Уильям Моррисон – Миры Уильяма Моррисона. Том 3 (страница 19)

Хэкин нерешительно помолчал.

— Может, ты и прав, о проницательный. В твоих словах есть логика. Жалко, что этого человека нет больше среди живых, и мы не сможет расспросить его.

— Но, может, мы и так сумеем угадать некоторые ответы. Я не думаю, что он появился здесь затем, чтобы доставить неприятности цирку. Мне кажется, он появился, чтобы убить меня. А Пират его остановил.

— Что заставляет тебя так думать, о юный генератор идей? Разве он не пытался заставить карбора начать испускать вонь?

— Да, но мне кажется, он сделал это только затем, чтобы я попался в ловушку. Он не зашел в мою раздевалку. Наверное, он побоялся идти туда из-за Пирата. Он просто высунул руку и бросил приманку для зверя, зная, что я пойду за собакой.

— Может, ты и прав, о любящий аплодисменты. Я обсужу этот вопрос с Боламом.

Врач, осматривающий Пирата, встал.

— Небольшой ожог на груди, и пуля прошла через край правого легкого. Рана серьезная, но не думаю, что он в чрезмерной опасности. Я сделаю ему комплексную инъекцию антибиотиков и перевяжу, а он сам сделает все остальное. Марс с низкой силой тяжести и сухим воздухом довольно здоровое место для людей и животных, даже если их подстрелили. Ему нужно несколько дней постельного режима, и пес поправится.

Он тщательно смазал грудь собаки каким-то бальзамом, затем спросил:

— А что с тобой, сынок? Ты ведь тоже ранен, не так ли?

— Черт побери, я совсем забыл! Не нужно было упоминать об этом, доктор. Я почувствовал боль, только когда вы напомнили о ней. Но не думаю, что там что-то серьезное.

— Позвольте мне об этом судить. Снимите куртку и дайте мне осмотреть рану. Большинство моих пациентов — лишенные дара речи, животные, но в свое время я пользовал и людей.

Мэл заметил, что доктор осматривает его, ничего не спрашивая. Очевидно, человек, привыкший лечить животных, не станет спрашивать, как пациент себя чувствует. Он просто тщательно ощупал руку, убедился, что кости целы.

— Простая поверхностная рана, — наконец, произнес он. — Пуля задела бицепс, так что не будет слишком ограничивать твои движения.

Мэл терпеливо ждал, пока доктор наденет ему пористую повязку. Но гораздо больше он волновался по поводу пса, нежели себя самого.

— А вы не собираетесь перевязать его? — спросил Мэл. — Мне кажется, он нуждается в вашей помощи больше меня.

— Попридержи лошадей, сынок.

Ветеринар взял мягкую пластиковую губку и стал тщательно вытирать только что нанесенный бальзам. Вместе с ним удалился и опаленный участок шерсти Пирата, открывая проплешину на груди. Врач перевязал ее пористыми полосками, достаточно гибкими, чтобы не мешать собаке дышать и не оказывать болезненного давления на рану.

— Ее нельзя снимать в течение недели, — сказал врач. — В повязке есть заживляющие компоненты, они ускорят формирование новой здоровой кожи и в то же время предотвратят инфекцию. Главное, как я уже сказал, необходимо следить, чтобы животное находилось в покое. А это порой нелегко.

— Я прослежу за этим, доктор, — заверил Мэл и опять осторожно погладил собаку. — Как ты, дружище Пират? Чувствуешь себя лучше?

Пес уже дышал не так тяжело, но глаза его были закрыты.

— Мои пациенты никогда не говорят, что им лучше, но они выздоравливают, — сухо заметил ветеринар. — Я лечил животных, которым было гораздо хуже, чем этому псу. У вас есть раскладушка для животных, не так ли, Хэкин?

— Да у нас есть подходящее место отдыха для раненых, — сказал Гуттаперчевый Человек и повернулся к Мэлу. — Можешь оставить его на наше попечение, о верный из друзей. Возвращайся и досмотри представление.

— Представление? — не сразу понял Мэл, но тут же встряхнулся.

— Правильно, ведь цирк продолжается. А мне казалось, все уже закончилось.

— Представление даже не дошло до половины, — сказал Хэкин.

— Требуется очень мало времени, чтобы выстрелить в двух человек и собаку. А самые лучшие номера еще не прошли.

— Но все равно я не хочу оставлять Пирата.

— Сейчас он не нуждается в тебе, о сверхзаботливый. Дай ему спокойно поспать и ступай.

Мэл нехотя согласился с ним и вернулся в раздевалку. Очиститель воздуха уже был запущен, так что запах почти не чувствовался. Карбор, как отметил Мэл, мирно покоился в клетке, а половина сосиски, доставившая столько неприятностей, должно быть, переваривалась в его желудке.

Мэл почти виновато посмотрел на арену. Ему казалось неправильным развлекаться в то время, когда Пират лежит раненый. Он знал, что это бессмысленно, но ничего не мог с собой поделать.

Само представление заставило его забыть о своих чувствах. «Хэкин прав, — признался себе Мэл, — мое выступление не может сравниться ни с одним из этих, и если бы я выступал в конце, то публике было бы уже просто неинтересно».

Номер с животными вызвал бурю смеха. Несколько недель Мэл наблюдал, как Болам обучал большое животное с розовым мехом, которое в свое время вырвалось из клетки наряду с тигром. Тогда Мэл не понял, а Болам не рассказывал ему, что это животное участвовало в пятнадцатиминутной сценке.

Розовый зверь играл роль школьного учителя с гигантскими очками на несуществующих глазах. Его учениками была дюжина очень подвижных, похожих на обезьянок, существ, которые не могли усидеть спокойно за столами и все время пытались учинить какие-нибудь проказы. Потом к ним подлетела крупная страусоподобная птица и попыталась навести порядок, но и она сбежала, кода «ученики» сосредоточили на ней внимание.

Мэл заметил, что больше всего эта сценка понравилась школьникам. Хотя рядом с ними не меньшее удовольствие получали и несколько мужчин и женщин, в которых Мэл заподозрил школьных учителей.

Но больше всего Мэла захватил номер группы акробатов Беллини. Мэл никогда не видел ничего подобного. Казалось, для Беллини — семи мужчин и двух девушек, — нет ничего невозможного. К тому же Марс был самой подходящей планетой для акробатики, даже гораздо лучше, чем Луна, не говоря уж о Земле. «Конечно, — подумал Мэл, — можно и при такой силе тяжести упасть и сломать себе шею, поэтому в акробатике нужно учиться падать и много тренироваться».

Когда номер Беллини закончился, и артисты ушли с арены, Мэл не мог не присоединиться к зрителям с аплодисментами.

Ему казалось, что все в труппе молодые и красивые. Изящные позы, блестящие костюмы, яркий грим и гибкие фигуры создавали такую иллюзию. Но когда акробаты ушли с арены, Мэл подошел к ним и заметил, что двое мужчин были средних лет, а один даже за пятьдесят.

Тем более замечательным показалось Мэлу их выступление.

— Вот это да, мистер Беллини, — сказал Мэл. — Ваш номер — это нечто! Я никогда и не думал, что можно делать такое!

— Спасибо, парень! — рассмеялся тот. — Только меня зовут не Беллини… Это ведь ты выступал в начале с собакой и карбором?

— Правильно, мистер…

— Ференц, Ян Ференц. Старик Беллини умер еще до твоего рождения, но группа по-прежнему носит его имя.

— Она хороша под любым именем.

— Приятно, когда хвалят твою работу. А ты где-нибудь выступал прежде?

— Я даже цирка-то раньше не видел, — признался Мэл.

— Ну что ж, можешь считать, что увидел лучший. Но мне пора возвращаться в свою гримерку. Пока.

Ференц исчез, а Мэл продолжал думать о нем. Ему казалось, что хотя бы один артист из группы Беллини должен носить имя Беллини. И лучше всего, если это будет старший.

Начался номер с группой львов и тигров. Животные работали превосходно, но Мэл уже знал, как их дрессируют, и это по-прежнему казалось ему жестоким.

Он отвлекся и поискал глазами то место, где прежде сидела Бетти. Она все еще оставалась там, но ее дядя исчез.

Внезапно решившись, Мэл быстро переоделся в обычную одежду и пробрался на свободное место возле Бетти.

— Привет, Бетти, — поздоровался мальчик.

Она мельком взглянула на него, затем вспыхнула и отвернулась.

— Я думала, ты не захочешь разговаривать с такой подозрительной особой, как я, — сказала девочка.

— Мы вовсе ни в чем тебя не подозреваем. Мы подозреваем твоего дядю.

— Огромное спасибо за доброе мнение обо мне и о моей семье. Пират его тоже разделяет?

— Пират не имеет сейчас никакого мнения, — медленно проговорил Мэл. — Его ранили.

— Боже, что произошло? — с тревогой спросила девочка.

Мэл рассказал ей о двоих, которые пытались убить его, и Бетти побледнела.

— Надеюсь, ты не подозреваешь, что мой дядя имеет к этому какое-то отношение? — тихонько спросила она.

— Нет, я не подозреваю его, — ответил Мэл. — Эти люди хотели избавиться от меня по причинам, которые не имеют никакого отношения к цирку. Мне кажется, что на этот раз я могу свидетельствовать в пользу твоего дядюшки.

— Ничего не понимаю. Почему кто-то хочет убить тебя? Зачем ему это нужно?

— Именно это я и пытаюсь выяснить. — Бетти уставилась на него, забыв о следующем номере, который как раз начался. — Эта первая попытки убить меня на Марсе, но на Земле это уже происходило не раз.

— Тебе нужно обратиться в полицию!

— Не знаю, принесет ли это пользу, но полагаю, что их уже вызвали. Однако, я пришел поговорить не об этом. Я вообще упомянул об этом происшествии только из-за Пирата. Я знаю, Бетти, что твоему дяде не нравлюсь ни я, ни кто-либо другой, связанный с нашим цирком. Ну, а тебе самой?