Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 94)

— Джерри...—прошептала она.

Он посмотрел на нее. Катерина с трудом открыла глаза.

— Кэти...—выдавил он сквозь слезы.

— Не дай ему убить меня.

Потом она закрыла глаза и забылась сном.

Торн приехал домой после полуночи и долго стоял в тем­ноте фойе, смотря на то место кафельного пола, куда упала Катерина. Он устал, напряжение не спадало, и Торн очень хотел заснуть, чтобы хоть на некоторое время забыть о про­исшедшей трагедии.

Торн не стал включать лампы и некоторое время посто­ял в темноте, смотря наверх, на площадку третьего этажа. Он попробовал представить Катерину, стоящую наверху и об­думывающую свой прыжок. Почему же она, серьезно решив покончить с жизнью, не прыгнула с крыши? В доме было много таблеток, бритвенных лезвий, десятки других вещей, помогающих покончить самоубийством. Почему именно так? И почему на глазах у Дэмьена и миссис Бэйлок?

Он снова вспомнил о священнике и его предостереже­нии. «Он убьет неродившегося ребенка, пока тот спит в утро­бе. Потом он убьет вашу жену. Потом, когда он убедится, что унаследует все, что принадлежит вам..л — Торн закрыл глаза, пытаясь вычеркнуть эти слова из памяти. Он подумал о Тас­соне, пронзенном шестом, о телефонном звонке Дженнин­гса, о безумной панике, охватившей его во время гонок с ка­тафалком. Психиатр был прав. Он переутомился, и такое поведение только подтверждает это. Страхи Катерины нача­ли распространяться и на него, ее фантазии в какой-то степе­ни оказались заразными. Но больше он не допустит этого! Теперь, как никогда, ему надо быть в полном разуме и ясности.

Чувствуя физическую слабость, он пошел наверх по лест­нице, нащупывая в темноте ступени. Он выспится и утром проснется свежим, полным энергии и способным действо­вать.

Подходя к своей двери, Торн остановился, глядя в сторо­ну спальни Дэмьена. Бледный свет ночника пробивался из-под двери. Торн представил себе невинное лицо ребенка, мирно спящего в своей комнате. Поддавшись желанию по­смотреть на мальчика, он медленно подошел к комнате Дэ­мьена, убеждая себя, что здесь ему нечего бояться. Но, от­крыв комнату, он увидел нечто такое, что заставило его со­дрогнуться. Ребенок спал, но он был не один. По одну сторо­ну кровати сидела миссис Бэйлок, сложив руки и уставив­шись в пространство перед собой, по другую были видны очертания огромного пса. Это был тот самый пес, от которо­го он просил избавиться. Теперь собака сидела здесь, охраняя сон его сына. Затаив дыхание, Торн тихо прикрыл дверь, вер­нулся в коридор и пошел в свою комнату. Здесь он попытал­ся успокоить дыхание и понял, что его трясет. Неожиданно тишина взорвалась телефонным звонком, и Торн бегом ки­нулся к трубке.

— Алло!

— Это Дженнингс,—раздался голос.—Помните, тот са­мый, у которого вы разбили фотокамеру.

- Да.

— Я живу на углу Гросверном и Пятой в Челси, и я ду­маю, что вам лучше всего приехать прямо сейчас.

— Что вы хотите.

— Что-то происходит, мистер Торн. Происходит нечто такое, о чем вы должны знать.

Квартира Дженнингса находилась в дешевом, запутанном районе, и Торн долго разыскивал ее. Шел дожль, видимость была плохой, и он почти совсем отчаялся, прежде чем заме­тил красный свет в башенке наверху. В окне он увидел Дженнингса, тот помахал ему, а потом вернулся в комнату, решив, что ради такого выдающегося гостя можно было бы немного прибраться. Он кое-как запихнул одежду в шкаф и стал дожидаться Торна. Вскоре появился посол, задыха­ющийся после пешего похода по пяти лестничным пролетам.

— У меня есть бренди,—предложил Дженнингс.

— Если можно.

— Конечно, не такой, к какому вы привыкли.

Дженнингс закрыл входную дверь и исчез в алькове, пока Торн мельком рассматривал его темную комнату. Она была залита красноватым светом, струящимся из подсобной ком­натки, все стены были увешаны фотографиями.

— Вот и я,—сказал Дженнингс, возвращаясь с бутылкой и стаканами.—Выпейте немного, и перейдем к делу.

Торн принял у него стакан, и Дженнингс разлил бренди. Потом Дженнингс сел на кровать и указал на кипу подушек на полу, но Торн продолжал стоять.

— Не хотите ли закурить? — спросил Дженнингс.

Торн покачал головой, его уже начал раздражать беспеч­ный домашний тон хозяина.

— Вы говорили, будто что-то происходит.

— Это так.

— Я бы хотел узнать, что вы имели в виду. Дженнингс пристально посмотрел на Торна.

— Вы еще не поняли?

- Нет.

— Тогда почему вы здесь?

— Потому, что вы не захотели давать объяснений по те­лефону.

Дженнингс кивнул и поставил стакан.

— Я не мог объяснить потому, что вам надо кое-что уви­деть.

— И что же это?

— Фотографии.—Он встал и прошел в темную комнату, жестом пригласив Торна следовать за ним.—Я думал, вы за­хотите сначала поближе познакомиться.

— Я очень устал.

— Ладно, сейчас у вас появятся силы.

Он включил небольшую лампу, осветившую серию фото­графий. Торн вошел и сел на табуретку рядом с Дженнин­гсом.

— Узнаете?

Это были снимки того дня рождения, когда Дэмьену ис­полнялось четыре года. Детишки на каруселях, Катерина, на­блюдающая за ними.

— Да,—ответил Торн.

— Теперь посмотрите сюда.

Дженнингс убрал верхние фотографии и показал снимок Чессы, первой няни Дэмьена. Она стояла одна в клоунском костюме на фоне дома.

— Вы видите что-нибудь необычное? — спросил Джен­нингс.

- Нет.

Дженнингс коснулся фотографии, обводя пальцем едва заметный туман, зависший над ее головой и шеей.

— Сначала я подумал, что это дефект пленки,—сказал Дженнингс.—Но теперь смотрите дальше.

Он достал фотографию Чессы, висящей на канате.

— Не понимаю,—сказал Торн.

— Следите за ходом мысли.

Дженнингс отодвинул пачку фотографий в сторону и до­стал другую. Сверху лежала фотография маленького священ­ника Тассоне, уходившего из посольства.

— А как насчет этой?

Торн с ужасом посмотрел на него.

— Где вы ее достали?

— Сам сделал.

— Я считал, что вы разыскиваете этого человека. Вы говорили, что он ваш родственник.

— Я сказал неправду. Посмотрите на снимок.

Дженнингс снова коснулся фотографии, указывая на ту­манный штрих, видневшийся над головой священника.

— Вот эта тень над его головой? — спросил Торн.

— Да. А теперь посмотрите сюда. Этот снимок сделан на десять дней позже первого.

Он достал другую фотографию и положил ее к свету. Это был крупный план группы людей, стоящих в задних ря­дах аудитории. Лица Тассоне не было видно, только контуры одежды, но как раз над тем местом, где должна быть голова, нависал тот же продолговатый туманный штрих.

— Мне кажется, что тот же самый человек. Лица не вид­но, зато хорошо видно то, что над ним висит.

Торн изучал фотографию, глаза его выражали недоуме­ние.

— На этот раз он висит ниже,—продолжал Джен­нингс.—Если вы мысленно очертите его лицо, станет очевид­ным, что туманный предмет почти касается его головы. Что бы это ни было, оно опустилось.