Уильям Дюрант – Возрождение (страница 139)

Часто гуманисты сами поддавались гению или stultus loci и осыпали свои цицероновские страницы духом или глупостью своего окружения. Поджио упивается предвестиями и чудесами, такими как безголовые всадники, мигрирующие из Комо в Германию, или бородатые тритоны, поднимающиеся из моря, чтобы похитить прекрасных женщин с берега.1 Макиавелли, столь скептически относившийся к религии, допускал возможность того, что «воздух населен духами», и заявлял о своей вере в то, что великие события предвещаются чудесами, пророчествами, откровениями и знамениями на небе.2 Флорентийцы, которым нравилось думать, что воздух, которым они дышат, делает их умными до невозможности, считали, что все важные события происходят в субботу и что выходить на войну по определенным улицам — верное несчастье.3 Полициана так расстроил заговор Пацци, что он приписал ему последовавший за ним катастрофический ливень и потворствовал молодым людям, которые, чтобы прекратить дождь, эксгумировали труп главного заговорщика, пронесли его по городу, а затем бросили в Арно.4 Марсилио Фичино писал в защиту гаданий, астрологии и демонологии и оправдывался тем, что не смог посетить Пико делла Мирандолу, поскольку звезды находились в неблагоприятном соединении5 — или это была прихоть? Если гуманисты могли верить в это, то как можно обвинять людей, не имеющих ни досуга, ни образования, в том, что они считают мир природы оболочкой и инструментом многочисленных сверхъестественных сил?

Жители Италии считали подлинными реликвиями Христа или апостолов столько предметов, что из одних только римских церквей эпохи Возрождения можно было бы собрать все сцены Евангелий. Одна церковь утверждала, что у нее есть пелена Младенца Иисуса; другая — сено из вифлеемского стойла; третья — фрагменты умноженных хлебов и рыб; третья — стол, использовавшийся на Тайной вечере; четвертая — изображение Богородицы, написанное ангелами для святого Луки.6 В венецианских церквях выставляли тело святого Марка, руку святого Георгия, ухо святого Павла, немного жареной плоти святого Лаврентия, несколько тех самых камней, которыми был убит святой Стефан.7

Считалось, что почти каждый предмет — каждая цифра и буква — обладает магической силой. По словам Аретино, некоторые римские блудницы кормили своих любовников в качестве афродизиака гниющей плотью человеческих трупов, украденных на кладбищах.8 Заклинания использовались для тысячи целей; правильно произнеся их, говорили апулийские крестьяне, можно было защититься от бешеных собак. Духи, благодетельные или зловредные, населяли воздух; Сатана часто появлялся лично или через своего заместителя, чтобы искушать или пугать, соблазнять, наделять силой или наставлять; демоны обладали фондом мистических знаний, которые можно было использовать, если правильно умилостивить их. Некоторые монахи-кармелиты в Болонье (пока Сикст IV не осудил их в 1474 году) учили, что нет никакого вреда в том, чтобы искать знания у дьяволов;9 А профессиональные колдуны предлагали свои искусные чары, чтобы вызвать помощь демонов для платных клиентов. Считалось, что ведьмы-колдуньи, как правило, женщины, имели особый доступ к таким полезным дьяволам, к которым они относились как к возлюбленным и богам; благодаря делегированной демонической силе эти женщины, по народным поверьям, могли предвидеть будущее, мгновенно перелетать на большие расстояния, проходить через закрытые ворота и двери и причинять страшное зло тем, кто их обижал; они могли вызывать любовь или ненависть, производить аборты, изготавливать яды и вызывать смерть заклинанием или взглядом.

В 1484 году булла Иннокентия VIII (Summis desiderantes) запрещала обращаться к ведьмам, принимала на веру реальность некоторых заявленных ими способностей, приписывала им некоторые бури и язвы и жаловалась, что многие христиане, отступив от ортодоксального культа, вступили в плотский союз с дьяволом и, используя заклинания и магические рифмы, проклятия и другие дьявольские искусства, причиняли тяжкий вред мужчинам, женщинам, детям и зверям.10 Папа посоветовал служителям инквизиции быть начеку в борьбе с подобными практиками. Булла не навязывала веру в колдовство в качестве официальной доктрины Церкви и не положила начало преследованию ведьм; народная вера в ведьм и периодические наказания за них существовали задолго до появления буллы. Папа был верен Ветхому Завету, который повелевал: «Не позволяй жить ведьме».11 Церковь на протяжении веков признавала возможность демонического влияния на человека;12 Но предположение Папы о реальности колдовства поощряло веру в него, а его наставление инквизиторам сыграло определенную роль в преследовании колдовства.13 В год, последовавший за обнародованием буллы, только в Комо была сожжена сорок одна женщина за колдовство.14 В 1486 году инквизиторы в Брешии приговорили нескольких предполагаемых ведьм к «светской руке», то есть к смерти; но правительство отказалось привести приговор в исполнение, чем вызвало сильное недовольство Иннокентия.15 Более гармонично развивались события в 1510 году, когда мы узнали о 140 сожженных в Брешии за колдовство; а в 1514 году, во время понтификата благочестивого Льва, еще триста человек были сожжены в Комо.16

То ли в результате извращенного стимулирования гонениями, то ли по другим причинам число людей, которые считали себя или считались практикующими колдовство, быстро росло, особенно в субальпийской Италии; оно приняло характер и масштабы эпидемии; народная молва утверждала, что 25 000 человек приняли участие в «ведьмином шабаше» на равнине близ Брешии. В 1518 году инквизиторы сожгли семьдесят предполагаемых ведьм из этого региона и держали в тюрьмах тысячи подозреваемых. Синьория Брешии протестовала против такого массового задержания и препятствовала дальнейшим казням; тогда Лев X в булле Honestis (15 февраля 1521 года) приказал отлучить от церкви всех чиновников и приостановить религиозные службы в любой общине, которая отказывается исполнять, без проверки и пересмотра, приговоры инквизиторов. Синьория, игнорируя буллу, назначила двух епископов, двух брешианских врачей и одного инквизитора для надзора за всеми дальнейшими процессами о колдовстве и для расследования справедливости предыдущих приговоров; только эти люди должны были иметь право осуждать обвиняемых. Синьория увещевала папского легата положить конец осуждению людей ради конфискации их имущества.16a Это была смелая процедура; но невежество и садизм взяли верх, и в последующие два столетия, как в протестантских, так и в католических землях, как в Новом Свете, так и в Старом, сожжения за колдовство стали самыми мрачными пятнами в истории человечества.

Мания знать будущее поддерживала обычное разнообразие гадалок — пальмиров, толкователей снов, астрологов; последние были более многочисленны и влиятельны в Италии, чем в остальной Европе. Почти в каждом итальянском правительстве был официальный астролог, который определял благоприятное с точки зрения небесных сил время для начала важных предприятий. Юлий II не покидал Болонью, пока его астролог не отмечал благоприятное время; Сикст IV и Павел III позволяли своим звездочетам определять часы проведения важных конференций.16b Вера в то, что звезды управляют характером и делами человека, была настолько распространена, что многие университетские профессора в Италии ежегодно издавали iudicia — предсказания, основанные на астрологии;16c пародировать эти ученые альманахи было одним из юмористических приемов Аретино. Когда Лоренцо Медичи восстановил Пизанский университет, он не стал вводить курс астрологии, но студенты требовали его, и ему пришлось уступить.16d В кругу эрудитов Лоренцо Пико делла Мирандола написал мощный выпад против астрологии, но Марсилио Фичино, еще более ученый, выступил в ее защиту. «Как счастливы астрологи!» — восклицал Гиччардини, — «которым верят, если они говорят одну правду на сто лжи, в то время как другие люди теряют всякий кредит доверия, если они говорят одну ложь на сто правд».16e И все же в астрологии было определенное стремление к научному взгляду на вселенную; она в какой-то мере уходила от веры в то, что вселенной управляет божественная или демоническая прихоть, и стремилась найти согласованный и универсальный естественный закон.

II. НАУКА

Суеверия людей, а не противодействие церкви, тормозили развитие науки. Цензура публикаций не стала существенным препятствием для науки вплоть до Контрреформации, последовавшей за Трентским собором (1545f). Сикст IV привез в Рим (1463) самого известного астронома XV века, Иоганна Мюллера «Региомонтана». Во время понтификата Александра Коперник преподавал математику и астрономию в Римском университете. Коперник еще не пришел к своей потрясшей мир теории вращения Земли по орбите, но Николай Куза уже предложил ее, и оба они были церковниками. На протяжении четырнадцатого и пятнадцатого веков инквизиция была относительно слаба в Италии, отчасти из-за отсутствия пап в Авиньоне, их раздоров во время раскола и заражения просвещением эпохи Возрождения. В 1440 году материалист Амадео де Ланди был судим инквизицией в Милане и оправдан; в 1497 году Габриэле да Сало, вольнодумный врач, был защищен от инквизиции своим покровителем, хотя «он имел привычку утверждать, что Христос был не Богом, а сыном Иосифа».16f Несмотря на инквизицию, мысль в Италии была более свободной, а образование более развитым, чем в любой другой стране в XV и начале XVI веков. В ее школы астрономии, права, медицины и литературы стремились попасть студенты из десятков стран. Томас Линакр, английский врач и ученый, окончив университетские курсы в Италии, установил алтарь в итальянских Альпах, когда возвращался в Англию, и, бросив последний взгляд на Италию, посвятил алтарь ей как Alma mater studiorum, матери-воспитательнице, университету христианского мира.