Уильям Моррисон – Миры Уильяма Моррисона. Том 3 (страница 53)

Но даже в этом он недооценил своих поклонников. Сначала Брэдли подумал, что шлемы предназначались просто для украшения. Но однажды он увидел, как с группы деревьев слетел рой существ, напоминавших летающих ящериц. Брэдли даже не знал, что здесь водятся такие существа, и когда он увидел их, то понял, как удачно, что они редко встречаются. У них были острые зубы и еще более острые когти, и они ринулись к голове Брэдли с такой свирепостью, что сердце его сжалось от страха. Пистолет Брэдли был плохой защитой против них. Он сумел поймать парочку тварей на прицел, но остальные носились вокруг слишком стремительно, и Брэдли не мог в них попасть.

К этому времени уже все туземцы носили деревянные шлемы, и Брэдли увидел, как острые когти ящериц стали отрывать от них щепку за щепкой. Но ящерицам — или птицам — это нападение не сошло даром. У нескольких туземцев были с собой кожаные меха, из которых они тут же выпустили в сторону ящериц какой-то серые туман. И там, где туман касался нападающих тварей, ящериц, казалось, парализовало прямо на лету. Они рухнули на землю и разбились насмерть. Остальные ящерицы сбежали, но с полдюжины их остались лежать на поле боя.

Они наверняка были несъедобны, поскольку были отравлены ядом, но Брэдли с удивлением увидел, что туземцы все же нашли им применение. Они унесли трупы ящериц на поле, где росла какая-то зерновая культура, и оставили их там гнить в качестве удобрения.

Но такие инциденты были редки. По большей части, жизнь здесь текла мирно, и Брэдли поймал себя на том, что она все больше нравится ему. И он серьезно задался вопросом, что подумала бы о нем мать.

«Она была бы горда», — подумал Брэдли. Теперь он понял, что она тратила на него все свои силы. На него махнули рукой все, кроме нее. Возможно, она слишком уж защищала его, но лишь потому, что сама в детстве нуждалась в защите. Теперь он увидел мать в новом свете. Ее отец умер слишком рано, а вскоре после рождения Брэдли умер и муж. Она столкнулась с жестокой жизнью и хотела уберечь от этого сына. Но она плохо понимала, что делает. Она не научила его сопротивляться искушениям. Украсть мелочь на выпивку, лечь с симпатичной девушкой, чтобы потом бросить ее — Брэдли не сопротивлялся ничему этому. Он не сопротивлялся вообще ничему вплоть до того дня, когда вылил на землю полный кувшин ликера, а затем разбил сам кувшин.

Но разве он может винить во всем мать? Все это были его собственные ошибки.

И будет его ошибкой, если он окажется не в состоянии противиться новому искушению, которое уже возникло перед ним в образе Эуууйя.

Она пришла в его хижину-храм для собственной маленькой церемонии. Можно было подумать, что она влюбилась в него, как в человека. «Может быть, она очарована моим шлемом, — подумал Брэдли. — Может, она решила, что это моя голова? Нет, конечно же, нет! Они сделали шлемы для себя, значит, знали, что его шлем тоже всего лишь вещь». Возможно, они знали о нем больше, чем представлял себе Брэдли.

Но все же они продолжали поклоняться ему. И Эуууйя приходила каждый день с небольшими подарками, будь то букетик цветов или что-то из местных деликатесов.

И в этом крылась опасность, которую он распознал с самого начала. Может ли Бог влюбиться в смертную, не теряя своей божественности? Наверное, может. Подобное уже происходило прежде. Однако местное племя могло отреагировать на это иначе. Брэдли заметил юношу, который постоянно крутился возле девушки, и понял, что этот конкурент не будет к нему благосклонен. Он может вознегодовать на поведение Бога. А что, если его соплеменникам тоже не понравится, как ведет себя Бог? Да ведь они отрубят ему голову!

Конечно, Бог может действовать иначе. Юноша со своим жалким оружием не мог иметь против него ни единого шанса. Фактически, Брэдли мог уничтожить любого туземца, оставшись с ним без свидетелей, заставить его исчезнуть, обратить в пар и не оставить следов. Разумеется, это было бы убийство, но если Богу не может все сойти с рук, то какой же он Бог? Это был бы жалкий, дешевенький божок. Да, Брэдли мог установить здесь свои правила.

Он мог бы поддерживать свою божественность небольшими убийствами и другими смертоносными чудесами до тех пор, пока туземцы не начнут ненавидеть его больше, чем любить. Это будет неизбежно. А когда его станут ненавидеть все, его не спасет даже оружие. И тогда…

— Ты лжешь, — в отчаянии сказал он сам себе. — Ты боишься не этого. Ты боишься своей слабости, того, что в тебе нет стремления убивать. Ты мог бы убить парочку туземцев, выйти сухим из воды и больше никого не убивать. Но тебя пугает сама мысль об убийстве больше, чем опасность быть разоблаченным. Ты не хочешь убивать, вот в чем твоя проблема. Всю жизнь в тебе жило чувство ответственности, просто ты не дал возможности ему развиться. А теперь вот оно вдруг развилось. Ты чувствуешь ответственность за этих людей, за Эуууйя и всех остальных. Именно поэтому ты не можешь использовать их в своих интересах. Всю жизнь ты изображал из себя бунтаря, а в глубине души всегда был почтенным, законопослушным гражданином.

Брэдли вздрогнул от этой мысли. Прежде он никогда не занимался самооценкой, а теперь оказалось, что он не соответствует собственным ожиданиям.

Но Эуууйя все равно оставалась лакомым кусочком, и Брэдли боялся, что, рано или поздно, он не сможет справиться со своими желаниями. Но ему помогла сама планета.

Брэдли никогда не видел такого, ничего вокруг этого не предвещало, он не слышал об этом на Земле и Венере, но видел на других планетах, где еще не завершилось формирование гор. Внезапно из земли вырвался столб горячего пара, вознеся в небо раскаленную пыль и куски красных скал. Пар оглушительно свистел, облако закрыло все небо, наводя ужас на племя.

Брэдли понял, что сейчас произойдет. Все туземцы в ужасе собрались у его хижины, и он не стал колебаться ни секунды. Он быстро надел космический скафандр, чтобы произвести на них большее впечатление, затем вышел к ним и сказал:

— Соберите все свое имущество и следуйте за мной.

Туземцы уставились на него, и Брэдди показал, что имел в виду, схватив руками в перчатках ближайшую утварь и передав ее какой-то женщине. Тогда туземцы поняли, быстро собрали все, что у них было, и Брэдди повел их в лес, под защиту деревьев. Через пять минут после того, как они ушли из деревни, из новорожденного вулкана стала вытекать лава, спалив все на сто ярдов вокруг. От искр стали тлеть вершины ближайших деревьев.

Но Брэдли увел всех оттуда вовремя, и они успели убежать от лесного пожара. Они шли весь день, пока не добрались до другого леса, где уже не было угрозы пожара, и там остановились на отдых. А на следующее утро туземцы начали снова строить деревню.

Должно быть, им было комфортно думать, что Бог привел их в безопасное место и помог начать все сначала. Брэдли действительно перебил в округе опасных хищников, затем стал помогать им, используя свои знания. Он показал им, как делать из камня инструменты для постройки хороших хижин. Затем научил их делать мечи и другое оружие, чтобы не полагаться на один только яд. Поистине, он был самым трудолюбивым Богом после Гефеста. И, занимаясь всем этим, он обнаружил, что ему некогда думать об Эуууйя.

Настал день, когда жизнь в новой деревне вошла в привычную колею. Только что закончилась утренняя церемония перед новым святилищем, но Брэдди не чувствовал удовлетворения. Что-то было не так в поведении Эуууйя, Янйюуу и всех остальных. Что-то изменилось…

И Брэдли испытал шок, когда понял, что именно переменилось. Начиная со старого Янйюуу, у всех туземцев больше не было первоначального страха перед ним, Брэдли. Разумеется, их место заняли уважение и приязнь, но приязнь и уважение более подобают старшему брату, чем Богу.

Брэдли не рассердился. Быть Богом оказалось утомительным делом. Быть другом могло быть более приятным. Да, такими переменами Брэдли мог быть доволен.

Но у него не было времени побыть счастливым. Этим же утром случилось то, чего Брэдли так долго боялся. Малевский появился внезапно, словно гром с ясного неба, и, не торопясь, подошел к нему, будто прогуливаясь, словно все время был тут.

— Миленькая у вас здесь церемония, — сказал он.

— Привет, Малевский, — ответил Брэдли. — Вообще-то я здесь ни при чем. Они сами придумали все это.

— Изобретательно. Почти столь же изобретательно, как способы, которыми они использовали вашу помощь. Это племя давно уже у нас в списках, как способное, но отстающее в развитии от остальной Системы, потому что они поздно начали эволюционировать. Было бы приятнее, если бы они развивались самостоятельно, и мы не хотели вмешиваться, ведь было бы нечестно оказать им небольшую помощь. Должен признаться, я был сперва в растерянности, когда мы обнаружили вас среди них. Но мы наблюдали за вами, и я должен признать, что вы превзошли все мои ожидания.

— Я полагаю, со всем этим теперь покончено, — потупился Брэдли.

— Да, покончено с тем, чтобы вы были Богом, — ответил Малевский. — Но вы же сами не верили, что это продлится долго.

— Туземцы, уже тоже не верят в это, — с сожалением кивнул Брэдли. — И мне кажется, они поняли, что я не Бог, даже раньше меня самого. Но для них это уже не имеет значения. — Он вздохнул и повернулся к новой деревне. — Не возражаете, если я… ну, устрою торжественные проводы прежде, чем мы улетим. Конечно, они ничего не поймут, но будет лучше так, чем, если я просто исчезну…