Уильям Кинг – Крестовый поход Махариуса (страница 105)

Я возвращаюсь обратно, в этот раз глядя на потолок, и в одном месте замечаю проем, вход в систему вентиляции. Подпрыгиваю, изучая люк, и понимаю, что его совсем недавно открывали.

Здесь кто-то был. Кто-то проник в самое сердце штаба и похитил моего офицера так, что часовые даже ничего не заметили. Сделать это могли только Космические Волки.

Я подзываю часовых к себе и велю им глядеть в оба и с особенной тщательностью осматривать потолки и вентиляционные люки. Я снова передвигаю штаб, размышляя, как близок был к тому, чтобы меня самого взяли в плен. Похоже, эти грызуны более опасны, чем я думал.

Глава 22

Двери распахнулись настежь, и в бункер Махариуса вошел Гримнар, без особых усилий волоча за шею то, что я поначалу принял за труп эльдара. И лишь мгновение спустя я понял, что это не совсем так.

— Я привел пленника для допроса, — произнес он, бросив взгляд на Дрейка.

Я только и мог, что изумленно глазеть на космического десантника. Он не просто возвратился живым из лабиринта с ксеносами, но и похитил одного из них.

— Отлично, — сказал Махариус.

Ксенос не шевелился, но я помнил, как на космическом корабле нас схожим образом пытался обмануть другой чужак. Я держал дробовик наготове, чувствуя себя неспокойно, словно кот, вылакавший все Френзоново молоко. Антон и Иван выглядели не лучше моего. Гробовщик смотрел на существо мертвенным взглядом.

Я еще раз бросил взгляд на эльдара. Его доспехи были помяты и заляпаны темной жидкостью, которая могла быть только кровью. У него забрали все найденное оружие, однако я все равно продолжал считать его опасным. Столь быстрое и смертоносное существо не следовало недооценивать.

Дрейк облизал губы, и на его лице заиграла холодная улыбка. Однако я заметил кое-что еще: выражение, которое я мог описать только как взволнованное и жестокое.

Хорошо, подумал я, вспомнив, что эльдары делали с нашими парнями. Поглядим, как они сами переносят мучения. Дрейк был инквизитором, обученным получать ответы самыми разными способами, включая довольно неприятные. В обычное время я не стал бы наблюдать за его работой, но, как я уже упоминал, эльдары практиковали на нас худшие из своих талантов. Крошечный демон насилия и бессердечности угнездился у меня на плече и зашептал, что это существо сполна заслужило страдания. Впрочем, меня снедал изнутри стыд, ибо я был о себе лучшего мнения.

— Отведите его в мой санктум, — велел Дрейк. — Разденьте его, просканируйте и закуйте в цепи.

— Я хочу присутствовать, — заявил Махариус. — У меня есть пара вопросов.

Он махнул рукой, приказывая следовать за ним, на что Дрейк просто пожал плечами. Гримнар без видимого труда поволок чужака за собой. Доспехи эльдара, соприкасаясь с камнем, издавали странный звук, будто покрытая драгоценными камнями змея скользила по полу.

Дрейк превратил небольшую прихожую в нечто среднее между экспериментальной и алхимической лабораторией. Вдоль длинного стола выстроились ряды предсказательных машин. Слуги принесли цепи, в которые обычно заковывались дезертиры. Гримнар сорвал с ксеноса доспехи и стянул с головы шлем, не слишком осторожничая с застежками.

Эльдара бросили на стол. Его лицо казалось странно чувственным и прекрасным. С закрытыми глазами он выглядел таким же безмятежным, как статуи богов в Долине. И только теперь я смог увидеть связь между существами, против которых мы воевали, и строителями храма. У пленника были такие же заостренные уши без мочек и миндалевидные глаза, высокие скулы и тонкие губы.

Дрейк открыл крохотную футерованную коробочку с пузырьками и шприцами. Какое-то время он разглядывал ее содержимое, а затем покачал головой. Возможно, он сомневался, что зелья правды, предназначенные для людей, подействуют на ксеноса должным образом. А может быть, боялся, что они убьют эльдара прежде, чем он получит ответы. Инквизитор закрыл коробочку и посмотрел на Гримнара, на Махариуса, а затем — на нас.

— Будьте готовы ко всему, — предупредил он.

Космический Волк кивнул.

— Он опасен для тебя? — спросил Махариус.

— Якшанье с ксеносами всегда грозит осквернением души, — промолвил Дрейк. — Но я — инквизитор. Я справлюсь.

Чувствовал ли Дрейк себя так же уверенно, как говорил? Инквизитор закатал рукава, ополоснул руки в тазу с водой и опустил ладони на виски эльдара. Долгое мгновение ничего не происходило, а потом я заметил вокруг пальцев Дрейка слабый нимб света. В комнате как будто похолодало, и я ощутил, как волосы встают дыбом на затылке.

Вдруг эльдар сел прямо, будто не ощущая тяжести цепей. Я резко вздернул дробовик, а Антон и Иван встали между ксеносом и Махариусом. Эльдар распахнул сиреневые глаза, утратившие безмятежность. Взгляд существа был властным, лицо стало безобразно злобным, и мне захотелось попятиться от одного его вида.

Дрейк не убирал рук с головы ксеноса. Эльдар смотрел в пустоту, его лицо от напряжения исказила гримаса. То же происходило и с Дрейком. Между ними разгоралась схватка на духовном уровне.

Мог ли инквизитор откусить больше, чем был в состоянии проглотить? Может, мозг эльдара оказался для него слишком сильным и нечестивым. Может, вместо того, чтобы завладеть ситуацией, Дрейк окажется совращенным либо же его разум и вовсе сокрушат. Подумав об этом, я чуть повернул голову и как будто невзначай направил дробовик на инквизитора. Мое движение осталось не замеченным никем, кроме, наверное, Гримнара. Все присутствовавшие были слишком увлечены разворачивающимся поединком.

— Как тебя зовут? — спросил Дрейк. Его голос был резким, подобно скрежету камня о камень, а сам вопрос прозвучал так, будто был последним из тех, что уже успели пронестись между его с эльдаром умами.

Ксенос пытался сопротивляться. Его мышцы свело судорогами, в шее, словно канаты, натянулись жилы. Лицо задергалось. Глаза расширились. Он старался сомкнуть губы, прикусить язык, перестать дышать.

— Как тебя зовут? — повторил Дрейк. Его исполненный терпения голос совершенно не вязался с титаническим напряжением, написанным на лице. — Ты ведь и сам знаешь, что расскажешь. Это лишь вопрос времени.

Тело эльдара выгнулось дугой, однако цепи удержали его.

— Как тебя зовут? Я могу повторять это весь день, но тебе будет только хуже.

В эльдаре словно что-то незримо надломилось.

— Баэль.

— Баэль. Хорошо, — мягко произнес Дрейк. Он одержал первую и наиболее значимую победу, хоть и не стал подавать вида. — Ты ответишь на мои вопросы, Баэль.

— Это не важно, — ответил эльдар. В его голосе не чувствовалось ни малейшего следа человечности. Губы Баэля двигались, издавая плавные музыкальные звуки, которые секунду спустя, в более механистичном варианте, транслировались на имперском готике. Казалось, будто мы слушаем речь машины под аккомпанемент далекого, прекрасного и чужеродного пения.

Я понял, что пение было эльдарской речью, а слова — результатом работы машины-переводчика. Голос эльдара не выдавал эмоций, однако его лицо исказилось от ненависти. Ксеносу нисколько не нравилось, что Дрейк применяет к нему психические силы.

— Вы все равно обречены, монкеи.

Инквизитор холодно улыбнулся. На его бледном лбу выступили капельки пота. Опыт был для него не более приятным, чем для эльдара, и стоил ему куда больших усилий.

— Почему, отродье?

— Ибо вы встали на пути архонта Аштериота и его легионов. Вы умрете медленной и мучительной смертью, дабы накормить его и его воинов.

Махариус и Дрейк обменялись взглядами.

— Накормить? — с совершеннейшим спокойствием переспросил Махариус.

— Отвечай! — хлестким, словно плеть, голосом велел Дрейк.

Лицо эльдара исказилось в оскале боли.

— Мы питаемся муками низших видов, — сознался он. — Ваша боль поддерживает в нас жизнь.

Его прекрасные нечеловеческие черты выражали лишь презрение, но мне показалось, что я заметил в его глазах скрытый ужас. Если его род питался болью, то что он чувствовал, выдерживая допрос Дрейка? Наверное, ему казалось, будто его заживо пожирает зверь. Я тут же прогнал эту мысль. Я не знал, как он думает, да и не особо хотел вникать.

— Это объясняет, почему вы так обходитесь с пленниками, — произнес Дрейк.

— Они не пленники. Они даже не рабы. Они — скот.

От сказанного по моей спине пробежал холодок ужаса. Баэль действительно считал нас таковыми. Для него мы были всего лишь животными, не более важными, чем скот для фермера. На самом деле даже менее. Ни один фермер не обходится со своими стадами так, как эльдары обходились с людьми.

— Вас ждет та же участь. А из-за меня, может, даже и похуже.

Дрейк холодно улыбнулся:

— Ты знаешь, что это не так. Твои собратья испытывают к тебе только презрение за то, что ты попался нам в руки. Я сделал из тебя зверя. Не забывай об этом.

Дрейк наверняка узнавал из разума эльдара больше, чем тот говорил вслух. Я знал, что он умел доставать воспоминания и пережитый опыт напрямую из человеческого сознания, когда пользовался всеми своими силами. Если инквизитор проделывал это с Баэлем, то я ему не завидовал. Должно быть, разум эльдара походил на яму со змеями.

Эльдар закричал, от агонии или унижения.

— Не вы пленили меня, а ваша гончая.

Гримнар расхохотался. Его смех, зычный и грохочущий, приятно нарушил монотонное бормотание устройства — переводчика эльдарской речи.