Уиллоу Винтерс – Ты моя надежда (ЛП) (страница 23)

Я киваю, не веря в то, что смогу ответить вслух. Он кивает, хотя и не смотрит мне в глаза.

— Твоя мать… — начинает он снова и тут же останавливается. Он отмахивается от этой мысли, качая головой и полностью прекращая обсуждение. Я никогда не видел своего отца таким потрясенным.

— Я не вижу, чтобы кто-то, кроме Олсена, мог желать смерти тебе или Джулс. Даже если бы это было из-за денег, то я ясно дал ему понять, что долг передо мной недействителен. Так что твое убийство, скорее всего, было бы связано с какой-то ссорой между вами двумя.

Он, наконец, снова смотрит мне в глаза.

— После прошлой ночи между вами двумя должно быть что-то…. Несомненно.

Я не знаю, что заставило Лиама пойти за Джулс прошлым вечером. Я не думал, что он способен на такое. Высокомерный осел, да. Но мужчина, способный обидеть женщину? Я раздражаюсь от этой мысли. Любой мужчина, который сделал бы что-то подобное, нельзя называть мужчиной.

— Если не Олсен, то кто же еще?

У меня волосы встают дыбом, по коже пробегает холодок. Я сомневаюсь, что расскажу своему отцу об Андерсоне всю правду. У меня больше никого нет, я прижат спиной к стене, и это ради Джулс. Я бы сделал все для Джулс. Если это означает признание в убийстве убийце, пусть будет так.

— Я убил Джейса Андерсона, и кто-то об этом знает, — говорю я и смотрю ему в глаза.

Я жду реакции, и единственное, что получаю — он морщит лоб, наклоняет голову набок, размышляя.

— Понятно, — произносит он через мгновение и снова отворачивается, стучит ногой по полу, раздумывая. — Из-за Эйвери, я полагаю?

Я киваю. У него хватает достоинства выглядеть пристыженным на долю секунды.

— Ты не любил ее и не хотел. Ты часто мне об этом говорил.

— Это не значит, что правильно, — говорю я и хватаюсь за подлокотники, чувствуя, как во мне поднимается гнев, но отец поднимает руки одновременно в знак защиты и понимания.

На мгновение становится тихо, и только слышно тиканье часов, отсчитывающих секунды. Мой отец осознает правду о том, что произошло. Наконец, он поднимает глаза.

— Ты мог бы прийти ко мне.

— Я был зол на тебя, — произношу я, и вижу, что его глаза вспыхивают негодованием.

Как будто сейчас он сложил все кусочки воедино.

— Вот почему Джулс пошла в полицию? Она знает?

— Да.

Я проглатываю комок в горле.

— Кто еще знает? — спрашивает меня отец, к счастью, оставляя наши с Джулс проблемы за рамками разговора. — И что именно они знают?

— Не знаю, — говорю я, и он щелкает языком по небу. — Джулс получила анонимное письмо.

Бумага лежит в моем бумажнике, пока мы разговариваем, но я не показываю ее ему.

— Это было предупреждение, чтобы она убиралась от меня подальше.

— Кто-то знает, что ты убил Джейса, предупредил ее, чтобы она держалась от тебя подальше… но потом попытался убить ее? — спрашивает отец в замешательстве.

Я киваю головой, полностью понимая отсутствие логики.

— Я не думаю, что они планировали что-то делать, когда дело дошло до Андерсона. Они только сказали Джулс, чтобы отомстить мне. А потом попытались ее убить, чтобы замести следы.

— Кто мог это сделать? — спрашивает отец.

Я про себя думаю, что именно ты, но не произношу это вслух. Хотя мне и не нужно этого делать.

На его лице появляется выражение недоверия, прежде чем он полностью поворачивается в своем кресле и открывает дверцу шкафа. Я смотрю в отражение стекла, отчетливо вижу сейф и, более того, цифры комбинации, которую он набирает.

Это та же комбинация, которая была у него в гараже, когда я был ребенком. Я отрываю взгляд от отражения, когда он снова смотрит на меня, держа в руке стопку фотографий, и пинком ноги захлопывает дверцу сейфа, а затем и шкафа.

— Я не был уверен, должен ли я показывать тебе это или нет, — говорит отец и тяжело вздыхает. — Это усложнило бы отношения между тобой и Лиамом.

Я опускаю взгляд на фотографии, а затем снова возвращаю его к лицу отца. Джейс Андерсон и жена Лиама, Сесиль?

— Невозможно, — произношу я.

— Они разводятся, так что я предполагаю, что Лиам каким-то образом узнал об их романе, — рассеянно говорит мой отец. — Лиам. А, может, его жена? — говорит мой отец, пожимая плечами. — В любом случае, я уверен, что теперь, когда покушение провалилось, я сомневаюсь, что они попытаются сделать это снова.

Его последнее заявление застает меня врасплох, и я отрываю взгляд от доказательств измены Сесиль, чтобы оценить реакцию моего отца.

— Я держу ухо востро и жду ответа от определенного человека, — говорит он, затем слегка качает головой. — Но, согласно моему источнику, никто ничего не знает.

Я не могу себе представить, насколько глубока порочность моего отца, что у него есть связи в таких кругах. Мой отец продолжает, не глядя на меня.

— Я разговаривал с комиссаром. Я ждал этого. Знаю, что у того, что произошло прошлым вечером, есть последствия. Лиам охотится за мной.

— Возможно, тебе придется явиться на допрос. Тебя ни в чем, конечно, не обвинят. Но они должны все сделать так, чтобы казалось, будто они проявили должную осмотрительность.

Тэтчер принадлежит лишь одной стороне зала суда. Это высказывание, которую мужчины в моей семье повторяли годами.

— Мне нужно идти, — говорит мне отец, поднимаясь со своего места и указывая на дверь. — Если на этот раз тебе понадобится помощь, дай мне знать.

Глава 20

Джулс

Не гнев и не тлеющий огонь,

Не та любовь к нему, что душу греет,

Мое здесь сердце плачущее кровью,

Его желаю, его люблю.

Моя душа разорвана, разбита,

Ее нельзя уж склеить никогда.

Но то что я себя лишь ненавижу,

В отчаянье меня лишь погружает.

Прошло семнадцать дней с тех пор, как я получила анонимное письмо по почте.

Каждый день Мейсон смотрит на меня, как будто знает, что я планирую уйти. Я не уверена, что уход — это выход, впрочем, я также не уверена, что мне следует остаться.

Когда я расчесываю волосы, готовясь ко сну, дверь спальни со скрипом открывается. Я не сомневаюсь, что сегодня ночью он будет спать со мной в одной постели. Он тихо входит в комнату, закрывая за собой дверь. Левая сторона его лица в синяках и порезах, но почему-то это только добавляет ему красоты. Принц, раненный в бою, спасающий свою принцессу.

Я почти рассмеялась. Но тут же эта мысль улетучивается, потому что Мейсон поворачивается, чтобы взглянуть на меня, пока дверь со щелчком закрывается. В комнате полумрак и единственным источником освещения является маленькая лампа на прикроватной тумбочке. Тени заостряют черты его лица, что выбивает меня из колеи.

Между нами происходит что-то странное. Мейсон хочет прикоснуться ко мне, он все время приближается, кружит вокруг меня, как коршун, и ждет.

Что действительно безумно, так это то, что я разочарована из-за этого, схожу с ума оттого, что вообще испытываю к нему какое-то влечение, но меня тянет к нему, как мотылька на пламя.

Он поднял меня, когда я упала. Он защищал меня, когда я была слаба.

И хотя я ненавижу его за то, что он сделал, Мейсон — единственная причина, по которой я все еще жива.

— Ты не можешь прятаться здесь вечно, Джулс, — нерешительно произносит Мейсон с легкой улыбкой на губах, которая не касается его глаз.

Он легко сокращает расстояние между нами, и я позволяю ему это сделать. Он нежно касается своими губами моих, и мне кажется, что это будет нежный поцелуй, но Мейсон углубляет его, и я бессознательно наклоняюсь к нему. Я не осознавала, как сильно мне не хватало его прикосновений.

Мейсон стонет мне в рот, пока глубоко целует, ни черта не сдерживаясь. Хотела бы я сделать то же самое, но ловлю себя на мысле о том, что заставляю себя держаться от него подальше, быть настороже рядом с ним. Я не могу позволить себе снова упасть. И не буду. Я категорически отказываюсь давать ему этот шанс, так как знаю, что он никогда меня не отпустит. И я не знаю, кем стану, если позволю этому случиться.

Я прерываю поцелуй прежде, чем он закончит его, но Мейсон только сильнее толкается в меня языком, желая большего и давая мне точно знать, что ему нужно.