Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 52)

— Что такое?

— Разве я вам не рассказывала?

— О чем?

— О, это было в больнице,—объяснила Крис.—Там бы­ли...—Она провела пальцем по груди.—Ну, как надпись. Просто буквы. Они появились у нее на груди, а потом исчез­ли.

Каррас нахмурился.

— Вы сказали «буквы», а не целые слова?

— Нет, не слова. Сначала один или два раза появлялась буква «М», потом «П».

— Вы это видели? — спросил Каррас.

— Нет, мне рассказывали.

- Кто?

— Врачи из больницы. Все записано в истории болезни.

— Я вам верю. Но опять же повторяю: это естественное явление. Оно встречается довольно часто.

— Где? В Трансильвании? — недоверчиво поинтересова­лась Крис.

Каррас покачал головой.

— Нет, я читал об этом в журнале. Мне запомнился один случай. Тюремный психиатр сообщил, будто один из за­ключенных мог по своему желанию впадать в транс, и в этом состоянии у него на груди появлялись знаки зодиака.—Иезу­ИТ Провел рукой по груди. — Он заставлял кожу на груди при­подниматься в определенных местах.

— Пожалуй, вы не очень-то верите в чудеса.

— Однажды был проведен такой эксперимент,—спокой­но объяснил Каррас.—Пациента загипнотизировали, ввели в транс и на каждой руке сделали надрезы. Ему сказали, что левая рука будет кровоточить, а правая — нет. И действитель­но, кровь пошла только из левой руки. Сила мозга удержива­ла ток крови. Мы не знаем, как это происходит, но факты на­лицо. То же самое и со знаками у заключенного, то же самое и у Реганы: подсознание контролирует скорость течения кро­ви и посылает ее увеличенное количество туда, где кожа дол­жна вздуться. Таким образом появляются рисунки, буквы или что угодно. Это, конечно, таинственно, но вряд ли сверхъе­стественно.

— С вами очень трудно, святой отец.

Каррас прикусил ноготь большого пальца.

— Я попробую вам объяснить,—начал он.—Цер­ковь — заметьте, не я, а церковь,—издала однажды предупре­ждение для священников, занимающихся изгнанием бесов. Я читал его вчера вечером. Там было сказано, что большин­ство людей, считающих себя одержимыми,—я цитирую,— «гораздо больше нуждаются в помощи врача, нежели свя­щенника». Как вы думаете, в каком году было издано это предупреждение?

— В каком же?

— В тысяча пятьсот восемьдесят третьем.

Крис удивленно взглянула на него и задумалась. Потом она услышала, что священник встает со стула.

— Разрешите, я подожду, когда принесут больничные за­писи, и просмотрю их?

Крис кивнула.

— А пока что, — продолжал иезуит, — я выберу из пленок нужные места и отвезу их в институт лингвистики. Может быть, это бессмысленное бормотание все-таки имеет отноше­ние к какому-нибудь языку. Хотя я и сомневаюсь в этом, но все может быть. Там выявят еще и структуру речи. Если она окажется постоянной, вы можете быть уверены, что девочка не одержима.

— И что тогда? — заволновалась Крис.

Священник пристально посмотрел на нее. Крис была обеспокоена. Беспокоится, что ее дочь не одержима! Он вспомнил Дэннингса. Что-то здесь не то. Совсем не то.

— Мне очень неудобно просить вас, но не могли бы вы одолжить мне на некоторое время свою машину?

— На некоторое время я могу одолжить вам хоть собст­венную жизнь,—пробормотала Крис.—Только верните ма­шину к четвергу, вдруг она мне понадобится.

С болью смотрел Каррас на эту беззащитную, поникшую женщину. Ему так хотелось взять ее за руку и успокоить, ска­зав, что все уладится. Но как это сделать?

— Подождите, я дам вам ключи,—заговорила она.

Получив ключи, Каррас прошел в комнату, взял пленку с записью голоса Реганы и возвратился на стоянку, где была припаркована машина Крис.

Садясь в машину, он услышал с крыльца окрик Карла:

— Отец Каррас!

Каррас обернулся. Карл бежал к нему, натягивая на ходу куртку, и махал рукой.

— Отец Каррас! Подождите минутку!

Каррас опустил стекло, и Карл просунул в окно голову.

— Вы в какую сторону едете?

— На круг Дюпон.

— Это здорово. Вы меня туда не подбросите, святой отец? Можно?

— Рад буду помочь. Садитесь.—Каррас завел мо­тор.—Сделаю доброе дело, если вывезу вас отсюда на неко­торое время.

— Да, я пойду в кино. Идет хороший фильм.

Каррас включил скорость, и машина тронулась.

Некоторое время они ехали молча.

Каррас был занят своими мыслями. Одержимость? Невозможно. Святая вода. И все-таки...

— Карл, вы ведь хорошо знали мистера Дэннингса?

Карл уставился на ветровое стекло, потом кивнул:

— Да, я его знал.

— Когда Регана... когда она пытается изобразить Дэннин­гса, вам не кажется, что она действительно на него похожа?

Молчание. Потом короткий сухой ответ:

- Да.

Больше они не разговаривали. Выехав на круг Дюпон, ма­шина затормозила перед светофором.

— Я сойду, отец Каррас,—сказал Карл, открывая дверь.—Здесь можно пересесть на автобус. Большое спасибо, вы меня очень выручили.

Швейцарец стоял посреди улицы и ждал, когда загорится зеленый свет. Он улыбнулся, помахал священнику рукой и следил за машиной, пока она не скрылась за поворотом на Массачусетс-авеню. Потом побежал к автобусу и сел в него. Проехав несколько остановок, Карл сделал пересадку, доехал до северо-западного жилого района и зашагал к полуразру- шившемуся старому зданию.

Он остановился около мрачной лестницы и задумался. Из кухни несло кислятиной. Где-то в квартире надрывался ребе­нок. Швейцарец опустил голову. Из-под плинтуса выполз та­ракан и заспешил к лестнице. Карл вцепился в перила и хо­тел было вернуться, но потом покачал головой и пошел на­верх. На третьем этаже он свернул в темный закуток и оста­новился перед дверью. Постоял так некоторое время, поло­жив руку на дверную ручку, и нажал кнопку звонка. Из глу­бины квартиры донесся скрип пружин. Кто-то раздраженно выругался. Послышались неровные шаги, как будто человек шел в ортопедической обуви. Дверь неожиданно приоткры­лась, гремя, натянулась дверная цепочка, и в образовавшейся щели показалась женщина в одной комбинации. Из уголка рта торчала сигарета.

— А, это ты,—мрачно произнесла она и сняла цепочку.

Карл наткнулся на ее жесткий взгляд. Эти глаза, похо­жие на два переполненных болью колодца, обвиняли его. Он разглядел печальный изгиб рта на опустошенном лице моло­дой девушки, похоронившей свою юность и красоту в деше­вых гостиничных номерах, ночами тоскующей по несостояв- шейся жизни.

— Скажи там, чтобы побыстрее проваливали!— донесся из глубины квартиры мужской голос.

Девушка грубо отрезала:

— Не трепыхайся, это мой папаша!

Потом повернулась к Карлу:

— Пап, он пьяный. Ты лучше туда не ходи.

Карл кивнул.

Равнодушные глаза молча следили за его руками. Карл достал из заднего кармана брюк бумажник.