Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 17)

— Вы меня успокоили. Я думала, вы сейчас скажете, что в нем водятся привидения!

— Почему я должна вам это говорить?

Крис вспомнила о своей подруге, известной актрисе, ко­торая жила в Беверли Хиллз и продала дом только потому, что считала, будто в нем обитает привидение.

— Не знаю.—Крис попыталась улыбнуться.—Наверное, из-за того, что вы предсказываете будущее. Я пошутила.

— Это очень красивый дом. Я раньше часто бывала здесь.

— Правда?

— Да, его снимал один мой друг, адмирал. Он мне и сей­час изредка пишет. Его, беднягу, опять отправили в море. Я даже не знаю, по ком я больше скучаю: по нему или по этому дому.—Мэри Джо улыбнулась.—Но, может быть, вы меня сюда еще как-нибудь пригласите.

— Мэри Джо, конечно, с большой радостью. Вы очарова­тельнейшая женщина.

— Ну уж если не очаровательнейшая, то по крайней ме­ре чувствительнейшая из всех ваших друзей!

— Я серьезно. Позвоните мне. Пожалуйста. Позвоните на той неделе.

— Да, конечно, мне наверняка захочется узнать, как здо­ровье вашей дочери.

— У вас есть мой номер?

— Да. Дома в записной книжке.

Что-то было не совсем так. Крис удивилась. В голосе Мэ­ри Джо звучала какая-то странная нотка.

— Спокойной ночи,—попрощалась миссис Пэррин.— И еще раз спасибо за прекрасный вечер.

Крис закрыла дверь и почувствовала, что смертельно уста­ла. Тихая ночь. Что за ночь... Что за ночь.

Она вошла в гостиную и увидела, как Уилли, нагнувшись, расчесывала ворс на ковре в том месте, где было мокрое пятно.

— Я пробовала сводить уксусом,—пробормотала Уил­ли.— Два раза.

— Сходит?

— Может, в этот раз,—засомневалась Уилли.—Не знаю. Сейчас посмотрим.

— Нет, сейчас ничего не увидишь, надо, чтобы ковер высох.

Да уж, действительно очень ценное заме­чание. Толстуха несчастная! Иуда, иди лучше спать!

— Оставь, Уилли. Иди спать.

— Нет, я закончу.

— Ну ладно. Спасибо тебе за все. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мадам.

Крис медленно поднялась по лестнице.

— Великолепное рагу, Уилли. Всем очень понравилось.

— Да, мадам. Спасибо.

Крис заглянула к Регане. Дочь еще спала. Потом Крис вспомнила про планшетку. Может быть, спрятать ее? Или выкинуть? Боже, Пэррин ведь не очень разби­рается в этих делах! Крис и сама понимала, что вы­мышленный друг — это не совсем нормально. Да, пожа­луй, я ее лучше выкину.

Крис колебалась, стоя у кровати и глядя на Регану. Она вспомнила один случай. Дочери было тогда три года. Говард решил, что Регане пора уже спать без бутылочки, и Регана кричала всю ночь до четырех утра, а потом на протяжении еще нескольких дней у нее были приступы истерии. Крис бо­ялась, что такая реакция может повториться и сейчас. Луч­ше подожду немного, пока не проконсульти - руюсь у психиатра. К тому же и риталин пока что не произвел желаемого эффекта.

Она решила подождать. Вернувшись в свою комнату, Крис забралась в кровать и сразу же заснула. Проснулась она от отчаянного, истеричного крика.

— Мама, иди скорей, иди сюда! Я боюсь!

Крис бросилась через холл в спальню Реганы. Девочка визжала. Из спальни доносился скрип пружин.

— Крошка, что случилось? •— воскликнула Крис и вклю­чила свет.—О Боже!

Напрягая все тело, Регана распласталась на спине. Лицо ее было заплаканное и исказившееся от ужаса. Руками девоч­ка судорожно вцепилась в кровать.

— Мамочка, почему она трясется? — закричала она.— Останови ее!

Матрац на кровати резко дергался взад и вперед.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

На краю пропасти

Пока мы спим, неуемная боль редкими толч­ками будет биться в сердце, покуда в отчаяньи и помимо воли нашей не снизойдет к нам муд­рость, посланная богом

Глава первая

Ее снесли в дальний угол маленького кладбища, где зем­ля, скованная надгробными плитами, задыхалась от тесноты.

Месса была такой же печальной и унылой, как и вся жизнь этой женщины. Приехали ее братья из Бруклина, при­шел бакалейщик из углового магазина, отпускавший ей про­дукты в кредит. Дэмьен Каррас наблюдал, как ее опускают в темноту. Горе и слезы душили его.

— Ах, Димми, Димми...

Дядя обнял его за плечи.

— Ничего, она сейчас в раю, Димми, она сейчас счаст­лива.

ОБоже, пусть будет так! О мой Бог! Я про­шу тебя! Молю тебя, пусть будет так!

Его уже ждали в машине, но Дэмьен никак не мог отой­ти от могилы. Воспоминания давили его. Ведь мать всегда была одна... Все это время она терпеливо и покорно ждала, пока Дэмьен вернется. Почему же все теплые человеческие чувства ограничились в нем хранением в бумажнике той са­мой церковной карточки: «Помни...»?

Каррас вернулся в Джорджтаун к обеду, но есть ему со­вершенно не хотелось. Дэмьен слонялся взад-вперед по ком­нате. Приходили с соболезнованиями знакомые иезуиты, об­менивались с ним парой фраз, обещали молиться за нее и уходили.

В начале одиннадцатого явился Джо Дайер. Он с гордо­стью вытащил бутылку шотландского виски и прокомменти­ровал:

— Отличная марка!

— Откуда ты взял деньги? Позаимствовал из фонда для бедных?

— Не будь идиотом, это было бы нарушением обета ни­щеты.

— А откуда же они у тебя?

— Я украл бутылку.

Каррас улыбнулся и покачал головой. Затем достал ста­кан, кофейную кружку и, ополоснув их в крошечном умы­вальнике, промолвил:

— Я верю тебе.

— Такую безоглядную веру я первый раз встречаю.

Каррас вдруг почувствовал знакомую боль. Он отогнал ее прочь и вернулся к Дайеру. Тот уже сидел на его койке и от­крывал бутылку. Дэмьен устроился рядом.

— Ты когда предпочитаешь отпустить мне грехи: сейчас или попозже?

— Лей давай,—отрезал Каррас,—и отпустим грехи друг другу.

Дайер наполнил стакан и кружку.

— Президент колледжа не должен пить,—проговорил он.—Это было бы дурным примером. Пожалуй, я избавил его от большого искушения.

Каррас выпил. Он не поверил Дайеру. Слишком хорошо он знал президента. Это был очень тактичный и добрый че­ловек. Дайер пришел, конечно, не только как друг, его навер­няка просил об этом президент.

Дайер старался изо всех сил: смешил Дэмьена, рассказы­вал о вечеринке и об актрисе миссис Макнейл, выдавал све­жие анекдоты о префекте. Дайер пил немного, но стакан Карраса наполнял регулярно, и Дэмьен быстро опьянел. Дай­ер встал, уложил друга в постель и снял с него ботинки.