Уильям Дюрант – Возрождение (страница 106)

Секуляризация папства — его поглощенность политикой, войной и финансами — наполнила коллегию кардиналов назначенцами, отмеченными за административные способности, политическое влияние или способность платить за свои шляпы. Несмотря на свое обещание сократить число членов коллегии до двадцати четырех человек, Иннокентий добавил в нее восемь человек, большинство из которых были совершенно непригодны для такого достоинства; поэтому кардинальский титул был присвоен тринадцатилетнему Джованни де Медичи в рамках сделки с Лоренцо. Многие из кардиналов были людьми высокообразованными, благосклонными покровителями литературы, музыки, драмы и искусства. Некоторые из них были святыми. Некоторые из них приняли лишь незначительные ордена и еще не были священниками. Многие из них были откровенно светскими; их политические, дипломатические и фискальные обязанности требовали от них быть людьми мира, способными сравниться по уровню знаний и тонкости с аналогичными чиновниками итальянских или трансальпийских правительств. Некоторые из них подражали римской знати, укрепляли свои дворцы и держали вооруженных людей для защиты от этой знати, римской толпы и других кардиналов.57* Возможно, великий католический историк Пастор слишком суров к ним, учитывая их светские функции:

Низкая оценка, данная Лоренцо Медичи коллегии кардиналов во времена Иннокентия VIII, к сожалению, оказалась слишком обоснованной…. Среди мирских кардиналов наиболее известными были Асканио Сфорца, Риарио, Орсини, Склафенатус, Жан де ла Балуэ, Джулиано делла Ровере, Савелли и Родриго Борджиа. Все они были глубоко заражены коррупцией, царившей в Италии среди высших слоев общества в эпоху Возрождения. Окруженные в своих великолепных дворцах всей самой изысканной роскошью высокоразвитой цивилизации, эти кардиналы вели жизнь светских князей и, казалось, рассматривали свое церковное одеяние просто как одно из украшений своего сана. Они охотились, играли в азартные игры, устраивали роскошные банкеты и развлечения, принимали участие во всем шумном веселье карнавала и позволяли себе максимальную свободу нравов. Особенно это касалось Родриго Борджиа.58

Беспорядок в верхах отражал и усиливал моральный хаос Рима. Насилие, воровство, изнасилования, подкуп, заговоры, месть были в порядке вещей. Каждый рассвет обнаруживал в переулках людей, убитых ночью. Паломников и послов, приближавшихся к столице христианства, сбивали с пути, а иногда и раздевали догола.59 На женщин нападали на улицах или в домах. Из ризницы Санта-Мария-ин-Трастевере был украден кусок Истинного Креста, заключенный в серебро; позже дерево, лишенное оправы, было найдено в винограднике.60 Подобный религиозный скептицизм был широко распространен. Более пятисот римских семей были осуждены за ересь, но отделались штрафами; возможно, наемная Римская курия была предпочтительнее наемных и кровожадных инквизиторов, которые теперь опустошали Испанию. Даже священники сомневались; одного обвинили в том, что он подменил слова о транссубстанциации в мессе своей собственной формулой: «О глупые христиане, которые почитают еду и питье как Бога!»61 По мере того как приближался конец понтификата Иннокентия, появлялись пророки, возвещавшие о надвигающейся гибели; во Флоренции раздался голос Савонаролы, заклеймившего эпоху как эпоху Антихриста.

«20 сентября 1492 года, — рассказывает летописец, — в Риме начались большие волнения, и купцы закрыли свои лавки. Люди, которые были на полях и виноградниках, поспешно вернулись домой, потому что было объявлено, что папа Иннокентий VIII умер».62 О его предсмертных часах рассказывали странные истории: как кардиналы приставили к Джему особую охрану, чтобы Франческо-четто Чибо не присвоил его; как кардиналы Борджиа и делла Ровере едва не сцепились у смертного одра; а сомнительная «Инфессура» является нашим старейшим авторитетом для сообщения, что три мальчика умерли от того, что им дали слишком много своей крови при переливании, призванном оживить умирающего Папу.63 Иннокентий завещал 48 000 дукатов (600 000 долларов?) своим родственникам и скончался. Он был похоронен в соборе Святого Петра, и Антонио Поллайуоло покрыл его грехи великолепной гробницей.

ГЛАВА XVI. Борджиа 1492–1503

I. КАРДИНАЛ БОРДЖИА

Самый интересный из пап эпохи Возрождения родился в Ксативе, Испания, 1 января 1431 года. Его родители были двоюродными братьями, оба из рода Борхас, семьи с небольшим дворянством. Родриго получил образование в Ксативе, Валенсии и Болонье. Когда его дядя стал кардиналом, а затем папой Каликстом III, перед молодым человеком открылся прямой путь для продвижения по церковной карьере. Переехав в Италию, он повторил свою фамилию Борджиа, в двадцать пять лет был произведен в кардиналы, а в двадцать шесть получил плодотворную должность вице-канцлера — главы всей курии. Он грамотно исполнял свои обязанности, заслужил репутацию администратора, жил воздержанно и завел много друзей среди обоих полов. Он еще не был — до тридцать седьмого года — священником.

Он был так красив в молодости, так привлекателен изяществом манер, чувственной пылкостью и веселым нравом, убедительным красноречием и веселым остроумием, что женщинам было трудно устоять перед ним. Воспитанный в легкомысленной морали Италии XV века и видя, что многие клирики, многие священники позволяли себе женские утехи, этот молодой Лотарио в пурпуре решил насладиться всеми дарами, которыми Бог наделил его и их. Пий II упрекнул его за посещение «нескромного и соблазнительного танца» (1460), но папа принял извинения Родриго и продолжил его службу в качестве вице-канцлера и доверенного помощника.1 В том же году у Родриго родился или родился первый сын, Педро Луис, а также, возможно, его дочь Джиролама, которая вышла замуж в 1482 году;2 Их матери неизвестны. Педро жил в Испании до 1488 года, в том же году приехал в Рим и вскоре после этого умер. В 1464 году Родриго сопровождал Пия II в Анкону и там заразился какой-то незначительной половой болезнью, «потому что, — сказал его врач, — он не спал один».3 Около 1466 года у него возникла более прочная привязанность к Ваноцце де Катанеи, которой тогда было около двадцати четырех лет. К сожалению, она была замужем за Доменико д'Ариньяно, но Доменико бросил ее в 1476 году.4 От Родриго (который стал священником в 1468 году) Ваноцца родила четверых детей: в 1474 году Джованни, в 1476 году Чезаре (которого мы будем называть Цезарем), в 1480 году Лукрецию, в 1481 году Джофре. Эти четверо были приписаны к Ваноцце на ее надгробии, и в то или иное время Родриго признал их своими.5 Столь устойчивое родство предполагает почти моногамный союз, и, возможно, кардиналу Борджиа, по сравнению с другими церковниками, можно приписать определенную домашнюю верность и стабильность.* Он был нежным и благосклонным отцом; жаль, что его усилия по продвижению детей не всегда приносили славу Церкви. Когда Родриго положил глаз на папство, он нашел терпимого мужа для Ваноццы и помог ей добиться процветания. Она дважды овдовела, снова вышла замуж, жила в скромной отставке, радовалась славе и богатству своих детей, оплакивала разлуку с ними, заслужила репутацию благочестивой, умерла в возрасте семидесяти шести лет (1518) и оставила все свое значительное имущество Церкви. Лев X послал своего камергера присутствовать на ее торжественных похоронах.7

Мы должны были бы проявить недостаток исторического чутья, если бы судили Александра VI с точки зрения морали нашего века — или, скорее, нашей юности. Современники считали его допапские сексуальные грехи только канонически смертными, но, в моральном климате того времени, — виниальными и простительными.8 Даже за поколение, прошедшее с момента порицания Пия II до возведения Родриго на папский престол, общественное мнение стало более снисходительным к ненавязчивым сексуальным отступлениям от священнического целибата. Сам Пий II, помимо того, что в досакердотской юности породил несколько детей от любви, в свое время выступал за брак священников; у Сикста IV было несколько детей; Иннокентий VIII привел в Ватикан своего. Некоторые осуждали нравы Родриго, но, видимо, никто не упомянул о них, когда собрался конклав, чтобы выбрать преемника Иннокентия. Пять пап, включая вполне добродетельного Николая V, на протяжении всех этих лет даровали ему выгодные бенефиции, поручали трудные миссии и ответственные посты и, по-видимому (за исключением Пия II), не обращали внимания на его филофобскую пылкость.9 В 1492 году люди заметили, что он был вице-канцлером в течение тридцати пяти лет, назначался и переназначался на эту должность пятью папами подряд и управлял ею с заметным усердием и компетентностью; и что за внешним великолепием его дворца скрывалась удивительная простота личной жизни. Якопо да Вольтерра в 1486 году описывал его как «человека с умом, способным на все, и большим здравомыслием; он — готовый оратор, проницательный и обладает прекрасным умением вести дела».10 Он был популярен среди римлян, развлекая их играми; когда до Рима дошли вести о том, что Гранада пала перед христианами, он устроил в Риме корриду в испанском стиле.