Уильям Эйнсворт – Борьба за трон. Посланница короля-солнца (страница 19)
Явился и отец Джонсон. По настоятельной просьбе Беатрисы он должен был идти в церковь и отслужить там молебен, на котором присутствовали и Вальтер с Тильдеслеем.
Скоро обнаружилось, что Беатриса чересчур переутомилась от слишком длинного и быстрого пути. Она стала жаловаться на упадок сил и, удалившись, по совету полковника, в свою комнату, больше уже не показывалась в этот день.
Утром ей сделалось хуже, а к вечеру она опасно заболела.
Вальтер Кросби поскакал в Ланкастер — самый близкий город, где можно было найти врача, и привёз с собою доктора Давенпорта, которому Тильдеслей вполне доверял; Давенпорт лечил неоднократно его покойную жену.
Осмотрев больную, доктор заявил, что она заболела от чрезмерного утомления. Выслушав рассказ Вальтера о путешествии, которое они только что совершили, он назначил больной лекарство, восстанавливающее силы, рассчитывая, что оно будет иметь хорошее действие.
Полковник Тильдеслей сильно тревожился за больную, и доктору пришлось заночевать в Майерскофе. Время от времени он давал больной капли и к утру следующего дня объявил, что она уже вне опасности. При надлежащем покое она должна была скоро поправиться.
Тяжёлую ночь пришлось провести Вальтеру и полковнику, которые несколько успокоились лишь к утру, когда стало известно, что Беатрисе лучше. Хотя кризис и миновал, она всё ещё была очень плоха и несколько дней не показывалась из своей комнаты. Её могли навещать только её прислуга, доктор, спасший ей жизнь, и отец Джонсон.
У полковника Тильдеслея были и другие заботы. Как заведомый приверженец изгнанного короля и верный сын папы, он был особенно заметен для правительства. Когда в 1680 г. был издан закон об амнистии, Тильдеслей вместе с двумя-тремя своими приятелями нарочно не был подведён под него, как продолжающий сопротивляться правительству.
Вскоре был издан новый закон, уполномочивавший судей отдавать распоряжения об аресте, обыске и конфискации оружия и боевых запасов в домах папистов. Лошади, стоившие дороже пяти фунтов, также отбирались у частных лиц в пользу короля.
Положение полковника при таких условиях было очень опасно, но друзья успевали уведомлять его, когда ему грозила какая-нибудь опасность. Недавно они предупредили его, что власти напали на след большого якобитского заговора, в который, может быть, замешают и его. Все боялись, что Тайный совет даст приказ о его аресте. Приходилось, следовательно, принимать все возможные меры предосторожности.
Полковник Тильдеслей не раз получал подобные предостережения и прежде и почти перестал обращать на них внимание. Но на этот раз дело было слишком серьёзно, и Вальтер советовал ему не пренебрегать предупреждением.
Обдумав дело как следует, Вальтер пришёл к заключению, что заговор, о котором говорило предупреждение, был не что иное, как план захватить Тауэр, предложенный Лентом королю Иакову. Он не мог только понять, каким образом заговор мог обнаружиться так быстро. Неужели о нём донёс тот, кто сам его наладил?
Вальтер всегда сомневался в надёжности Лента, а теперь его прежние подозрения получили новую силу.
После аудиенции у короля, на которой он изложил свой план заговора, Лент уехал из Сен-Жермена, захватив с собою и бумаги, которые могли бы подкрепить его донос. Почти сейчас же после его прибытия в Лондон пошли слухи о большом заговоре якобитов, которые, несомненно, предвещали большие аресты. Вальтер теперь не сомневался, что не кто иной, как сам Лент выдал заговорщиков. Побудить его к этому могла предложенная правительством награда — ведь оно платило доносчикам очень щедро, наделяя их из имущества тех, которые подвергались осуждению. На этот раз для конфискации были намечены, очевидно, самые богатые из якобитских дворян.
В этом гнусном деле первым помощником для всех доносчиков был главный прокурор Аарон Смит. Он принимал шпионов у себя в канцелярии и, научив их, как действовать, передавал с рук на руки своему помощнику Кулленфорду, от которого они получали дальнейшие инструкции.
Если Лент действовал по внушению этих господ, — а было похоже на то, — в таком случае положение полковника Тильдеслея становилось очень опасным: негодяй, очевидно, не остановится перед предательством. Если бы удалось получить приказ об аресте полковника, то Лент, зная расположение Майерскофа, мог бы всегда выбрать для нападения слабое место, и все приготовления к защите оказались бы напрасными. Нападающие, очевидно, перероют весь дом и парк в поисках драгоценностей хозяина, которые были спрятаны, о чём Ленту хорошо было известно. А его обширная коллекция оружия и лошади, наверное, будут конфискованы.
Вальтер не говорил полковнику о всех своих подозрениях и ограничился лишь тем, что посоветовал ему быть как можно осторожнее.
— Нельзя пренебрегать полученными предупреждениями, полковник, — сказал как-то Вальтер, сидя с хозяином в большом зале. — Вам нечего ждать пощады от правительства, которое поставило вас вне закона. Что же вы намерены делать, если будет отдан приказ о вашем аресте? Вы так и дадите себя арестовать?
— Конечно, нет, — отвечал полковник.
— В таком случае вам нужно приготовиться к защите или бежать.
— Как могу я защищаться? — мрачно произнёс полковник. — Положим, я могу отбить одно нападение. Но на следующий день против меня явится ещё более сильный отряд, и я должен буду уступить. Майерскоф не крепость, да и людей у меня нет.
— Это, конечно, верно, — согласился Вальтер. — Но всё-таки вы не должны покоряться.
— Что же прикажете мне делать? Придётся, по всей вероятности, покинуть отечество и искать убежище во Франции.
— Напрасно, — возразил Вальтер. — Держитесь здесь, пока можно, и рассчитывайте на то, что счастливый случай вас выручит. Может произойти нечто такое, чего мы теперь и не предвидим. Вильгельма Оранского могут убить. Может случиться восстание или вторжение. Тогда положение дела сразу переменится.
— Мы так часто обманывались в своих, расчётах на восстание, что я потерял всякую надежду на него, — отвечал Тильдеслей. — А что касается вторжения, то, боюсь, его совсем и не будет.
— Всё возможно, — промолвил Вальтер, — но вам нужно избежать ареста во что бы то ни стало.
При этих словах в зал вошёл отец Джонсон. Узнав, о чём шёл разговор, он выразил твёрдую уверенность, что заговор был выдан Лентом и что теперь следует ждать появления в Майерскофе полицейского отряда.
— Что он явится сюда — это я предвижу по многим признакам, — продолжал священник. — Явится с ним и Лент. Он ведь знает все тайники дома. Когда он приехал сюда в первый раз, я вообразил, что он вполне надёжный человек и, к несчастью, вверился ему. Я жестоко браню теперь себя за эту неосторожность. Но если он явится сюда с приказом об аресте, то не найдёт уже здесь ни денег, ни ценностей, ни серебра.
— Он не должен найти ничего, — воскликнул полковник, — надо заранее увезти.
— Не должен он захватить и оружие, а также лошадей.
— Совершенно верно.
— Кроме того, нужно, чтобы он не мог найти вас, полковник, иначе вы скоро очутитесь в Ланкастерской крепости.
— Я не могу бросить дом.
— Может быть, это и не нужно, — возразил отец Джонсон, — хотя в Сен-Жермене вы были бы в большей безопасности. Но меры предосторожности нужно принять немедленно. Спрячьте серебро и драгоценные вещи и прикажите увести куда-нибудь лошадей.
— Я сделаю, как вы советуете, — отвечал полковник.
Посоветовавшись затем с верным Горнби, он решил изменить свои планы. Дворецкий считал, что лучше всего не трогать ни серебра, ни ценных вещей.
— Последуйте, сударь, моему совету и оставьте всё так, как есть, — начал он. — Если вы начнёте вывозить всё отсюда, то вы только навлечёте на себя новые опасности. Если обыск будет, то, я не сомневаюсь, мы успеем к нему приготовиться. Наконец мы во всяком случае не позволим грабителям увезти отсюда их добычу. По тем же соображениям я советую вам не отводить ваших лошадей. Пусть стоят в конюшне. Они могут понадобиться вам, и тогда вам придётся пожалеть о том, что их нет.
— Ты прав, Горнби, — сказал полковник. — Твой план совпадает с моим. Серебро и ценные вещи могут пригодиться при случае, ибо я знаю по опыту, что при обыске можно и подкупить. Что касается лошадей, то, конечно, они будут побыстрее драгунских и помогут мне скрыться от них.
— Я так и думаю, господин полковник, — сказал дворецкий. — С вашего позволения я сделаю все приготовления и приму меры на случай ожидаемого визита. Посетители встретят здесь горячий приём, а если с ними явится и мистер Лент, то мы окажем ему особую честь.
На этом разговор окончился, и дворецкий удалился.
Но поднявшаяся тревога не соответствовала, по-видимому, опасности.
Всё было спокойно, и в этой местности не было ни одного ареста. Полковник Тильдеслей стал было уже надеяться, что буря пронеслась мимо.
Тем временем Беатриса поправилась настолько, что могла уже выходить из своей комнаты. Её появление вызвало общую радость обывателей Майерскофа. Она всё ещё была слаба, но румянец уже вернулся к ней. Нечего, однако, было думать ехать в Ньюгавен.
— Мне нужно поделиться с вами кое-чем, — сказал ей как-то Вальтер, когда они остались вдвоём. — У меня есть план, исполнение которого я отложил до тех пор, пока не переговорю с вами. Я хочу ехать в Лондон и добиться там в Уайтхолле свидания с министром внутренних дел сэром Джоном Тренчардом. Я предполагаю также повидаться с главным прокурором мистером Аароном Смитом.