Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 126)

Бухер, поставив на стол свой «дипломат», сел. «Надо дать ему возможность выговориться. Попытаюсь угадать, что все это значит. И какой странный вид у Торна,—размышлял Бу­хер.—Воротничок с монограммой на рубашке расстегнут. Отсутствует галстук. Небрит. Конечно, Ричард имел на все это право, но он никогда не позволил бы себе появиться здесь в таком виде, не имея на то определенных причин».

Это была уже не игра, Ричард действительно был взбе­шен.

— Мне необходимо еще одно компетентное мнение по поводу закупки земли в тех краях,—начал Бухер.—Кто лучше...

— А мы уже покупаем эти земли? — испуганно спросил Торн.

— Вы согласились с тем, что я полностью реализую выво­ды своего доклада,—продолжал Бухер, оправдываясь и испы­тывая при этом унижение.—Это явилось условием моего согласия стать президентом компании.

Торн потер обеими руками лицо и вздохнул:

— Но это не означает, что вы можете исключить меня из управления моей собственной компанией. Прежде чем что-то реализовывать, вам вначале следовало бы спросить меня.

— Но вы же были в отпуске,—запротестовал Бухер.— Я решил вас не беспокоить лишний раз. — Произнося эти слова, Поль понимал, насколько фальшиво звучит его объяснение.

— Меня в любой момент можно было найти по телефо­ну,—парировал Торн. Затем он устало опустил голову на грудь и грустно добавил:— Билл никогда бы не принял по­добного решения, не поставив меня в известность.

— Я не Билл,—возразил Бухер.

— А я и не жду от вас, чтобы вы им были,—вскинулся Ричард.—Но я очень рассчитываю, что вы будете соблюдать правила поведения в компании!

Наступило долгое молчание. Торн решил смягчить удар.

— Поль,—начал он,—вы блестящий специалист. И вы, конечно же, заслуживаете, чтобы быть на самом верху. Но, пожалуйста, никогда не забывайте, чья это компания.

— Это больше никогда не повторится.—Похоже, Бухер искренне раскаивался. Он попробовал сменить тему разгово­ра:—Вы искали Пасариана. Зачем?

— Там какие-то неполадки с его установкой П-84,—сооб­щил Торн.—Уолкер начал по этому поводу психовать. Я, ко­нечно, понимаю, что Уолкер всегда чего-нибудь боится: то катастроф, то других неприятностей, но на этот раз он и ме­ня заставил беспокоиться.

— Я позабочусь об этом,—заверил Ричарда Бухер, подни­маясь. Он понял, что беседа закончилась.

— Надеюсь, что так.—Торн дождался, пока Бухер вышел из кабинета, потом встал и подошел к большому окну, выхо­дившему на красивую старую водонапорную башню. Вид из окна, как правило, успокаивал его, но только не сегодняш­ним утром. Торн был слишком огорчен.

Что-то терзало его с момента трагической смерти Ахер- тона, но Ричард не мог объяснить, что конкретно его беспо­коило.

Глава шестая

Курс лекций назывался «Военная история: теория и прак­тика». И хотя название заинтриговывало, на самом же деле эти лекции представляли собой несколько расширенный об­зор наиболее знаменитых сражений. Предполагалось, что они должны вселить в курсантов уважение к воинским до­блестям. Это иногда срабатывало, но в большинстве случаев подростки оставались совершенно равнодушными к боевым заслугам предков. Курс был обязательным, и каждому маль­чику надлежало пройти его.

На сегодняшнем уроке истории присутствовали почти все курсанты из взвода сержанта Неффа. Школьный священник рассказывал ребятам о знаменитом гунне Аттиле. Священник Будмэн был высок, худощав, его черные волосы разделял прямой пробор. Он носил церковный воротник и твидовый пиджак. Читая повествования о жизни и подвигах Аттилы, Будмэн проникал за пределы холодных и бесстрастных стра­ниц, заглядывал в душу воинственного гунна. Священник чув­ствовал, что Аттила был глубоко несчастным человеком, страдальцем, что по-настоящему он никем не был понят. И это роднило его, Будмэна, с великим гунном.

— Этого беднягу,—любил повторять священник,—исто­рия интерпретирует, конечно же, неправильно. Вам необхо­димо уяснить, что Аттила считался среди своих соотечествен­ников справедливым правителем...

Единственным подростком в классе, кто внимательно слушал лектора, был Дэмьен, что явилось неожиданностью даже для него самого, ибо Дэмьен не очень-то жаловал исто­рию. Напротив, он чувствовал какое-то внутреннее сопротив­ление к этому предмету. Однако за последние несколько ме­сяцев Дэмьен вдруг начал испытывать странное и смутное очарование при мысли о тех, кто жил и умер много-много лет назад.

— Меньше всего Аттила стремился к разрушениям,— продолжал священник,—во всяком случае, по сравнению с другими завоевателями до и после него...

Марк и Тедди, который пристроился с некоторых пор к Торнам, затеяли возню. Марк что-то накарябал на обрывке бумаги, и Тедди еле сдерживался, чтобы не захихикать.

— В самом деле,—рассказывал Будмэн,—ведь Аттила так стремился получить всестороннее образование, что при­гласил к своему двору многих ученых римлян...

В этот момент Марк сунул клочок бумаги Дэмьену. Тот глянул на обрывок и, захваченный врасплох, не сумел сдер­жать смех.

Священник замер на полуслове.

— Кто смеялся? — спросил он.

Дэмьен тотчас вскочил:

— Я, господин священник.

— Подойди сюда и захвати с собой этот листок.—Дэ­мьен немедленно исполнил приказание.

Марк беспокойно заерзал на стуле, Тедди слегка пихнул его в бок.

— Ну и дела,—прошептал он.

Курсанты с любопытством наблюдали за происходящим.

Будмэн взял в руки клочок бумаги. На нем был нарисо­ван он сам: в высоком церковном воротнике и верхом на ко­не. Над собой священник держал несколько вражьих голов.

Будмэн похолодел. Получалось, что насмехались даже не над ним, а над его обожаемым Аттилой. И делал это один из самых толковых ребят.

Будмэн скомкал рисунок и выбросил его в мусорную кор­зину.

— Итак,—произнес он после драматической и, как ему казалось, наводящей страх паузы,—у нас в классе объявился художник. Торн, я, похоже, навожу на вас скуку? Вы, конеч­но, все знаете о подвигах Аттилы?

Глубоко вздохнув, Дэмьен ответил:

— Кое-что, сэр.—И сам удивился своему ответу.

— Кое-что, да? —повторил священник с тем же сарказ­мом.—Вот если бы Аттила так же знал всего-навсего «кое-что» о военном деле, мы бы сегодня и имени его не вспомнили.—Он прищурил глаза.—Торн, а вы что-нибудь, кроме своего имени, знаете? Что-нибудь об Аттиле или ри­млянах?

Дэмьен еще раз глубоко вздохнул:

— Думаю, что да, сэр.—Но он же ничего не знал! Что за чертовщину он вдруг понес?!

В классе зашушукались, обсуждая, что за штуку затеял Дэ­мьен. Всем было известно, что прямая конфронтация была не в его духе.

— Значит, «думаете, что знаете»,—передразнил мальчика священник.—Ну что ж, сейчас мы это выясним, не возража­ете? Ответьте мне, Торн, какова была численность войска Ат­тилы, когда тот завоевал Галлию?

— Примерно полмиллиона человек, сэр,—заявил Дэ­мьен, даже не успев удивиться, откуда в его голове появился ответ. И тут же как будто со стороны услышал сам се­бя: — Но он был разбит Аэцием в битве при Шалоне в 451 го­ду. Он вернулся назад, завоевал Северную Италию, но не до­шел до Рима.

Будмэн опешил. Он не ожидал этого. Но класс ждал, и не в его правилах было сдаваться. Придется доводить опрос до конца. В любом случае ответ мальчика напоминал скорее цитату из энциклопедии. Возможно, Торн принадлежал к та­кому типу учащихся, которые знали все наизусть,—такие все­гда отвечали, что Америку в 1492 году открыл Колумб, но они не имели представления о том, что искал-то путешест­венник Индию.

Будмэн решил задать вопрос на сообразительность.

— А почему Аттила не дошел до Рима?

И снова Дэмьен ни на секунду не задумался.

— Считается, что это заслуга папы Льва I, его диплома­тии. Но настоящая причина крылась в отсутствии прови­зии...—Здесь Дэмьен на мгновение заколебался, Будмэну по­казалось, что мальчик сбился. В сознании Дэмьена тем време­нем всплыло жуткое видение венерического заболевания, и мальчик пытался подобрать слова, чтобы объяснить это. На­конец он произнес: —И, кроме того, армия была подкоше­на... чумой.

Несколько курсантов уловили суть заминки и захихикали. Дэмьен покраснел.

Священник был взбешен.

— Тихо! —заорал он на курсантов. Затем, опять повер­нувшись к Дэмьену, решил подловить мальчика на каких-ни­будь малоизвестных фактах и покончить наконец с этим тя­гостным инцидентом.

— Когда родился Аттила?

— Это неизвестно, сэр.

— Дата правления?

— С 434 по 453 год нашей эры, сэр. Умер от носового кровотечения во время... м-м-м... празднования своей послед­ней свадьбы.

На этот раз взорвался уже весь класс.

— Замолчать!— взвизгнул священник, и его уверенность пошатнулась. Он вплотную подошел к Дэмьену и прогово­рил прямо в лицо мальчику, будто испытывая его:

— Как звали его брата?

— Бледа.—И снова Дэмьен не ограничился этим про­стым ответом. Мальчик, вдруг наполнившись каким-то могу­чим и всесильным знанием, начал его излучать. Глаза Дэмье­на заблестели. Казалось, что пульсация этого знания распро­страняется по всему классу. Она словно обрела материаль­ность. Дэмьен вдруг узнал все о гунне Аттиле, но он не мог понять, откуда пришло это озарение. Он как будто раство­рился в мозге Аттилы. Дэмьен читал его мысли и фантазии, как будто они были его собственными. Ему внезапно показа­лось, что он знал Аттилу в одной из своих прошлых жизней.

А может, он им и был когда-то?