Уиллоу Винтерс – Несовершенный (ЛП) (страница 30)
— Нам просто нужен последний чек от твоего отца.
— Нам от него ни хрена не нужно, — выдыхаю я и кладу оба локтя на стол.
— Что?
Лиам ждет ответа, а я уже и забыл, что мы говорим по телефону.
— Ты что, пьян? — спрашивает Лиам, едва скрывая гнев, и я не знаю почему.
— Нет, — поспешно отвечаю я, но знаю, что это не так.
— Что с тобой, черт возьми? — спрашивает он. — Что произошло между вами?
— Мы не будем ничего брать у моего отца.
Это все, что я могу сказать.
— Черт. Нам нужны эти средства к понедельнику, — голос Лиама тверд, но в нем слышится паника.
— Мы найдем кого-нибудь другого.
Я прищуриваюсь и стараюсь дышать ровно. И обрести решимость. Я отказываюсь быть обязанным такому человеку, как он. Отказываюсь играть по его правилам.
— К понедельнику? — он повышает голос, Лиам не может в это поверить. — Мейсон, мы не сможем. Мы проиграем сделку. Желающих много. Потребовался почти год, чтобы получить ее.
Лиам начинает нервно перечислять все причины, по которым мой план провалится. Как мы разоримся. Как все вокруг разрушится.
Хотя я уже знаю это и без него.
Я встаю, оставляя стакан на столе, а бутылку виски открытой, беру телефон и выхожу из столовой.
— Мне плевать, — я делаю глубокий вдох, прислушиваясь к тишине на другом конце провода. — Я не возьму у него больше ни цента.
Даже если это убьет меня.
Глава 25
Джулс
Свежий воздух наполняет мои легкие, пока я стою на железном балконе. Густые дубы не полностью защищают от городского шума. Я всегда любила цвета осени. Редеющая густо-зеленая листва, меняющая свой цвет на ярко-красный и оранжевый.
Скоро листья опадут и превратятся в тлен, а весной природа возродится вновь.
Закутавшись в кашемировый плед и потягивая горячий чай из тонкой фарфоровой чашки, я наслаждаюсь бледно-зеленой красотой, которую так люблю. Но не сегодня.
Несправедливо, что природа может восстанавливаться. Это неправильно, что жизнь продолжается после смерти… только для тех, кто этого заслуживает.
Я делаю глубокий вдох, в попытке успокоиться, а затем откручиваю крышку фляжки и наливаю немного настойки в чай. Из меня вырывается тихий смешок, когда жидкость смешивается с теплым чаем. Настойка, ага. Правильнее сказать, водка.
Раньше, чтобы унять боль, я использовала настойку и этого было достаточно.
Но глотки превратились в бутылки, так как я хотела почувствовать онемение.
И сегодня один из таких дней.
Если я смогу просто встать с постели и успокоиться, то можно считать, что день удался. Эти слова я повторяла себе снова и снова, когда умер Джейс. Иногда так и было. Это можно сравнить с простынью, которую достаточно натянуть и разгладить складки, чтобы скрыть прошлое и привести в движение повседневную рутину.
Иногда все это просто самообман. Все то время, что я проводила с Мейсоном. Просто какая-то фантазия о том, что жизнь может наладиться. Как будто трещины в стекле не существовало или она могла каким-то образом затянуться.
Я делаю глоток чая, но от этого в горле еще больше пересыхает. Ставлю чашку на блюдце и вдыхаю прохладный воздух, прежде чем закрыть лицо руками. Прижимаю ладони к воспаленным, покрасневшим глазам.
Уже очень давно я не чувствовала себя такой опустошенной. С тех пор, как мое сердце словно разорвали.
В этом нет никакого смысла. Я забыла о нем, делала успехи. Истинный прогресс в исцелении — быть в порядке с уходом Джейса.
Я была в порядке.
Впервые после его смерти я почувствовала, что у меня есть причина быть счастливой. Как будто это нормально для меня — быть счастливой.
Я оглядываюсь через плечо, протирая усталые глаза рукавом шелковой блузки. Мне показалось, что я кого-то слышу. На секунду мне показалось, что я слышу скрип старых половиц, как будто кто-то находился позади меня.
Моя первая мысль, что это Мейсон. Что он вернулся и не принял «нет» в качестве ответа. Я закатываю глаза, чувствуя, как мое сердце сильно сжимается в груди.
Я не выдержу. Это должен был быть просто секс, черт возьми. Но теперь я знаю, что это такое. Все кончено.
Снова усаживаюсь на железный стул и беру блокнот. Я так давно не писала стихи, так, какие-то каракули. Свободная поэзия. Наверное, я ленива, ведь здесь целая история. О том, как мы с Джейсом познакомились, когда были молоды. Как хорошо подходили друг другу, и все говорили нам, что мы созданы друг для друга.
Я закрываю глаза, вспоминая, как звонили школьные колокола, когда мы шли по тротуару, чтобы попасть в класс. Я потерлась костяшками пальцев о его руку в ожидании и надежде. Для него это было очевидно. Может быть, это я сделала первый шаг, но он выбрал меня. Он переплел свои пальцы с моими и не отпускал. Он был хорошим человеком, а не совершенным. Но он был добр ко мне. Или мне так казалось.
— Черт, — произношу себе под нос и понимаю, что у меня дрожит голос.
Говорят, когда кто-то умирает, вспоминается лишь хорошее. Но, черт возьми, иногда вспоминается и плохое. И я не хочу испытывать чувство вины, не хочу злиться на того, у кого нет шанса защитить себя.
Я чувствую себя сукой из-за того, что записывала в блокнот сцены наших ссор. Позволяла словам течь рекой и выплескивать все свои чертовы воспоминания. Его неверность.
Я снова слышу этот звук. Скрип половиц за спиной, и по моему телу пробегает холодок.
Все эмоции, которые превратили меня в развалину, быстро заменяются чувством страха. Я медленно поворачиваюсь, не могу вымолвить ни слова.
У меня нет ни сил, ни смелости спросить, кто находится позади меня.
Но мне это и не нужно. Я выдыхаю, когда вижу пушистый хвост.
— Бутс, — зову я соседскую кошку, прижимая руку к сердцу. — Вот, ты зараза.
Должно быть, она прокралась внутрь через открытую балконную дверь, пока я стояла и размышляла о своей несчастной жизни. Между моим домом и соседним имеется арка, и Бутс очень любит сидеть на моем балконе. Я делаю несколько шагов в спальню и поднимаю на руки маленькую полосатую кошку. Она такая мягкая и мурлычет от удовольствия, когда я ее глажу. Но это длится недолго. Ей быстро надоедает внимание, и я уже знаю, каковы ее когти, когда ей что-то не нравится.
— Ты же знаешь, что тебе нельзя здесь находиться, — ругаю я ее.
Ощущая усталость, я вывожу ее на балкон и закрываю дверь перед ее носом. В тот же самый момент на кровати начинает звонить телефон.
Балкон находится у входа в спальню, поэтому мне приходится быстро идти, чтобы успеть вовремя добраться до кровати. Я успеваю схватить телефон, пока он не перестал звонить.
— Алло.
— Джулс, как ты? — спрашивает Кэт — Я звоню, чтобы узнать, все ли с тобой в порядке.
— В растрепанных чувствах, — отвечаю я.
У меня сдавило горло от эмоций. Так вот на что похоже расставание? Или это сожаление? Я не знаю, что и думать. Полагаю, что это одно и то же.
— Боже, это, наверное, тяжело.
Я киваю, но не произношу ни звука.
— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает она.