Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 70)

«...или песенку птицы...»

Он посмотрел на Регану. Ее голова была повернута в сто­рону. Приступ бесовской ярости продолжался.

«...самые прекрасные вещи...»

Он медленно подошел к своему стулу, и только тогда за­метил, что Мэррина в комнате нет. Когда же Дэмьен напра­вился к Регане, чтобы измерить давление, то споткнулся о распростертое тело на полу. Мэррин лежал возле самой кровати, безвольно раскинув руки, лицом вниз. В ужасе Кар- рас опустился на колени, перевернул тело и увидел страш­ное, посиневшее лицо. Он взял его за руку в надежде нащу­пать пульс. Жгучая, невыносимая боль пронзила его сердце: Мэррин был мертв!

— ...священная напыщенность! Умер, да? Умер? Кар- рас, вылечи его! —заорал бес.—-Верни его, дай нам за­кончить, дай нам...

«Сердечная недостаточность. Коронарная артерия не вы­держала...»

— О Боже всевышний! — чуть слышно простонал Каррас, закрыл глаза и затряс головой. Он не хотел, не мог поверить. В безумном порыве горя он изо всей силы сжал бледное за­пястье Мэррина, будто хотел выжать из мертвых сухожилий пропавшее биение жизни.

— ...набожный...

Каррас заметил крошечные таблетки, раскатившиеся по всему полу. Нитроглицерин. Глазами, красными от слез, он посмотрел на мертвое тело Мэррина. «...идите и отдохните немного, Дэмьен...»

— Даже черви не будут жрать твои останки, ты...

Каррас услышал слова беса, и его заколотило от злобы. Не слушай!

— ...гомосек...

Не слушай! Не слушай!

На лбу у Карраса вздулись пульсирующие жилы. Он под­нял руки Мэррина и стал осторожно складывать их на груди.

Плевок вонючей слюны угодил прямо в глаз Мэррину.

— Последний обряд! — обрадовался бес, запрокинул го­лову и дико захохотал.

Некоторое время Каррас молча смотрел на плевок и не шевелился. Он ничего не слышал, кроме шума приливающей к голове крови. Потом очень медленно, весь дрожа, поднял голову. На его багровом лице застыла маска ненависти и злобы.

— Ты, сукин сын,—прошептал он, и эти слова рассекли воздух, как сталь.—Ты, подонок! — Хотя он не шевелился, каждый мускул его был напряжен, и жилы на шее натяну­лись, как веревки.

Бес перестал смеяться и зло уставился на него.

— Ты проиграешь! Ты всегда проигрывал!

— Да, ты прекрасно расправляешься с детьми!—Дэмьен дрожал, как в лихорадке.—С маленькими девочками! А ну-ка, давай посмотрю, способен ли ты на что-нибудь боль­шее! Давай же, попробуй! — Он выставил свои огромные ру­ки и медленно поманил к себе.—Давай, ну, давай же! Попро­буй, возьми меня! Оставь девочку, возьми МЕНЯ! МЕНЯ!..

Крис и Шарон услышали, что в спальне Реганы происхо­дит нечто странное. Крис сидела возле бара, Шарон смешива­ла напитки. Она поставила водку и тоник на стойку бара, и тут обе женщины одновременно поглядели наверх. Послы­шался звук падающего тела. Потом удары по мебели, по сте­нам. И голос... беса? Да, беса. Были слышны его ругательства. Но голос был уже немножко другим. Он менялся. Каррас? Пожалуй, Каррас мог говорить таким голосом. Но ЭТОТ го­лос был громче. И глубже.

— Нет, я не позволю тебе обижать их! Ты не посмеешь причинить им зло! Ты...

Крис уронила стакан и вздрогнула от звука разбившегося стекла. В ту же секунду они вместе с Шарон выбежали из ка­бинета, помчались вверх к спальне Реганы и ворвались в ком­нату.

Они увидели, что ставни, снятые с петель, валяются на полу, а окно!.. Стекло было полностью высажено!

Встревоженные женщины кинулись к окну, и в эту секун­ду Крис увидела Мэррина, лежавшего на полу возле кровати. Она замерла. Потом подбежала к нему, нагнулась, и у нее тут же перехватило дыхание.

— О Боже!— закричала она.—Шарон! Шар, подойди! Скорее, сюда!

Шарон выглянула в окно, тоже вскрикнула и рванулась к двери.

— Шар, что случилось?

— Отец Каррас! Отец Каррас!

Рыдая, она вылетела из комнаты, а Крис встала и подо­шла к окну. Она смотрела вниз, и сердце ее в эту минуту го­тово было вырваться из груди. В самом конце лестницы, на М-стрит, окруженный собравшейся толпой, беспомощно ле­жал Каррас.

От ужаса она не могла шевельнуться и стояла, как пара­лизованная.

— Мама?

Слабенький, тоненький голосок, дрожащий от слез, по­звал ее откуда-то сзади. Крис окаменела. Она боялась пове­рить.

— Что случилось, мама? Пожалуйста, подойди ко мне! Мамочка, пожалуйста! Я боюсь! Я...

Крис обернулась. Она увидела детские слезы, умоляющее родное лицо и бросилась к кровати.

— Рэге, моя маленькая, моя крошка! О, Рэге...

...Шарон неслась к дому иезуитов. Она вызвала Дайера,— тот сразу же вышел в приемную,—и все ему рассказала. Дай­ер побледнел.

— Вы вызвали «Скорую помощь»?

— О Боже, я об этом как-то не подумала!

Дайер быстро проинструктировал дежурного у телефона и кинулся вперед. Шарон едва успевала за ним. Они перебе­жали улицу и спустились по ступенькам вниз.

— Дайте мне пройти! Расступитесь! — Проталкиваясь че­рез зевак, Дайер слышал обрывки реплик: «Что произо­шло?» — «Какой-то тип упал с лестницы».—«Вы виде­ли?» — «Наверное, напился. Видите, его рвало».—«Ну, пошли, а то опоздаем в...»

Наконец Дайеру удалось протиснуться внутрь кольца, и он застыл на миг от чувства неутешного горя и скорби. Каррас лежал на спине, около головы его растекалась лужа крови. Он безразлично смотрел в небо, рот был слегка при­открыт. Но вот он заметил Дайера и слегка шевельнулся. Как будто хотел сказать ему что-то очень важное и срочное.

— Ну-ка, разойдись! А ну, отойдите! —К толпе подошел полицейский.

Дайер опустился на колени и положил ладонь на разби­тое лицо. Как много порезов! Из уголка рта струйкой стекала кровь.

— Дэмьен...—Дайер запнулся и постарался справиться с комком, подкатившим неожиданно к горлу. Он увидел сла­бую улыбку, озарившую лицо Карраса, и придвинулся по­ближе. Каррас медленно дотянулся до руки Дайера и, глядя ему прямо в глаза, сжал ее слабеющими пальцами.

Дайер еле сдерживал слезы. Он придвинулся еще ближе и прошептал ему прямо на ухо:

— Ты хочешь исповедаться, Дэмьен?

Каррас снова сжал ему руку.

Дайер немного отодвинулся и медленно перекрестил его, произнеся слова отпущения грехов:

— Ego te absolvo...[17]

Слеза выкатилась из глаза Карраса, и Дайер почувствовал, что он еще сильнее сжимает его руку.

— ...in nomine Paths, et Filli, et Spiritus Sarcti. Amen[18].

Дайер склонился над Каррасом, подождал немного и прошептал ему на ухо:

— Ты...—И тут же осекся, почувствовав, что рука Карра­са разжалась. Он посмотрел на него и увидел, что глаза Дэ- мьена наполнились покоем и чем-то еще: какой-то таинст­венной радостью от того, что сердце наконец-то перестало страдать. Глаза устремились в небо, но они уже ничего не ви­дели в этом мире.

Медленно и очень нежно Дайер опустил Каррасу веки. Вдали послышалась сирена «Скорой помощи». Он хотел ска­зать: «Прощай», но не смог, а только опустил голову и за­плакал.

Подъехала «Скорая». Санитары положили тело Карраса на носилки, задвинули их в машину. Дайер тоже залез внутрь и сел рядом с врачом. Он нагнулся и взял Карраса за руку.

— Вы ему больше ничем не поможете, святой отец.— Врач пытался говорить как можно мягче.—Не расстраивайте себя. Вам не надо ехать.

Дайер не сводил глаз с разбитого лица и отрицательно ка­чал головой.

Врач посмотрел на дверцу, около которой терпеливо ждал шофер, и кивнул ему. Дверца захлопнулась.

Шарон стояла на тротуаре и молча наблюдала, как «Ско­рая» медленно скрывается за углом.

Вой сирены будоражил ночь и несся над рекой, но потом шофер, видимо, вспомнив, что спешить уже некуда, отклю­чил сигнал. Стало совсем тихо, и река вновь обрела покой.

Эпилог

Стоял конец июня. В спальне Крис собирала вещи, и яр­кие солнечные лучи пробивались через стекло. Она положи­ла цветастую кофточку в чемодан и закрыла крышку.

— Ну вот и все,—сказала она Карлу.