Уильям Дюрант – Возрождение (страница 30)

Горожане смирились, потому что процветание продолжалось. Когда Галеаццо Мария Сфорца, герцог Милана, посетил Флоренцию в 1471 году, он был поражен признаками богатства города, а еще больше — искусством, которое Козимо, Пьеро и Лоренцо собрали во дворце и садах Медичи. Здесь уже был музей статуй, ваз, драгоценных камней, картин, иллюминированных манускриптов, и архитектурных остатков. Галеаццо утверждал, что в одной этой коллекции он видел больше прекрасных картин, чем во всей остальной Италии; так далеко продвинулась Флоренция в этом характерном для эпохи Возрождения искусстве. Состояние Медичи еще более укрепилось, когда в 1471 году Лоренцо возглавил делегацию флорентийцев в Риме, чтобы поздравить Сикста IV с возведением на папский престол; Сикст в ответ возобновил управление папскими финансами со стороны Медичи. Пятью годами ранее Пьеро получил для своего дома выгодное право на разработку папских рудников близ Чивитавеккьи, где производились драгоценные квасцы, использовавшиеся для окраски и отделки тканей.

Вскоре после возвращения из Рима Лоренцо не слишком успешно преодолел свой первый серьезный кризис. Глиноземный рудник в районе Вольтерры — части флорентийского владения — был сдан в аренду частным подрядчикам, вероятно, связанным с Медичи. Когда шахта оказалась чрезвычайно прибыльной, жители Вольтерры потребовали часть прибыли в свой муниципальный доход. Подрядчики запротестовали и обратились к флорентийскому синьору; синьор удвоил проблему, постановив, что прибыль должна поступать в общую казну всего флорентийского государства. Вольтерра осудила этот указ, объявила о своей независимости и предала смерти нескольких граждан, выступавших против отделения. На совете Флоренции Томмазо Содерини рекомендовал примирительные меры; Лоренцо отверг их, сославшись на то, что они подтолкнут к восстанию и отделению в других местах. К его совету прислушались, восстание было подавлено силой, а флорентийские наемники, выйдя из-под контроля, разграбили мятежный город. Лоренцо поспешил в Вольтерру и постарался восстановить порядок и загладить вину, но это дело осталось пятном в его послужном списке.

Флорентийцы охотно прощали ему суровость по отношению к Вольтерре и аплодировали той энергии, с которой в 1472 году он предотвратил голод в городе, быстро обеспечив большой импорт зерна. Они также были счастливы, когда Лоренцо заключил тройственный союз с Венецией и Миланом, чтобы сохранить мир в Северной Италии. Папа Сикст не был так доволен: папство никогда не сможет чувствовать себя комфортно в своей слабой временной власти, если сильная и объединенная Северная Италия будет ограничивать папские государства с одной стороны, а обширное Неаполитанское королевство — с другой. Когда Сикст узнал, что Флоренция пытается приобрести город и территорию Имола (между Болоньей и Равенной), он заподозрил Лоренцо в планах расширить флорентийскую территорию до Адриатики. Вскоре Сикст сам купил Имолу как необходимое звено в цепи городов, юридически — редко фактически — подчинявшихся папе. В этой сделке он воспользовался услугами и средствами банковской фирмы Пацци, которая теперь была сильнейшим соперником Медичи; он передал от Лоренцо к Пацци прибыльную привилегию управлять папскими доходами; и он назначил двух врагов Медичи — Джироламо Риарио и Франческо Сальвиати — соответственно губернатором Имолы и архиепископом Пизы, тогда еще флорентийского владения. Лоренцо отреагировал на это с гневной поспешностью, которую Козимо не оценил бы: он принял меры, чтобы разорить фирму Пацци, и приказал Пизе исключить Сальвиати из епископского сана. Папа был настолько разгневан, что дал свое согласие на заговор Пацци, Риарио и Сальвиати с целью свержения Лоренцо; он отказался санкционировать убийство юноши, но заговорщики не сочли такую щепетильность препятствием. С поразительным безразличием к религиозным приличиям они задумали убить Лоренцо и Джулиано на мессе в соборе в Пасхальное воскресенье (26 апреля 1478 года), в тот момент, когда священник должен был поднять Святыню. В это же время Сальвиати и другие должны были захватить Палаццо Веккьо и изгнать синьорию.

В назначенный день Лоренцо вошел в собор безоружным и без охраны, как это было принято. Джулиано задерживался, но Франческо де Пацци и Бернардо Бандини, задумавшие убить его, пришли к нему домой, развлекли его шутками и уговорили прийти в церковь. Там, когда священник поднял Святыню, Бандини ударил Джулиано ножом в грудь. Джулиано упал на землю, и Франческо де Пацци, прыгнув на него, нанес ему несколько ударов с такой яростью, что сильно порезал себе ногу. Тем временем Антонио да Вольтерра и Стефано, священник, набросились на Лоренцо с кинжалами. Он защищался руками и получил лишь легкий порез; друзья окружили его и увели в ризницу, а нападавшие скрылись от враждебной толпы. Джулиано мертвым отнесли во дворец Медичи.

Пока эти церемонии проходили в соборе, архиепископ Сальвиати, Якопо де Пацци и сотня вооруженных сторонников направились к Палаццо Веккьо. Они пытались призвать на помощь население, выкрикивая Popolo! Libertà! Но народ в этот кризисный момент поддержал Медичи с криком «Vivano le palle!» — «Да здравствуют шары!» — эмблемой семьи Медичи. Когда Сальвиати вошел во дворец, его сбил с ног гонфалоньер Чезаре Петруччи; Якопо ди Поджио, сын гуманиста, был повешен из дворцового окна; несколько других заговорщиков, поднявшихся по лестнице, были схвачены решительными приорами и выброшены из окон, чтобы быть добитыми каменной мостовой или толпой. Когда появился Лоренцо, теперь уже с многочисленным эскортом, радость народа по поводу его безопасности выразилась в жестокой ярости против всех, кого подозревали в участии в заговоре. Франческо де Пацци, ослабевшего от потери крови, стащили с постели и повесили рядом с архиепископом, который в предсмертной агонии вгрызался в плечо Франческо. Тело Якопо де Пацци, старого и почитаемого главы семьи, протащили голым по улицам и бросили в Арно. Лоренцо сделал все возможное, чтобы умерить кровожадность толпы, и спас нескольких человек, несправедливо обвиненных; но инстинкты, скрытые даже в цивилизованных людях, не могли отказаться от возможности безопасно выразить себя в анонимности толпы.

Сикст IV, потрясенный повешением архиепископа, отлучил от церкви Лоренцо, гонфалоньера и магистратов Флоренции, а также приостановил все религиозные службы во флорентийских владениях. Часть духовенства выразила протест против этого интердикта и выпустила документ, осуждающий папу в выражениях безмерной язвительности.3 По предложению Сикста Ферранте — король Неаполя Фердинанд I — отправил во Флоренцию посланника, призывавшего синьорию и горожан выдать Лоренцо папе или, по крайней мере, изгнать его. Лоренцо посоветовал синьории подчиниться; вместо этого она ответила Фердинанду, что Флоренция скорее перенесет любые испытания, чем предаст своего вождя врагам. Сикст и Ферранте объявили Флоренции войну (1479). Сын короля Альфонсо разбил флорентийскую армию под Поджибонси и опустошил сельскую местность.

Вскоре жители Флоренции начали жаловаться на налоги, взимаемые для финансирования кампании, и Лоренцо понял, что ни одно общество не будет долго жертвовать собой ради отдельного человека. В этот поворотный момент своей карьеры он принял характерное и беспрецедентное решение. Высадившись в Пизе, он отплыл в Неаполь и попросил доставить его к королю. Ферранте восхищался его смелостью; между двумя странами шла война; у Лоренцо не было ни конвоя, ни оружия, ни охраны; совсем недавно кондотьер Франческо Пиччинино, приглашенный в Неаполь в качестве гостя короля, был вероломно убит по королевскому приказу. Лоренцо откровенно признал трудности, с которыми столкнулась Флоренция; но он указал, как опасно для Неаполя, если папство настолько усилится в результате расчленения флорентийских владений, что сможет предъявить свои старые претензии на Неаполь как на папскую и данническую вотчину. Турки продвигались на запад по суше и по морю; они могли в любой момент вторгнуться в Италию и напасть на адриатические провинции Ферранте; в такой кризис не следовало, чтобы Италия была разделена внутренней ненавистью и войной. Ферранте не стал брать на себя обязательства, но отдал приказ задержать Лоренцо и как пленника, и как почетного гостя.

Миссия Лоренцо осложнялась постоянными победами Альфонсо над флорентийскими войсками, а также неоднократными просьбами Сикста отправить Лоренцо в Рим в качестве папского пленника. В течение трех месяцев флорентийца держали в напряжении, зная, что неудача, вероятно, означает его смерть и конец независимости Флоренции. Тем временем он приобрел друзей своим гостеприимством и щедростью, хорошими манерами и жизнерадостностью. Граф Караффа, государственный министр, был покорен и поддержал его дело. Ферранте оценил культуру и характер своего пленника; очевидно, перед ним был человек утонченный и честный; мир, заключенный с таким человеком, обеспечил бы дружбу Флоренции с Неаполем по крайней мере до конца жизни Лоренцо. Он подписал с ним договор, подарил ему великолепного коня и разрешил отплыть на корабле из Неаполя. Когда Флоренция узнала, что Лоренцо принес мир, она оказала ему благодарный и бурный прием. Сикст бушевал и хотел продолжать войну в одиночку; но когда Мухаммед II, завоеватель Константинополя, высадил армию в Отранто (1480) и пригрозил переправиться через Италию и захватить саму цитадель латинского христианства, Сикст пригласил флорентийцев обсудить условия. Посланники принесли папе положенные почести, он их как следует отругал, простил, уговорил снарядить пятнадцать галер против турок и заключил мир. С этого момента Лоренцо стал неоспоримым повелителем Тосканы.