Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 91)

Шест пробил голову священника, прошел сквозь все его тело и пригвоздил человека к земле.

И в этот момент дождь неожиданно прекратился. Из окна третьего этажа школы выглянула учительница и закри­чала. С другой стороны парка люди несли мертвого шофера разбитого грузовика, на лбу которого отпечатался кровавый след от руля.

Тучи рассеялись, и солнечные лучи коснулись земли. Стайка детей собралась вокруг священника, висящего на ше­сте. Капли воды стекали по его шляпе, по лицу, на котором застыло выражение крайнего удивления. Рот у того, кого зва­ли Тассоне, был открыт. Рядом прожужжал слепень и сел на его раскрытые губы.

На следующее утро из ящика у входных ворот в Пирфор- де Гортон вынул газеты и принес их в комнату, где в это вре­мя завтракали Торн и Катерина. Уходя, Гортон заметил, что лицо у миссис Торн было усталым и напряженным. Она вы­глядела так уже несколько недель, и он полагал, что это свя­зано с ее посещением врача. Сначала он думал, что у нее ка­кая-то телесная болезнь, но потом в вестибюле больницы на табличке прочел, что ее врач, мистер Гриер, специалист по психиатрии. Сам Гортон никогда не испытывал нужды в пси­хиатре и не знал людей, которые обращались бы к ним. Он всегда считал, что психиатры существуют только для того, чтобы сводить людей с ума. Когда в газетах писалось о лю­дях, совершавших какие-нибудь зверства, обычно тут же со­общалось, что они обращались к психиатру. Причина и следствие вполне очевидны. Теперь, наблюдая за миссис Торн, он видел только потверждение своей теории. Какой бы жизнерадостной ни казалась Катерина по дороге в Лон­дон, на обратном пути она всегда молчала и выглядела край­не плохо.

С тех пор, как начались эти визиты, настроение ее ухуд­шилось, и теперь она пребывала в постоянном напряжении. Отношение ее к слугам выражалось в резких приказах, а в отношениях с ребенком было все, кроме материнских чувств. Самое ужасное заключалось в том, что ребенок те­перь сам искал с ней контакта. Долгие недели, когда она пы­талась вернуть его любовь, не прошли даром. Но теперь, ко­гда Дэмьен искал мать, ее нигде не было.

Для самой Катерины психотерапия казалась пугающей: под внешними страхами она обнаружила бездонную про­пасть волнений и отчаяния. Она не понимала, кто же она та­кая на самом деле. Она помнила, кем была РАНЬШЕ, помни­ла свои желания, но теперь все прошло, и она не видела для себя будущего. Каждый пустяк приводил ее в состояние стра­ха: звонок телефона, звук срабатывающего таймера на плите, свисток чайника... Все вокруг будто требовало внимания. Она находилась в таком состоянии, что общаться с ней стало по­чти невозможно, а в этот день было особенно трудно, потому что она обнаружила нечто, требующее немедленных дейст­вий. Необходим был серьезный разговор с мужем, на кото­рый она все не решалась, а теперь помимо всего сюда вмеши­вался ребенок. Он начал липнуть к ней по утрам, пытаясь привлечь ее внимание. Сегодня Дэмьен с шумом и грохотом катался на педальном автомобильчике по паркету, постоянно натыкаясь на ее стул и вопя во время игры на манер паровоз­ного гудка.

— Миссис Бэйлок!!!— закричала Катерина.

Торн, сидящий напротив жены и приготовившийся раз­вернуть газету, был поражен яростными нотками в ее голосе.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

— Это все Дэмьен. Я не выношу такого шума!

— По-моему, не так уж и громко.

— Миссис Бэйлок! — снова крикнула она. В дверях показалась грузная женщина.

— Мэм?

— Уберите его отсюда,—скомандовала Катерина.

— Но он же только играет,—воспротивился Торн.

— Я сказала, уберите его отсюда!

— Да, мэм,—ответила миссис Бэйлок.

Она взяла Дэмьена за руку и вывела из комнаты. Ребенок посмотрел на мать, в глазах его застыла обида. Торн заметил это и с досадой повернулся к Катерине. Она продолжала есть, избегая его взгляда.

— Почему мы решили иметь ребенка, Катерина?

— Наш образ жизни...—ответила она.

- ...Что?

— А как бы мы могли без ребенка, Джереми? Ты разве слышал, чтобы в прекрасной семье не было прекрасного ре­бенка?

Торн, пораженный ее словами, не ответил.

— Катерина...

— Это ведь верно, да? Мы просто не думали, что значит воспитывать ребенка. Мы просто вычисляли, как будут выгля­деть наши фотографии в газетах.

Торн удивленно смотрел на нее, она спокойно выдержа­ла этот взгляд.

— Ну, верно? — спросила она.

— Об этом с тобой врач говорил?

- Да.

— Тогда и мне надо будет с ним побеседовать.

— Да, он тоже хотел с тобой встретиться.

Она говорила открыто и холодно. И Торн вдруг испугал­ся того, что она может ему сейчас сказать.

— О чем же он мне расскажет? — спросил он.

— У нас есть проблема, Джереми,—сказала она.

- ...Да?

— Я больше не хочу иметь детей. Никогда.

Торн внимательно смотрел на нее.

— Хорошо? — спросила она.

— Если ты этого так хочешь...—ответил он.

— Тогда ты дашь согласие на аборт.

Торн застыл. Он был поражен.

— Я беременна, Джереми. Я узнала об этом вчера утром.

Наступила тишина. У Торна закружилась голова.

— Ты меня слышишь? — спросила Катерина.

— Как это могло случиться? — прошептал Торн.

— Спираль. Она иногда не помогает.

— Ты беременна? — ошеломленно переспросил он.

— Недавно.

Торн побледнел. Он уставился на стол, руки у него за­тряслись.

— Ты кому-нибудь говорила об этом? — спросил он.

— Только доктору Гриеру.

— Ты уверена?

— В том, что я не хочу больше иметь детей?

— Что ты беременна...

- Да.

. Зазвонил телефон, и Торн автоматически снял трубку.

— Да? —Он замолчал, не узнавая голоса.—Да, это я.— Потом удивленно посмотрел на Катерину.—Что? Кто гово­рит? Алло, алло!

В трубке послышались короткие гудки. Торн не шевелил­ся, глаза его наполнились тревогой.

— Что там? — спросила Катерина.

— Насчет газет...

— И что же насчет газет?

— Кто-то сейчас позвонил... и сказал «прочитайте газеты».

Он посмотрел на сложенную газету, медленно открыл ее и сжался, увидев фотографию на первой странице.

— Что там? — спросила Катерина.—Что случилось? — Она взяла газету у него из рук и обратила внимание на фото­графию. Это был снимок священника, пронзенного оконным шестом. Заголовок под ним гласил: «В смерти священника повинен лишь случай».

Катерина посмотрела на мужа и увидела, что он дрожит. Она в смущении взяла его за руку. Рука была ледяная.