Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 13)

Пережитый испуг, ясное дело, заставил меня отвлечься от управления шлюпкой, незаметно подошедшей довольно близко к одному из водорослевых островков-колоний. Справа по нашему борту, в густой массе водорослей, что-то начало барахтаться, после чего нырнуло под воду. Я схватился за кормовое весло и начал отгребать прочь, причем специально наклонился немного, чтобы иметь обзор по сторонам – в этот момент мое лицо почти касалось планширя. Вдруг я поймал себя на том, что смотрю на белое демоническое лицо, похожее на человеческое, только вместо носа и рта у него из лица выступал осьминожий клюв. На моих глазах этот демон моря зацепился за борт нашей лодки двумя своими мерзкими, сотканными из просвечивающей плоти руками, захватив участок наружной обшивки. Живо перед глазами встало увиденное вчера на рассвете – монструозный спрут, впившийся в борт погибшего корабля; мимо этого мрачного реликта мы, ясное дело, пытались проплыть как можно тише…

Омерзительную морду твари с моим лицом разделяли считанные дюймы, и я видел, как одна из его рук устремилась вверх и попыталась схватить меня за горло. В ту же секунду в ноздри ударило невыносимое зловоние – ужасно противный гнилостный запах. Ко мне сразу вернулось самообладание, и я как можно быстрее попытался отпрянуть назад, голося благим матом. Перехватив поудобнее весло, я принялся лупить им по нежданному гостю, нырнувшему за борт шлюпки, после чего эта тварь куда-то отчалила. Я помню, как кричал, желая разбудить боцмана и всех наших ребят, как потом боцман держал меня за плечи и допытывался, что же произошло. В ответ на его басовитый рык я снова кричал, как сумасшедший, что не знаю. Лишь немного успокоившись, я смог худо-бедно пересказать увиденное. Едва ли мне тогда поверили – по глазам было видно! Они не могли понять, то ли я заснул на своем посту и мне приснился кошмар, то ли я действительно видел морского демона. Но вот забрезжил рассвет.

Глава 7

Остров среди водорослей

Дальнейшее произошло, пока все мы говорили о морском дьяволе, что таращился на меня из воды. Иов, наш младший матрос, при первых лучах зари вдруг увидел остров; он тут же вскочил на ноги и зычно, что есть мочи, крикнул. Сначала мы решили, что опять появился какой-то демон, а когда поняли в чем дело, умерили свой гнев и не стали его корить за столь бурное проявление восторга. Найти пусть даже мелкий клочок земли в бескрайнем океане после долгого и изнурительного плавания было для нас сродни величайшей благодати.

Сначала остров показался нам очень маленьким. Тогда мы еще не знали, что видим только его край. Как бы там ни было, мы налегли на весла и начали грести по направлению к нему, выкладываясь на полную, а подойдя ближе, поняли, что был он гораздо большего размера, чем показалось на первый взгляд. Точно определив, что находимся возле края, мы стали грести к большей части, выступающей из-за массивной колонии водорослей, а пока гребли, наткнулись на глубокий залив, дугой «врезанный» в тело острова, смахивающий скорее на бухту с песчаным берегом. Он и привлек внимание наших усталых глаз. Зайдя в залив, мы где-то с минуту зорко всматривались в открывшуюся перспективу, и я увидел, что этот остров имел очень странную форму. На каждом его краю было по черной горе, похожей на горб. Меж ними пролегала своего рода долина. В этой долине было видимо-невидимо неких грибов, с виду напоминающих огромные ядовитые поганки, а внизу, у берега, высились густые заросли какой-то травы, точь-в-точь такой, как тростник (позже мы выяснили, что эта трава был очень жесткой, но легкой, и напоминала бамбук). Что касается берега, близ него должно было быть очень много водорослей, переносимых течением, но наши ожидания не оправдались (по крайней мере, на описываемый момент). Мыс черной горы на более высоком конце острова, вдающийся далеко в море, был, напротив, весь покрыт ими.

Лишь только боцман убедился в том, что никакая опасность нам не угрожает, мы сразу навалились на весла и через несколько минут уже вытаскивали шлюпку на берег. После чего, обнаружив подходящее место, мы расположились завтракать. Во время трапезы боцман говорил нам о том, что надлежало сделать перво-наперво. Немного посовещавшись, мы решили спустить шлюпку на воду и оставить в ней дежурить Иова, а самим – отправиться исследовать остров.

Покончив с пищей, мы стали собираться в дорогу. Оставив Иова в шлюпке, готового сразу же подойти на веслах к нужному месту в том случае, если за нами погонится какое-нибудь чудовище, мы направились к ближайшему холму. Тот возвышался футов на сто над морем; мы надеялись получить прекрасный обзор и осмотреть оставшуюся часть острова. Перед тем как отправиться в путь, боцман достал две абордажные сабли и палаш – две другие сабли остались в лодчонке Джоша. Одну саблю он взял себе, другую отдал самому рослому из наших матросов, мне же достался палаш. Затем он приказал остальным достать свои матросские ножи, встал во главе нашего отряда и повел за собой. Вдруг один из наших матросов крикнул нам подождать и юркнул к зарослям тростника, росшим неподалеку. Он ловко срезал один из стеблей и согнул его пополам, но тот не сломался. После этого он сделал на нем своим ножом зарубки и снял верхний слой так, что в руках его остался чистый стебель; потом ножом срезал верхнюю часть, слишком тонкую и гибкую, вставил рукоятку своего ножа в полый конец, и в результате получил копье. Тростник оказался очень прочный, еще и полый внутри – этим он напоминал бамбук. После того как матрос прочно закрепил грубой нитью тот конец, куда приладил нож, получилась очень удобная пика или дротик – надежное оружие для любого мужчины.

Поняв, насколько удачной оказалась идея этого парня, боцман велел всем остальным сделать точно такие же копья и, пока мы этим занимались, похвалил сообразительного матроса. Так, вооружившись подходящим оружием и пребывая в бодром состоянии духа, мы вскорости отправились вглубь острова, к ближайшему черному холму. Немного времени спустя мы подошли к утесу из песчаника с крутым обрывом – взобраться на такой со стороны моря было невозможно. Мигом сообразив, что к чему, боцман повел нас вокруг него по местности, примыкающей к долине. Под ногами у нас запружинила крайне странная пористая структура, глубиной примерно с фут – не песок, не камень, но что-то среднее меж этих двух состояний. И сразу за этой «кашей» начинался отрог. За ним мы наткнулись на невероятно вымахавший ввысь гриб крайне неприятной наружности. От шляпки исходил густой, тяжкий, неприятный смрад плесени. С того места мы увидели, что долина сплошь заросла такими поганками и только на обширной круглой прогалине их не было ни одной. Но поднялись мы тогда не очень высоко, потому, видать, и не сумели понять суть явления.

Вскорости мы оказались в том месте, где утес расколола глубокая расщелина до самой вершины. Там было много всяких выступов и гребней – удержаться на них стоило больших трудов что ногам, что рукам, но худо-бедно мы все-таки поднимались.

Так мы и начали свое восхождение, помогая друг другу, насколько было возможно. Уже минут через десять мы достигли вершины, откуда открывался прекрасный обзор. Там мы узнали, что с другой стороны острова, прямо напротив колонии водорослей, лежит пляж. При этом, в отличие от того места, где мы высадились, здесь гладь воды была покрыта от края и до края смиренно дрейфующими вдоль берега водорослями. Я попытался прикинуть на глаз, каким может быть расстояние между островом и передней кромкой этого бескрайнего зеленого континента из водорослей. По моим расчетам, оно должно было составлять не более девяноста ярдов – правда, мне хотелось, чтобы оно эту отметку даже побивало, так как я уже мало-помалу начал питать страх к водяным зарослям – и жутким тварям, снующим где-то между их сплетений.

Вдруг боцман хлопнул меня по плечу и махнул рукой на некий объект, застрявший среди водорослей на расстоянии полумили от того места, где мы находились. Я долго не мог понять, что вижу, покуда бывалый морской волк, пожурив меня за несообразительность, не сказал, что это корабль с закрытой палубой, без всяких на то сомнений, оборудованный таким образом для защиты от гигантской каракатицы и ей подобных обитателей водного царства. И тут я начал различать очертания корпуса, а вместе с этим до меня начало доходить, каким огромным тот корабль был; огромным – но, насколько я мог видеть, без единой мачты. Я нисколько не сомневался, что мачты сломало во время шторма еще до того, как экипаж угодил в ловушку. Я вмиг, в красках, представил, каким печальным был конец тех, кто соорудил для себя такое укрытие от диких отпрысков Нептуна, притаившихся где-то в глубине, среди водорослей, покрытых липкой тиной и грязью.

Я обернулся и снова посмотрел на остров – тот был очень хорошо виден с позиций, где мы находились. Я полагал, что сейчас могу охватить его взглядом практически весь; что длиной он был примерно с полмили, в то время как его ширина составляла примерно четыре сотни ярдов (то есть выходило, что был он сильно вытянут пропорционально его ширине). В центральной части он был куда уже, чем с краев, причем в самой узкой части насчитывал около трехсот ярдов, а в самой широкой – на сотню ярдов шире.