Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 93)

— Нет.

— Но вы легко должны понять необходимость...

— Я не дам согласия,—твердо сказал Торн.

— Вы должны.

- Нет!

Гриер откинулся на стуле и с ужасом посмотрел на посла.

— Я бы хотел знать причины,—тихо произнес он.

Торн смотрел на него и не шевелился.

— Мне предсказали, что эта беременность прервется.

Я хочу доказать, что этого не произойдет.

Доктор уставился на него в крайнем изумлении.

— Я знаю, что это звучит нелепо. Возможно, я...сошел с ума.

— Почему вы это говорите?

Торн тяжело посмотрел на него и заговорил, с трудом выдавливая слова.

— Потому что эта беременность должна продолжаться, чтобы я сам не начал верить...

— Верить?..

— Как и моя жена. Что ребенок —это...

Слова застряли у него в горле, он поднялся и почувство­вал беспокойство. Дурное предчувствие охватило его. Торн ощутил, что сейчас должно что-то случиться.

— Мистер Торн?

— Извините меня...

— Пожалуйста, садитесь.

Резко тряхнув головой, Торн вышел из кабинета и тороп­ливо пошел к лестнице, ведущей на улицу. Очутившись на улице, он кинулся к машине, на ходу вынимая ключи. Чув­ство панического страха усиливалось. Ему надо скорее вер­нуться домой. Включив мотор, Торн развернулся так резко, что завизжали шины, и рванул по направлению к шоссе. До Пирфорда было полчаса езды, и он почему-то боялся, что не успеет вовремя. Улицы Лондона были переполнены тран­спортом, он постоянно сигналил машинам, обгоняя их, про­езжал на красный свет, и чувство беспокойства все сильнее охватывало его...

Катерина тоже почувствовала гнетущее беспокойство и решила заняться домашними делами, чтобы подавить страх. Она стояла на лестничной клетке третьего этажа с кув­шином в руке и раздумывала, как ей полить цветы, подве­шенные над перилами. Ей не хотелось расплескать воду на кафельный пол. В детской за ее спиной Дэмьен катался на своей машине, пыхтя как паровоз, и звук этот становился все громче по мере того, как он набирал скорость. Незаметно для Катерины миссис Бэйлок встала в дальнем углу комнаты и закрыла глаза, как бы молясь про себя...

По шоссе с предельной скоростью несся Торн. Он уже выбрался на магистраль М-40, ведущую прямо к дому. Лицо его было напряжено, он изо всех сил сжимал руль, каждая клеточка тела словно старалась подогнать машину, заставить ее ехать еще быстрее. Автомобиль мчался по шоссе, Торн сигналил машинам, и все пропускали его вперед. Он подумал о полиции и взглянул в зеркальце дальнего вида. Увиденное его потрясло: по пятам следовал громадный черный автомо­биль — катафалк. Катафалк приближался к машине, и лицо Торна окаменело...

В Пирфорде Дэмьен все сильнее разгонял свою игрушеч­ную машину, подпрыгивая на ней, как на скаковой лошади. В коридоре Катерина встала на табуретку. В комнате Дэмье­на миссис Бэйлок пристально смотрела на ребенка, напра­вляя его действия усилием воли и заставляя его ездить все быстрее и быстрее. Мальчик разгонялся, глаза и лицо отража­ли безумие.

В автомобиле Торн застонал от напряжения. Стрелка спидометра показывала девяносто миль, потом сто десять, но катафалк не отставал, настойчиво преследуя его. Торн уже не мог остановить себя, не мог допустить, чтобы его обогнали. Двигатель машины ревел на пределе, но катафалк прибли­жался и наконец поравнялся с бежевым автомобилем Торна.

— Нет...—простонал Торн.—Нет!

Некоторое время они ехали рядом, потом катафалк начал медленно уходить вперед. Торн налег на руль, приказывая машине ехать быстрее, но катафалк продолжал удаляться. Гроб, установленный в нем, медленно раскачивался...

В доме Торнов Дэмьен разогнался еще сильней, его ма­шина наклонялась, когда он бешено носился по комнате, а в коридоре Катерина пошатнулась и протянула руки впе­ред, стараясь удержаться на табуретке.

На шоссе катафалк неожиданно резко поддал газу и рва­нулся вперед. Торн испустил страшный крик. В этот момент Дэмьен пулей вылетел из своей комнаты и столкнулся с Ка­териной. Она упала с табуретки, судорожно пытаясь ухва­титься за что-нибудь, сбила рукой круглый аквариум с золо­тыми рыбками, который полетел вслед за ней. Послышался глухой удар. Через мгновение аквариум упал и разлетелся на маленькие кусочки.

Катерина лежала, не шевелясь. Рядом с ней на кафель­ном полу билась золотая рыбка.

Когда Торн приехал в больницу, там уже успели собрать­ся репортеры. Они засыпали его вопросами и слепили вспышками фотокамер, а он отчаянно пытался пройти сквозь их строй к двери с табличкой «Интенсивная терапия». При­ехав домой, он нашел миссис Бэйлок в состоянии истерики: она только и успела сказать ему, что Катерина упала и «Ско­рая» отвезла ее в городскую больницу.

— Скажите что-нибудь о состоянии жены, мистер Торн!— закричал один из репортеров.

— Убирайтесь отсюда!

— Говорят, что она упала.

— С ней все в порядке?

Газетчики пытались остановить Торна, но он прошел че­рез двойные двери и побежал по коридорам, оставляя репор­теров позади.

Навстречу ему быстро шел врач.

— Меня зовут Бекер,—сказал он.

— С ней все в порядке? —в отчаянии спросил Торн.

— Она поправится. У нее сотрясение мозга, перелом ключицы и небольшое внутреннее кровоизлияние.

— Она беременна.

— Боюсь, что уже нет.

— Был выкидыш? — задохнулся он.

— Прямо на полу, когда она упала. Я хотел сделать ис­следование, но ваша служанка все убрала к нашему приезду.

Торн вздрогнул и обмяк, прислонившись к стене.

— Естественно,—продолжал врач,—подробности мы со­общать не будем. Чем меньше людей об этом узнает, тем лучше.

Торн уставился на него, и врач понял, что он ничего не знает.

— Вы же ЗНАЕТЕ, что она сама бросилась вниз,—ска­зал он.

— ...Бросилась?

— С третьего этажа. На глазах у ребенка и его няни. Торн тупо смотрел на него, потом повернулся к стене. У него затряслись плечи, и врач понял, что Торн плачет.

— При подобном падении,—добавил врач,—обычно больше всего страдает голова. В каком-то смысле можно счи­тать, что вам повезло.

Торн кивнул, пытаясь сдержать рыдания.

— Вообще вам во многом повезло,—сказал врач.—Она жива и при правильном лечении никогда этого больше не повторит. Жена моего брата тоже была склонна к само­убийству. Однажды она залезла в ванну и взяла с собой то­стер. Решила включить его и убить себя электричеством.

Торн повернулся к врачу.

— Дело в том, что ей удалось выжить, и она больше ни­чего подобного не делала. Прошло уже четыре года, и с ней все в порядке.

— Где она? —спросил Торн.

— Живет в Швейцарии.

— Моя жена!

— Палата 44. Она скоро придет в себя.

В палате Катерины было тихо и темно. В углу с журна­лом в руках сидела сестра. Торн вошел и остановился, потря­сенный виденным. Вид Катерины был страшен: бледное, рас­пухшее лицо, капельница с плазмой. Рука была загипсована и причудливо вывернута. Застывшее лицо не подавало при­знаков жизни.

— Она спит,—сказала сестра. Торн медленно подошел к кровати. Словно почувствовав его присутствие, Катерина за­стонала и медленно повернула голову.

— Ей больно? — дрожащим голосом спросил Торн.

— Она сейчас на седьмом небе,—ответила сестра.—Пен- тотал натрия.

Торн сел рядом, уткнулся лбом в спинку кровати и запла­кал. Через некоторое время он почувствовал, что рука Кате­рины коснулась его головы.