише было достаточно, чтобы впервые в истории Бродвея собрать более миллиона долларов на предварительной продаже билетов. Большая часть этих денег поступила благодаря новому бродвейскому феномену: пригородные театральные сообщества — большие группы людей — выкупали целые блоки билетов, основываясь только на анонсах. Но подозреваю, что в нашем случае, некоторые из них ошибочно полагали, что покупают билеты на новый мюзикл Роджера и Хаммерстайна «Песня барабана цветов», что открывался через дорогу напротив. Но я был более чем уверен в успехе. Привет, Бродвей! Встречайте меня! Я — мистер Бродвей, я поймал этот город за хвост!

Не помню точно, в какой момент я понял, что «Мир Сьюзи Вонг» — настоящее бедствие. Возможно, осознание пришло во время репетиций, когда соисполнительница главной роли, Франс Нуйен, перестала разговаривать с Джошем Логаном, из-за чего он прекратил ходить на репетиции. А может, это произошло во время наших первых спектаклей, во время злополучной драки на сцене с одним из актеров, когда тот актер замахнулся на меня и промазал, случайно ударив восьмидесятишестилетнего заведующего реквизитом. Или это случилось на одном из первых спектаклей, когда я услышал, как в зрительном зале кто-то громко прошептал: «Ты после этого еще будешь меня любить?»

Меррик и Логан, должно быть, понимали — они были слишком умны и опытны, чтобы не понимать, — что к тому времени, когда они пускали в плавание этот бродвейский «Титаник», в кассе было слишком много авансовых обязательств, чтобы закрыть его. Проблемы начались с Франс Нуйен, которая еще три года назад работала портнихой во Франции, где ее и нашел на пляже фотограф журнала «Жизнь» Филипп Хальсман. Почти сразу же после приезда в Америку Джош Логан снял ее в киноверсии «Юга Тихого океана», где она была великолепна, потому что ее героиня говорила только на ломаном английском. Воодушевлённый ее успехом, он предложил ей главную роль китайской проститутки в пьесе «Мир Сьюзи Вонг».

Франс Нуйен была невероятно красива, люди были поражены ее красотой. Она могла бы стать звездой на фотографиях или в музее восковых фигур, но на Бродвее актеры должны еще и говорить, и двигаться, и выражать эмоции — а это очень сложные вещи для актрисы, не говорящей по-английски. Она заучивала свои реплики фонетически и в большинстве случаев не понимала эмоциональной окраски слов, которые произносила. Она совершенно не представляла, что значит играть на сцене. И, насколько я знаю, она никогда даже не видела ни одного бродвейского шоу.

«Мир Сьюзи Вонг» — это любовная история, происходящая в Гонконге. Я играл канадского художника, влюбляющегося в китайскую проститутку и пытающегося направить ее на путь истинный. Нас встретили прохладными отзывами, и если бы не театральные сообщества, мы бы закрылись на следующее утро. Но билеты были распроданы на три месяца вперед, так что шоу должно было продолжаться. Публика возненавидела спектакль. К нему прекрасно подойдет старая шутка: наше шоу так трогало зрителей — что они буквально трогались с места целыми рядами и покидали шоу на середине представления. И эти люди предпочитали стоять на зимнем холоде, ожидая автобус на углу Манхеттена, чтобы добраться до своих пригородов, чем сидеть в тепле и смотреть наше шоу.

Я буквально видел, как моя карьера летит под откос. Я был в отчаянии. И как раз в тот момент, когда кажется, что хуже уже ничего не случится, медведь встал на задние лапы! Он был ужасен. Франс Нуйен была удивительно наивной девушкой — и в то же время чрезвычайно заносчивой. Это был какой-то дворовый гонор, защитный механизм, выражающийся гневом. Я никогда не видел ничего подобного. Если ей что-то не нравилось, она становилась настоящей фурией. Будь она опытным актером, она могла бы использовать эти эмоции в своей игре, но она просто бесилась. Я уже толком и не помню, чем Джош Логан разозлил ее, но после этого она отказалась с ним разговаривать. И не просто разговаривать — она сказала, что, если Логан придет в театр и станет за кулисами, — она вообще больше слова не произнесет. Какова наглость! Эта девчонка велела королю Бродвея держаться подальше от театра! Хотя, по правде говоря, подозреваю, что Логан не сильно огорчился. Спасение этого шоу было за пределами его необыкновенных талантов. А у меня, однако, был двухлетний контракт. Я был обязан находиться с ней на сцене каждый вечер.

На одном из спектаклей, вскоре после премьеры, я произнес очередную реплику и ждал ее ответа. В театре есть старое правило: если драматург потрудился написать реплику, предполагается, что актер должен ее произнести. Не зависимо от желания актера. Но она сидела на стуле, уставившись в зрительный зал, — в абсолютном молчании. Она не собиралась говорить. Скорее всего, в слабом освещении зала ей показалось, что в последних рядах стоит Логан. После нескольких секунд ожидания я выдал что-то экспромтом и снова ждал ее очереди. Но она опять не произнесла ни слова. Пришлось придумать что-то еще. Для актера это еще хуже, чем просто забыть свои слова — по крайней мере, если ты забыл, есть вероятность того, что тебе кто-то подскажет. Но это… В подобных случаях ты должен сделать что угодно, лишь бы спасти ситуацию. Поглубже вдохнуть и начать говорить. В какой-то момент я даже выбежал за кулисы, чтобы спросить помощника режиссера, что делать. Но помощник режиссера, руководивший спектаклем в отсутствие Логана, лишь пожал плечами. Я выскочил обратно на сцену и продолжил говорить. К счастью, наконец-то опустился занавес, завершая акт.

«Ты совсем рехнулась?» — должен был я ей сказать. Но вместо этого я спросил, в чем дело.

Медведь посмотрел на меня и произнёс с ужасным французским акцентом: «Я видела Логана».

С каждым вечером становилось только хуже. К тому же она безумно влюбилась в Марлона Брандо и хотела покинуть шоу. Но продюсеры отказались освободить ее от контракта, поэтому она решила, что заболеет пневмонией. В перерыве одного из спектаклей она вышла на улицу и стояла под дождём, а затем вернулась на сцену, совершенно мокрая, как только что из душа.

День за днем я не знал, что она выкинет еще. Иногда она просто уходила со сцены и не возвращалась. Иногда она отказывалась говорить. Я не знал, на какую тропу свернёт этот медведь. Я находился на сцене в течение всей пьесы, поэтому начал готовить монологи на тот случай, если она снова решит уйти за кулисы.

Что-то произошло между нами. Возможно из-за сигары, когда я глубоко затянулся и выдохнул ей прямо в лицо, — но она прекратила разговаривать и со мной. Большинство актеров были молодыми азиатами, такими же неопытными, как и она, и они тоже перестали со мной разговаривать. И вот я играю главную роль на Бродвее, моё имя — над входом в театр, мистер Бродвей, мой город, и никто со мной не разговаривает, за исключением парочки белокожих актеров. Ну, слава богу, думал я, у меня хоть есть, с кем поговорить; правда, это было еще до драки.

Одним из этих актеров был австралиец — олимпийский чемпион по плаванию, и, к несчастью, он считал, что должен получать больше денег. Меррик ему отказал, и поэтому он тоже был зол на всех. У нас с ним была большая совместная сцена, благодаря которой он имел свою порцию зрительского смеха. Обычно после финальной генеральной репетиции шоу замораживается — то есть предполагается, что в таком виде спектакль и будет исполняться каждый вечер. Но, как правило, так случается, что спектакль «скользит» — согласование действий по времени немного меняется, а спустя некоторое время эти небольшие изменения становятся гигантскими. Такое происходит с каждым шоу, и обычно режиссер через несколько недель корректирует его. Но Логану было отказано от театра — поэтому он так и не пришел. Вместо него корректировал пьесу его помощник, и в итоге её всю перекосило. Она развалилась на куски.