Уиллоу Роуз – Никогда-никогда (страница 9)
Я уставилась на закрытую дверь, а затем заметила, что пропали все вещи Сидни. У меня сердце ушло в пятки. Что я наделала?
Я хотела встать и побежать за ней, но по какой-то причине не сделала этого. Меня словно парализовало. Хотела ли она, чтобы я пошла за ней? Или было уже слишком поздно? Неужели я все испортила?
Мне сейчас некогда с этим разбираться.
Я снова повернулась к экрану и продолжила просматривать китайские иероглифы, но мозг отказывался сосредоточиваться. Я не могла выбросить из головы мысли о сестре. Добравшись до конца первого столбца иероглифов, я вскочила и выбежала в коридор. Сердце отчаянно выпрыгивало из груди, и я спустилась на лифте и побежала в вестибюль. Но опоздала. Когда я вышла, то увидела, как Сидни садится в такси, и через несколько секунд она исчезла.
Проклятье.
Я топнула ногой и выругалась, а затем заметила, что рядом стоящая женщина смотрит на меня, вытаращив глаза.
– Прошу прощения, – сказала я. – У нее в сумке остался мой телефон, а теперь я даже не могу позвонить ей и попросить вернуть его.
– Ужасно, – покачала головой женщина.
– Это точно, – сказала я и снова бросилась внутрь.
В баре работал телевизор. Я уже почти пронеслась мимо, но внезапно остановилась и вернулась. На экране над баром я увидела свое лицо. Это было старое фото времен работы в ФБР. Под ним было написано всего одно слово: РАЗЫСКИВАЕТСЯ.
– О боже, – пробормотала я и огляделась по сторонам.
К счастью, бар был почти пуст. Наклонив голову, я бросилась к лифту и нажала кнопку пятого этажа. Я поспешно вошла в номер и, прислонившись спиной к двери, сползла на ковер, все еще держа ключ-карту в руке; по щекам у меня катились слезы. Теперь, когда мое лицо засветилось на всех экранах этого города, я больше не смогу продолжать поиски. Я подняла взгляд к потолку.
– Что мне делать, Господи? Как мне теперь найти Оливию?
И тут я вспомнила. В ту самую секунду до меня дошло, где я видела этот символ. Я быстро поднялась и бросилась к ноутбуку, а затем начала искать. Через секунду на экране появился символ, и сердце у меня ушло в пятки.
Глава 20
Впервые с тех пор, как умерла его мама, Джейсон снова захотел пойти в церковь. Мальчику было всего одиннадцать, когда он потерял веру в Господа и Его милость. Тетя Джейсона, Джуди, никогда не пропускала воскресную мессу и каждую неделю спрашивала его, не хочет ли он пойти. И наконец этим воскресным утром он сказал «да».
– Мне нужно о многом поговорить с Богом, – решительно произнес он.
Джейсон надел воскресную одежду, взял тетю за руку и вышел из дома, оставив отца работать в кабинете. Тот постоянно висел на телефоне, вечно был занят и никогда не выходил оттуда, разве чтобы поесть или отправиться на работу.
Джуди была рада взять Джейсона с собой в кафедральный собор Святой Марии на 2-й авеню. Она переехала в Майами пять лет назад и регулярно посещала эту церковь: для нее не было лучшего места на земле – особенно с тех пор, как умерла ее сестра. Здесь она чувствовала себя ближе всего к ней. Джуди хотела, чтобы мальчик тоже знал, что с его мамой все в порядке и что она сейчас в лучшем мире. Когда Микаэла заболела, Джуди пообещала ей водить мальчика в церковь и растить его в вере. Микаэла понимала, что ее муж не станет об этом заботиться, ведь он никогда не посещал мессу и ни во что не верил. Он только хотел заколачивать как можно больше денег.
– Ты правда считаешь, что мамочка услышит меня, если я буду молиться? – спросил Джейсон, когда они припарковали машину и пошли к собору.
Джуди крепко сжала руку мальчика. Она беспокоилась о нем и о том, что станет с ним теперь, когда Микаэлы больше не было рядом. Его отец Питер переживал потерю жены по-своему: работал допоздна, пока не начинал валиться с ног. У него не оставалось времени и сил на сына, его расспросы и горе. Джуди частенько задумывалась о том, чтобы попросить у Питера разрешения забрать мальчика к себе. У нее не было своих детей, и она могла как следует о нем позаботиться.
– Я верю в это, – сказала Джуди. – Я думаю, что она с Господом, но внимательно приглядывает за тобой, чтобы убедиться, что ты хорошо себя ведешь.
Произнося последние слова, она легонько пощекотала его за бочок. Мальчик взвизгнул, а затем захихикал. Он поднял на нее свои большие глаза.
– Я скучаю по ней, – сказал он, когда они сели на церковную скамью.
Джуди поцеловала его в макушку:
– Я знаю, милый, знаю. Я тоже – каждый день. Я скучаю по ее звонкам, по тому, как мы вместе пили кофе. А ты по чему скучаешь?
Она читала, что важно говорить с детьми об умерших родителях. Если большинство людей с потерей близких просто прекращали разговоры о них, потому что это причиняло слишком много боли, дети испытывали естественную потребность в этом, чтобы сохранить память о них.
– Я скучаю по ее смеху, – сказал он, поразмыслив секундочку.
Джуди улыбнулась и кивнула:
– Да, я тоже больше всего скучаю по нему.
Она обернулась и посмотрела назад. Церковь медленно заполнялась. Перед ними села совсем юная девушка, а следом за ней вошла пара и села рядом.
Когда началась месса и Джуди встала, у нее заслезились глаза. Она списала это на свою повышенную эмоциональность. Только когда горло сдавило и она начала задыхаться, Джуди поняла, что что-то не так.
Но к тому времени было уже слишком поздно.
Глава 21
Анжела сидела на своей кухне на стуле из красного дерева без спинки. Ее дом размером в пятнадцать тысяч квадратных футов[35] и стоимостью в пять миллионов долларов был отделан со вкусом, из окон открывался вид на Береговой канал, а на заднем дворе имелся бассейн. Стену позади Анжелы украшала серия фото, на которых она была со своими сыновьями-подростками. Ни один из них не остался жить с ее бывшим мужем, которого она окончательно вычеркнула из своей жизни, когда обобрала до нитки, после его интрижки с женщиной из фитнес-клуба.
На кровати сидел гладкошерстный кот, а тем временем женщины на кухне Анжелы ели веганскую пищу без глютена, сидя за гранитным кухонным столом.
К этому моменту Хелен уже была знакома с большинством из этих женщин. Она прочла книгу Кристофера Дэниелса пять раз и прошла несколько его курсов самопомощи в надежде, что это улучшит ее жизнь. Это влетело ей в копеечку, но оно того стоило. И до сих пор с каждым днем она чувствовала себя все более воодушевленной – как и говорилось в книге. Хелен становилась увереннее и постепенно меняла собственное мнение о себе. Она хотела избавиться от всех своих страхов и стать как можно более сильной и самодостаточной.
– Я не знаю, как это объяснить, – сказала Хелен.
Их попросили поделиться своими страхами и фобиями. Это было частью процесса развития. Хелен рассказывала о своей боязни собак.
– Я как будто задыхаюсь каждый раз, когда вижу собаку. Даже если она находится за забором, я просто не могу дышать. Это настолько всепоглощающее чувство, что я не могу ходить в гости к друзьям, у которых в доме есть собака. И неважно, какого она размера и насколько она мила и дружелюбна. Я просто не могу находиться рядом с собакой.
– Это эмоциональный триггер, – объяснила Анжела, – сформированный в детстве. Ты не помнишь, тебя когда-нибудь кусала собака? Или, может, она на тебя напала?
Хелен покачала головой:
– Нет. В том-то и проблема. У меня не было негативного опыта общения с собаками.
– Нужно копнуть глубже, – сказала Анжела, – выяснить смысл этого триггера. Это может быть что-то более серьезное. Как только поймешь, что на самом деле за этим стоит, сможешь ослабить его влияние на тебя.
– Но как? – спросила Хелен.
– Гипноз, – ответила Анжела. – Подойди.
Она велела Хелен лечь на коврик в центре гостиной, а остальные женщины сели вокруг нее. Анжела попросила ее закрыть глаза и задала ей ряд личных вопросов почти шепотом. Она спрашивала ее обо всем, начиная с первой встречи с собакой и заканчивая отношениями родителей. Когда они закончили, Анжела велела Хелен открыть глаза и сесть.
Хелен почувствовала головокружение и потерла лоб, а Анжела взяла ее за руку.
– Этот страх вызван твоим воспитанием, – пояснила она. – Собака – олицетворение твоего собственного страха достичь успеха, стать независимой. Когда ты встречаешь препятствия и трудности на пути, ты убегаешь, прячешься от них, считая, что не сможешь с ними справиться. Родители научили тебя верить, что ты ничего не можешь сделать сама, что ты не способна позаботиться о себе без мужчины. В то же время у твоей матери была ужасная жизнь, и ты считаешь, что в этом виноват отец. Твоя мать не смогла стать независимой и выбрала жизнь жертвы. Ты этого хочешь, Хелен? Ты хочешь быть беззащитной женщиной? Или хочешь взять свою жизнь под контроль? Хочешь стать творцом собственной судьбы?
Хелен внимательно посмотрела на свою подругу детства, а затем на всех окружавших ее женщин. Она никогда не думала о жизни в таком ключе. То, чему ее учили здесь, сильно отличалось от ее собственного опыта. Неужели это правда? Неужели она действительно может сама взять все под контроль? Неспособность родить, уход мужа, депрессия – неужели она может справиться со всем этим? Раньше она всегда бежала к папочке, когда в жизни что-то шло не так. Что, если она сама станет тем человеком, на которого сможет положиться?