Уиллоу Роуз – Вспомни, что ты сделала (страница 4)

– Просто устала, – ответила я.

– Ага, так я тебе и поверил. Я тебя знаю с трех лет, меня не обманешь. Выкладывай, что произошло, Ева Рэй.

Я вздохнула и взяла папку. Помедлив несколько секунд, открыла ее на первой странице и ткнула пальцем в имя сестры. Мэтт прочитал его и поднял на меня изумленные глаза:

– Шутишь?

– Если бы… Теперь ее зовут так. И живет она здесь, во Флориде.

Глава 5

Их держали в тесной, душной каморке. Грудь Карины судорожно вздымалась и опускалась: в спертом влажном воздухе ей никак не удавалось выровнять дыхание. Рядом на матрасах спали Ава и Тара. У Карины кружилась голова, и это происходило каждый раз при ее пробуждении в этой комнатушке с толстыми бетонными стенами.

В их тюрьме не было окон, и девушка потеряла счет времени. Мыслями она постоянно возвращалась к тому страшному моменту, когда впервые очнулась после нападения. Она лежала на ковре – Карина хорошо запомнила, что он был бежевым. Голова раскалывалась от боли, и девушка не понимала, где она и что с ней. Она позвала маму, но потом, к своему ужасу, нащупала у себя на шее цепь. Заметавшись, она попыталась ее сорвать. Безуспешно. Девушка в отчаянии закричала.

К ней подошел человек в маске и ударил ее кулаком в лицо, чтобы заставить замолчать. Ему это удалось. Карина упала навзничь, перед глазами у нее все поплыло. Незнакомец с силой потянул цепь, и Карине ничего не оставалось, как последовать за ним на четвереньках. Там был какой-то коридор и… что же еще? Ах да, книжный шкаф, который похититель сдвинул в сторону. Затем он откинул ковер, и под ним обнаружился люк. Человек в маске вдел крюк в петлю на крышке люка и начал ее поднимать. Карина затуманенными глазами смотрела, как перед ней разверзается черная дыра, и тут впервые услышала голос своего похитителя.

– Залезай, – приказал он.

Как Карина ни старалась сфокусировать взгляд и подавить панику, ей это не удалось. Она снова закричала и снова получила удар в лицо, а затем и пинок в живот.

– Лезь, кому сказал!

Всхлипывая, Карина спустилась в темноту. Незнакомец последовал за ней. Пройдя по узкому проходу, они оказались перед маленькой дверью, за которой скрывалась каморка с тремя матрасами на полу.

Мужчина затащил Карину внутрь и прикрепил цепь к металлической перекладине на стене. Длины цепи хватало лишь до угла: там стояли два ведра – для туалета и с кормом типа собачьего, а также небольшой тазик с водой, из которого подружки должны были лакать, уподобляясь животным.

Пару дней Карина отказывалась есть и пить, но потом сообразила, что если она хочет выжить, то ей нужно приспосабливаться к условиям. В грязном, порванном лазурном платье она на четвереньках ползла в угол и жадно лакала из тазика, пока Ава и Тара спали. Воду в тазу меняли раз в день, и тому, кто приползал первым, доставалась чистая холодная вода.

Однажды Ава перепутала ведра и помочилась туда, где была еда. За это похититель жестоко ее избил, и она пару часов лежала без сознания.

Карина смотрела на спящих подруг и спешила наесться, пока они не встали. Глядя на свои отросшие ногти, проводя языком по покрытым плотным налетом зубам и ощущая сильный запах немытого тела, она пыталась определить, как долго они находятся в подземелье. Но гораздо сильнее ее волновало другое: сколько похититель собирается их здесь держать и что с ними будет, когда они ему наскучат?

Глава 6

Приехал курьер. Я крикнула детям, чтобы спускались, и пошла забирать пиццу. Вернувшись на кухню, я увидела Мэтта с папкой в руках. Его явно ошарашили новости о моей сестре.

– Обалдеть! Кто бы мог подумать!

– Да, неожиданно, – пробормотала я, делая вид, что меня это не очень-то волнует, и поставила пиццу на стол. Пахло божественно, и я сразу схватила кусочек.

Мэтт открыл папку и, покачивая головой, принялся рассматривать фотографию.

– Потрясающе! Келли Стоун – твоя сестра! У тебя в родственниках голливудская актриса, настоящая знаменитость!

– Не зря мне ее лицо смутно казалось знакомым. Я ее видела в «Шоссе» и еще в одном фильме – там парень путешествовал во времени, помнишь?

Мэтт уловил мое настроение и оторвался от фото:

– Ева Рэй, что не так? Не слышу радости в голосе.

– Понимаешь, – я положила пиццу обратно в коробку, – мне, во-первых, надо переварить полученную информацию. А во-вторых, я расстроилась. Вряд ли я смогу с ней повидаться.

– Это еще почему?

– А как ты себе это представляешь? Просто подойти к актрисе из Голливуда и заявить: «Здрасте, я ваша сестра. Помните, как вас похитили из “Уолмарта”?» Так, что ли?

– А почему бы и нет? – удивился Мэтт. – Ну да, она будет в шоке. Как и любой на ее месте. Но, мне кажется, каких-то дополнительных сложностей, связанных с тем, что она знаменитость, нет.

Я не знала, что ответить, и пожала плечами.

По лестнице затопали дети, и я жестом попросила Мэтта прекратить разговор.

– Ура, пицца! – завопил Алекс.

– А мяса-то в ней сколько! – я с улыбкой протянула ему кусок.

Глаза Алекса заговорщически заблестели:

– Не бойся, я не скажу бабушке.

Он рванул к столу и уселся на стул.

– Мам, ты что, учишь его врать? – поинтересовалась Кристина, получая свою порцию.

– Ешь давай, – усмехнулась я.

– Ой, с мясом? – спросила Оливия. – А я уже начала привыкать к веганской еде.

Она вынула один из наушников, и оттуда загрохотала музыка.

– Ты шутишь? – уставилась я на дочь. – Ты же вроде терпеть не могла бабушкину стряпню.

– Кто там терпеть не может бабушкину стряпню? – раздался голос от входной двери.

«Блин, попались!» – пронеслось у меня в голове.

Мама стояла на пороге, побрякивая ключами от машины, – нарядная, с сумочкой через плечо. С застывшей улыбкой она перевела взгляд с огромной пиццы на физиономию Алекса – губы у него лоснились, изо рта свисали тягучие нити сыра.

– У вас праздник, судя по всему. Что ж, понимаю ваше желание расслабиться в мое отсутствие, раз в остальное время вы вынуждены есть мои отвратительные блюда.

Мама была очень уязвлена. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Мам, я…

– Не стоит ничего говорить, Ева. У меня был насыщенный день. Я пойду спать.

Она развернулась и собралась уходить.

– Подождите-ка, миссис Томас! – воскликнул Мэтт. – Я попробовал ваш рулет. Очень вкусно!

Надо же, подлизывается. Я метнула на него недоуменный взгляд.

– Что ты так смотришь? Я правду говорю, – Мэтт пожал плечами.

– Я рада, Мэтт. Спокойной ночи, – устало произнесла мама.

– Мама, ты…

Но было слишком поздно – она ушла к себе. На душе у меня кошки скребли. Желая нас порадовать, мама каждый вечер стояла у плиты, и кое-что получалось вполне съедобным, даже вкусным. Я принимала все как должное, да еще и фыркала. Причем на самом деле мне нравилось, что мама живет с нами. Ну, за исключением тех ситуаций, когда она начинала меня воспитывать. Мама помогала с детьми. Мы с ней сблизились и наверстывали упущенное время. Меньше всего на свете я хотела ее обидеть – маме и так выпало немало испытаний (впрочем, как и нам). Однако я постоянно делала ей больно. Нечаянно? Или в отместку за то, что в детстве она меня не замечала? Или потому что между нами оставалось много недосказанного? Мне было ужасно стыдно.

Я схватила бокал, и в этот момент Мэтт указал на папку:

– Это точно поднимет ей настроение. И объединит вас. Теперь это ваше общее дело.

Мы с Мэттом встретились взглядами, и я потянулась к нему и поцеловала.

– Ты серьезно?

– Серьезней не бывает. Вам обеим это пойдет на пользу.

– Но сейчас момент явно неподходящий. Я сама еще не готова к разговору.

– А для таких вещей и не бывает идеального момента. Просто поговори с ней – и все, – сказал Мэтт и тоже поцеловал меня.

Дети за нашими спинами загомонили.

– Мы вам не мешаем? – скривилась Оливия.