Уиллоу Винтерс – Ты моя надежда (ЛП) (страница 21)
Я наношу еще один удар, когда Лиам наклоняется ко мне, и его голова откидывается назад. Резкий удар приходится прямо на его подбородок, и я чувствую боль в костяшках. У Лиама разбита губа, и он сбит с толку. Когда я бросаюсь вперед, Эван перехватывает мой кулак, и поворачивает свой корпус так, что я вынужден упасть вперед.
У меня перехватывает дыхание, и я борюсь еще сильнее, когда слышу крик Джулс. Я не вижу ее и не вижу Лиама. Я отталкиваюсь назад, но Эван — сильный ублюдок.
— Прекрати, — произносит Эван сквозь зубы, когда звук подъезжающей машины привлекает мое внимание. Я поднимаю глаза и вижу фары, но никто не выходит. Никаких сирен. Это не копы… пока.
— Подумай о Джулс, — говорит он мне в затылок, пока я пытаюсь избавиться от его хватки. — Это только ради Джулс, хорошо? — говорит он, когда я перестаю сопротивляться.
Я смотрю вниз на землю, на Лиама, лежащего на снегу, испещренном красными пятнами. Он приподнялся на локте и лежит на боку. В ярких полосах света от фар лимузина кровь сияет ярко-красным на фоне чистого белого снега.
Лиам плюет, и еще один всплеск красного окрашивает землю.
— Мейсон, — кричит Джулс, подбегая ко мне, и в ту же секунду, когда я обращаю на нее внимание, Эван отпускает меня.
Мои мышцы все еще напряжены и я готов к схватке. Мои кулаки все еще сжаты, даже когда она утыкается мне в грудь. Я целую ее в волосы, когда слышу, как открывается дверь лимузина. Вокруг собирается слишком много людей — слишком много свидетелей.
— Уходи, — говорит мне Эван тихим голосом. — Я разберусь.
Он кивает мне за спину, и я бросаю взгляд на белый лимузин, прежде чем кивнуть в ответ. Жесткой щетиной подбородка касаюсь волос Джулс.
— Иди! Просто убирайся отсюда к чертовой матери, — говорит Эван сквозь стиснутые зубы, когда я встречаюсь взглядом с его кристально-голубыми глазами.
Глава 18
Джулс
Я прохожусь ногтем большого пальца по остальным пальцам. Я не стала наносить лак, хотя сейчас жалею об этом, так как был бы повод его снять. Я всегда так делала, когда нервничала.
Я возвращаю свой взгляд к Мейсону. Он откинул голову на подголовник, и она слегка вздрагивает, когда лимузин наезжает на лежачего полицейского. Его руки сложены на коленях, костяшки пальцев разодраны и в крови, а взгляд устремлен в потолок. На щеке проступает синяк, губа разбита. Мне так хочется прикоснуться к нему, чтобы утешить.
Он не произнес ни слова. Мы едем в полной тишине.
Я тяжело сглатываю, когда он поворачивается ко мне и пристально смотрит мне в глаза. У меня начинает покалывать кожу и мне хочется отвести взгляд, но не могу. Это безнадежно.
Он облизывает нижнюю губу, кончик его языка скользит вниз по порезу, одновременно Мейсон кладет руку мне на бедро. Я наблюдаю, как он сглатывает, а затем тяжело втягивает в себя воздух, все это время удерживая мой взгляд. Даже слепой увидит, что он разбит.
— Ты в порядке? — спрашивает он низким голосом, глубоким и пронизанным болью.
— А ты? — Я задаю вопрос в ответ с такой же искренностью, но Мейсона больше интересует мое состояние.
— Я имею в виду, после того, как Лиам схватил тебя?
У меня нарастает ком в горле, когда я вспоминаю.
Я качаю головой, закрываю глаза и перед глазами встает взгляд Лиама. Я вздрагиваю и обхватываю себя руками. Мейсон немедленно притягивает меня к себе, удерживая. Он никогда не перестает утешать меня. Мне легче дышится, когда я окутанная его теплом кладу голову ему на грудь. Мне нравится, как он относится ко мне, но только на этот раз я хочу быть тем, кто утешит его.
Какое-то время он мягко укачивает меня. Когда я успокаиваюсь, на меня начинает давить чувство вины. Оба раза, когда я пыталась уйти от Мейсона, мне потом приходилось сожалеть и раскаиваться в своих действиях.
— Мне не следовало выходить на улицу, — говорю я, давая время Мейсону осознать мои слова.
— Зачем ты вышла? — Мейсон спрашивает меня, и это только усиливает обиду. Я не отвечаю. Вместо этого я отвожу взгляд, моя щека все еще покоится на его плече, а он все еще обнимает меня.
Я слышу, как он сглатывает и сдавленно выдыхает, прежде чем снова начинает слегка покачивать меня, как ребенка. Но при этом он не отпускает меня и больше не задает вопросов. Я благодарна ему за это.
— Прости, — шепчу я, наблюдая, как огни города размытым пятном проносятся мимо нас.
— Тебя? — удивляется Мейсон.
В голосе нет враждебности или любопытства. Просто вопрос, лишенный всех эмоций, словно их не было минуту назад.
— Меня.
Мы снова молчим, и вздрагиваем, когда лимузин в очередной раз наезжает на лежачего полицейского. Неожиданно Мейсон целует меня в волосы и усаживает себе на колени.
— Все в порядке, — произносит Мейсон, проводя рукой по моим волосам к спине, утешая. Он нежно целует меня в плечо и шею, а затем нежно целует в губы, прежде чем посмотреть в глаза. Он грустно улыбается мне, а затем целует.
— Все в порядке, я понимаю, — с грустью произносит он.
Я не ждала его прощения и это разрушает меня. Его любовь и преданность моему счастью — это именно то, что может полностью меня погубить.
— А ты? — Я еще раз искренне спрашиваю его, отчаянно пытаясь перевести внимание на него и утешить. Я никогда не забуду выражение его глаз, когда он оставил меня. Когда повел себя, как первобытный человек. То, как он дрался с Лиамом… из-за меня.
Слова застревают в горле, когда я, наконец, наклоняюсь к нему и провожу кончиками пальцев по едва заметному синяку.
— Прости, — шепчу я.
Он поворачивает голову, захватывает мои пальцы своей рукой и целует их кончики, прежде чем взглянуть на меня.
— Тебе не за что извиняться, Джулс. — Его взгляд полон искренности. — Не за что.
Слезы щиплют мне глаза, и я не знаю, из-за чего именно. Страх перед тем, что произошло сегодня вечером? Желание убежать от того, во что превратилась моя жизнь?
Или любовь, которую я испытываю к этому человеку.
Может быть, это что-то на уровне инстинктов — хотеть остаться с тем, кто будет бороться за тебя, защищать. Может быть, я чувствую, что в долгу перед ним за то, что он сделал. Все, что я знаю, это то, что не могу отрицать то, что чувствую.
Он пристально смотрит мне в глаза, берет за подбородок и переводит взгляд на мои губы.
— Ты нужна мне, Джулс. Даже если это не по-настоящему…, — его голос прерывается на этом, но он, собравшись, продолжает, хотя в глазах плещется боль. — Прямо сейчас мне просто нужно почувствовать, что ты снова любишь меня.
Его рука скользит мне за голову, удерживая меня, пока его пальцы запутываются в моих локонах, а его горячие губы прижимаются к моим. Я прижимаюсь губами к его губам и приоткрываю их, когда он проводит по ним языком. Мое тело подчиняется ему, и он пользуется этим в полной мере, толкаясь в меня, пока моя спина не ударяется о сиденье, и он устраивает свои бедра между моих ног. Он прижимает мои бедра вниз, толкаясь вверх, все время крадя поцелуи и усиливая интенсивность. Я отрываюсь, чтобы сделать вдох.
Моя грудь вздымается, когда он покусывает мою шею, желание пронзает меня, заставляя соски затвердеть.
— Я люблю тебя, Джулс, — шепчет он в изгиб моей шеи.
Мое сердце болит. Я хочу любить этого мужчину не из-за его мужественности, не из-за его поступков, а из-за того, как я к нему отношусь. Настоящие отношения любви-ненависти. Горячо и холодно.
Я вижу, как падаю в его объятия, одновременно строя планы, как выскользнуть из его постели поздно ночью. Я разрушена безвозвратно, и виню в этом только себя.
Глава 19
Мейсон