Уильям Крюгер – Эта ласковая земля (страница 70)

– Кэлвин, это твой брат прислал этих детишек, – сказала Фло и представила нас всех по очереди.

– Как Форрест? – спросил индеец.

– Когда мы уплывали, был в порядке, – сказал Альберт.

– И где это было?

– В Манкейто.

– Должно быть, коровы закончились. Намекал о своих планах?

– Нет, сэр, – сказал Альберт.

Кэлвин откинулся на спинку стула и сказал:

– Если не получится починить «Огонь», может, я отправлюсь в Манкейто.

– «Огонь»? – спросил я.

– Так называется буксир моего брата, – сказала Фло.

Брат и сестра. Теперь я видел.

– На самом деле «Сквозь огонь и воду», – объяснила Фло. – Просто мы сократили до «Огонь».

– Но это ненадолго, если я не починю этот чертов двигатель и не вернусь к работе, – сказал ее брат.

– Собираешься сидеть здесь и пить до самого открытия, Тру? – сказала Герти, уперев руки в боки и сверля мрачного мужчину глазами.

– Я скорее присосусь к мертвому сому, чем стану есть твою бурду, Герти.

– Как хочешь, сегодня подаем чечевичную похлебку Фло.

– Я вернусь, – сказал Тру и допил пиво. – Идем, Кэл. Поглядим, что можно найти на суше.

После их ухода Фло сказала:

– На самом деле он хороший человек. Просто у него сейчас тяжелые времена.

– Они у него тяжелые сколько я его знаю, – сказала Герти и оглядела нас. – Хорошо помылись. Теперь устраивайтесь. Сегодня вечером будет много хлопот.

Это была в своем роде моя первая работа, и мой первый рабочий вечер оказался не похожим ни на одну работу, что была у меня после.

Глава пятьдесят первая

Герти подавала только одно блюдо. В тот вечер это была чечевичная похлебка и хлеб, не нравится – не ешь. Поэтому обслуживать было легко. У Герти было только самое необходимое, ни рюшечек или оборок, ни скатертей, ни красивых фото в рамках или картин на стенах, просто место, где подают сытную домашнюю еду по доступной цене. Фло раскладывала еду по тарелкам, мы с Эмми разносили их, Альберт убирал со столов, Моз мыл посуду, а Герти собирала деньги и руководила.

Все знали Герти, а Герти знала всех. Большинство ее посетителей составляли мужчины, явно оказавшиеся на мели. «У меня тут не благотворительная столовка», – частенько слышал я, но ни разу не видел, чтобы она прогоняла человека голодным.

Хотя открывалась она ровно в пять, определенного времени закрытия не было. Столовая закрывалась, когда заканчивался суп, а опустошить те котлы не составляло труда.

После того как мы убрали зал и разложили по местам миски и ложки, Фло принесла ломоть хлеба, кусок сыра, нарезанную холодную говядину, помидоры, салат и сделала всем нам сэндвичи. Мы сели за стол около витрины. Смеркалось, и вечерний свет проникал сквозь стекло золотыми волнами. На улице стояла тишина, поток прохожих, конных повозок и редких автомобилей ослабел до слабого ручейка.

– Вы хорошо работали, – сказала Герти. – И не жаловались. Давно надо было взять вас.

– Все спрашивали про Элмера и Джагса, – сказал я. – Кто такие Элмер и Джагс?

– Два дня назад они занимались тем, что вы делали сегодня. Сейчас сидят в окружной тюрьме на том берегу.

– Что случилось?

– Напились, – сказала Герти, – и подрались не с теми людьми. Теперь освободятся только через пятнадцать дней. – Она внимательно посмотрела на нас. – Как насчет того, чтобы занять их место? Торопитесь в Сент-Луис?

– Сколько заплатите? – спросил Альберт.

– Жилье и питание и доллар в день.

– Каждому?

Герти улыбнулась:

– Не настолько сильно вы мне нужны. Доллар на всех.

Альберт посмотрел на каждого из нас и не встретил возражений. Доллар в день за четверых, и через пятнадцать дней нам хватит на большую часть дороги до Сент-Луиса. Альберт протянул Герти руку.

– Договорились.

Открылась дверь, это вернулись Тру и Кэлвин и подвинули пару стульев к нашему столу.

– Ничего не осталось, – сказала Герти.

– Сэндвичи выглядят хорошо, – сказал Тру.

– Я соберу вам чего-нибудь, – сказал Фло и ушла на кухню.

– Итак, что вы узнали? – спросила Герти. Хотя ее голос звучал резко, у меня сложилось впечатление, что она надеялась услышать что-нибудь хорошее.

– Если смогу спустить «Огонь» на воду к следующей неделе, Креске даст мне караван с зерном. Его должен был буксировать Перкинс, но тот попался с полным трюмом самогона для Молин. Караван Креске идет в Цинциннати, а там ждет груз фосфатов, который я могу притолкать сюда.

– Успеешь починить «Огонь»?

– Не знаю. Что думаешь, Кэл?

– Зависит от вас с Вустером Морганом. Если помиришься с ним, он может разрешить мне воспользоваться его оборудованием. Но даже тогда… – Кэл уклончиво пожал плечами.

– Трумэн Уотерс ползает на коленях? – сказала Герти. – Я бы посмотрела.

Дверь снова открылась, и вбежал мальчишка. Я узнал его. Джон Келли, один из тех ребят, которые заговорили с нами с железнодорожных путей.

– Герти, – сказал он, запыхаясь. – Ребенок на подходе, и у ма проблемы.

– Она тебя послала?

Он покачал головой.

– Бабуля. Она думает, нам нужен доктор. – Он осмотрелся и увидел меня. – Привет, Бак.

– Вы знакомы? – спросила Герти.

– Встретились днем, – сказал Джон Келли.

– Ты. – Герти пронзила меня взглядом. – Идешь с нами. – Она встала и обратилась к остальным: – Не объешьте меня до банкротства. Фло! – крикнула она в сторону кухни. – Я ухожу. Миссис Гольдштейн рожает.

Фло показалась в дверях кухни, вытирая руки передником.

– Ты ничего не знаешь о том, как принимать роды, Герти.

– Когда ей это мешало, – буркнул себе под нос Тру.

– Мы вернемся, когда у Гольдштейнов будет порядок.

Герти стремительно вышла, а мы с Джоном Келли бросились за ней.

Мы не пошли с ней домой к Джону Келли. В конце улицы она приказала:

– Отправляйтесь к доктору Вайнштейну. Ты знаешь, где он живет, Шломо?

– Да, на Стейт. Но ма говорит, мы не можем позволить доктора, Герти.