Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 124)

Все ошеломленно замерли и тут же принялись неистово хлопать в ладоши, обниматься и целоваться.

— В это невозможно поверить, папа! — воскликнул Марк, бросившись к отцу, чтобы обнять его.

Дэмьен улыбался. Он, пожалуй, был так же взволнован, как и Марк, но не считал нужным выражать свои чувства по­добным образом. Его эмоции были глубоко запрятаны и все­гда строго контролировались.

Единственным человеком, кто остался ко всему этому пи­ротехническому зрелищу совершенно безразличным, был Бу­хер. Он стоял позади Дэмьена и пытался опять поговорить с ним. Склонившись над мальчиком, он зашептал ему в ухо:

— Тринадцатилетие юноши многие расценивают, как на­чало половой зрелости. Мужского начала. Евреи, например, называют его «бар митцвах». В переводе с иврита это означа­ет «Сын Долга», или «Человек Долга».

Дэмьен никак не мог понять, что имеет в виду Бухер. Но мальчику ничего не оставалось, как продолжать играть в веж­ливость.

— Неужели? — спросил он, все еще не отрывая взгляда от фейерверка.

— Ты также будешь отмечен,—произнес Бухер. Дэмьен обернулся и поглядел на него. Глаза их встретились. Бухер мягко заговорил, он почти завораживал своим голосом: - Из­вини, мне придется процитировать из Библии: в «Первом по­слании к коринфянам» говорится: «Когда я был младенцем, то по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое». Время придет, и ты оставишь младенческое и столкнешься с тем, «кто ты».

— А кто я?

Бухер кивнул.

— Великий момент, Дэмьен. Ты, должно быть, уже чув­ствуешь его.

Дэмьена охватило волнение. Поначалу он решил, что Бу­хер добивается его расположения, чтобы как-то польстить Ричарду. Но именно Бухер только что выразил словами то глубокое беспокойство, которое испытывал Дэмьен послед­ние несколько месяцев.

— Думаю, что да,—медленно произнес Дэмьен,—я чув­ствую... не уверен, но я ощущаю, ...что-то происходит со мной... собирается произойти...

— Предчувствие судьбы, не так ли? — улыбнулся Бу­хер.— Оно у всех у нас есть. И у твоего отца, и у Билла Ахер- тона... и у меня.—Он помедлил, а затем с какой-то нарочи­той драматичностью в голосе произнес: — Я тоже сирота, ты этого не знал?

Дэмьен отрицательно покачал головой.

— Поэтому я мог бы помочь тебе преодолеть возмож­ные будущие препятствия. Кстати, ты ведь начал предчув­ствовать свою судьбу с прошлого июня, не так ли? Когда на­ступил твой настоящий день рождения...

Дэмьен был ошеломлен, но не успел он открыть рот, как их позвал Ахертон:

— Эй вы, двое! Присоединяйтесь к нам!

Церемония по разрезанию торта была в самом разгаре.

— Дэмьен, иди же сюда! — нетерпеливо окликнул брата Марк. Он уже готовился задувать свечи.

— И не забудьте загадать желание! — напомнила мальчи­кам Анна.

Дэмьен бросился к Марку, испытывая облегчение от того, что отделался наконец от Бухера. Слишком тягостным каза­лось мальчику общение с этим человеком.

Марк и Дэмьен набрали в легкие воздух и, стремительно выдохнув его, задули все тринадцать свечей, расставленных на торте.

— Молодцы, мальчики,—воскликнула Анна.—Разрезай­те теперь торт. А то мы все жутко проголодались!

— Да, пока мы не начали есть,—заметил Дэмьен,—у ме­ня тут кое-что есть для Марка.—Он полез в карман.

— Ба-а,—хитро протянул Марк,—и я кое-что забыл от­дать тебе. — С трудом сохраняя подобие серьезности, он тоже засунул руку в свой карман.

Размерами и очертаниями подарки мальчиков походили друг на друга как две капли воды. Даже оберточная бумага была одинаковой. Марк начал смеяться:

— Если ты приготовил для меня...

— То же самое, что я приготовил для тебя,—перебил его Дэмьен. Оба они взглянули на Анну и воскликнули:

— Мам!

Счастливо улыбаясь, Анна наблюдала за мальчиками, ко­торые нетерпеливо распаковывали подарки Наконец они вы­тащили наборы красивых армейских ножичков. На сверка­ющих клинках была выполнена гравировка. Раздались одо­брительные возгласы.

— Я как раз такие хотел! — воскликнул Марк и легонько подтолкнул брата локтем.

— Я тоже! — заявил Дэмьен.

Мальчики решили обновить свое сокровище и разрезать праздничный торт Но прежде чем они приступили к этому, Дэмьен своим ножичком неожиданно срезал с верхушки торта одного конькобежца. Затем вдвоем с Марком они вон­зили ножи глубоко в торт под одобрительные возгласы окру­жающих.

На следующее утро лучи яркого солнца, отражаясь и дро­бясь в ледяном панцире озера Женева, заливали все вокруг сверкающим, радужным сиянием На свои собственные средства природа устроила восхитительное дневное шоу, пе­рещеголяв вчерашний вечерний фейерверк

Из озера вытекала речка, изгибаясь, она убегала далеко в лес. Именно здесь проходила сегодня хоккейная битва.

К полудню игра была в разгаре. Хоккейные команды со­ставились в основном из служащих «Торн Индастриз».

На первый взгляд казалось, что хоккей на свежем возду­хе—это всего-навсего чудесное развлечение. Но и Ахертон с его потрясающим внутренним чутьем, и Бухер, бесконечно чуткий к любому изменению эмоциональной температуры, прекрасно сознавали, что происходит в действительности.

По ряду причин хоккей в компании «Торн Индастриз» воспринимался как средство продвижения по служебной лестнице. Ричард Торн, человек глубоко порядочный, без сомнения, был бы невероятно поражен, если бы узнал, что в нижних эшелонах власти его компании классный хоккей­ный игрок считается очень важным лицом, что его молодые и ретивые служащие время от времени проводят свои суб­ботние дни на озере дю Лак, тренируясь под руководством стареющего канадского экс-чемпиона.

Сегодня день выдался на редкость удачным. Все были полны сил, даже пожилые служащие вышли на площадку, пытаясь укротить холод.

Здесь же присутствовали и жены, разодетые в пестрые шерстяные шапочки, шарфики и варежки, теплые мягкие са­пожки; каждая стремилась сегодня походить на девушку из мечты, которой когда-нибудь да грезил любой из присутству­ющих мужчин и которая почудилась ему либо на катке Рок­феллеровского центра, либо на льду одного из местных озер.

Дэмьен и Марк были капитанами. Они бросили жребий, кому первому предстоит набирать команду. Жребий пал на Дэмьена. Он, конечно, тут же воспользовался случаем и пер­вым выбрал своего приемного отца. Ричард забавно раскла­нялся, выказывая нарочитую гордость тем, что его отметили первым, а затем присоединился к Дэмьену.

Марк начал с Ахертона. Строго говоря, игроком тот был неважным, но недостатки с лихвой восполнялись энтузиаз­мом Билла. Ахертон благодарно улыбнулся и заскользил в сторону Марка. Следующим Дэмьен выбрал Бухера. Воз­можно, это был своего рода ответный шаг после вчерашнего, такого необычного разговора. Или Дэмьен вдруг осознал, что Бухер был из породы тех, с кем надо играть в одной коман­де, а не против. Бухер стремительно бросился к Дэмьену и Ричарду, обдав их веером ледяных осколков.

Следующий свой выбор Марк остановил на Пасариане. Ему нравился индеец, хотя, по большому счету, от Пасариана был такой же толк, что на скачках — от задумчивой кобылы. Но дух индейца компенсировал ему неумение играть. На льду он творил чудеса. Пасариан так умел подбадривать игро­ков, что команда неизменно одерживала победу.

Наконец команды были сформированы, очерчены края площадки, и игра началась.

Бухер был умелым игроком, всегда уверенным в себе и идущим напролом. Видимо, он много и упорно трениро­вался. Ричард держался в тени, не выказывая желания играть виртуозно и попасть в центр внимания. Он наблюдал за Бухе­ром и вдруг понял: у Поля начисто отсутствует понимание, что все это — просто игра. Охотничий азарт Бухера насторо­жил и испугал его. Он исподтишка принялся наблюдать за своим приемным сыном.

Даже в этой любительской игре Дэмьен выказывал пора­зительное, особенно для мальчика его лет, мастерство. Мель­кая то здесь, то там, он наслаждался борьбой, сверкал лезви­ями коньков, выписывая на льду замысловатые фигуры. Все восхищенно наблюдали за ним; Дэмьен, ловко и умело ору­дуя клюшкой, большую часть времени не выпускал шайбу и, несмотря на все усилия соперников, именно он определил ход игры.

Чарльз Уоррен предпочел сегодня не играть. Вместо это­го, спотыкаясь, он проковылял на своих коньках к краю реки; окончательно притомившись, стряхнул снег —следы послед­него падения — и неуклюже заскользил туда, где Анна Торн возилась у большой передвижной жаровни. Все слуги были отпущены, поэтому здесь царила на редкость непринужден­ная атмосфера. Анна состряпала уже целую гору гамбурге­ров, булочек с сосисками и жареного на углях мяса — и все это так быстро и толково, будто родилась настоящей кухар­кой.

Заметив Уоррена, жена Ричарда крикнула:

— Что вы хотите?

— Булочку с сосиской,—запыхавшись, бросил Уоррен. Анна протянула ему одну.

— Все?

— Для начала все,—заявил Уоррен.—Я так проголодал­ся, что, наверное, съел бы все ваши сосиски.

Он проглотил за один прием полбулочки и водрузил на оставшуюся часть целую горку лука с соусом.

— Я читала о вашей приятельнице в газетах,—заговори­ла Анна.—Конечно, бесполезно сейчас об этом говорить, но я очень сожалею.

Уоррен кивнул:

— Я никак не пойму, что могло там произойти...

Но Анна уже отвернулась, продолжая наблюдать за игрой.

Уоррен дожевал остатки булочки с сосиской и воровато потянулся за следующей.