Уиллоу Роуз – Никогда-никогда (страница 16)

На парковке позади отеля я села в машину и выехала на дорогу, ведущую в порт.

Порт Майами был расположен на Додже – узком острове, втиснувшемся между Майами-Бич и деловым центром Майами на материке. Порт принимал и грузовые, и круизные лайнеры.

Встреча должна была состояться в грузовом порту между контейнеровозами. Я с легкостью нашла его и припарковалась. Затем я побежала к контейнерному терминалу, который представлял собой огромное стеклянное здание. Я промчалась мимо него в сторону порта. Там было пришвартовано огромное судно, рядом с которым в доках стояли сотни сгруженных контейнеров.

– Пароход «Атра» – это он, – пробормотала я, проверив название в чате в телефоне.

Крепко зажав в руках пистолет, я оглядывала местность, пока не заметила парня, который явно стоял на стреме на углу одного из контейнеров. Наверняка он был вооружен до зубов, поэтому я спряталась среди контейнеров.

Я услышала голоса. Пошла на их звук, быстро перебежала по открытой местности и спряталась за контейнером. Выглянув из-за угла, я увидела их. Там собралась группа людей. Они болтали друг с другом, а один даже смеялся, как будто это была обычная встреча старых друзей.

На секунду я решила, что ошиблась, но, когда подобралась ближе, заметила девушек. Они стояли, сбившись в кучу и пытаясь укрыться от окружавших их мужчин. Они даже не плакали. Было очевидно, что они не смели этого делать или их сильно накачали наркотиками.

Семь девушек, некоторые из них даже моложе Оливии, вот-вот продадут в сексуальное рабство или на тяжелые физические работы.

Это было отвратительно.

А где-то семь матерей ищут своих детей. Семь матерей каждую ночь плачут перед сном.

– Только не в мое дежурство, – пробормотала я, как вдруг подъехала машина и кто-то вышел из нее.

Глава 36

С того места, где я стояла, было плохо видно, поэтому я попыталась подойти поближе, но кто-то заметил меня, и разверзлись врата ада.

Вооруженная охрана с криками бросилась ко мне. Я взвела курок, а они начали палить без промедления. Я выстрелила в ответ, а затем забежала за угол на другой стороне. В меня стреляли, и я тоже выстрелила, выглянув из-за угла, сначала в парня справа от меня, а затем слева. Оба упали. После этого я побежала туда, где видела девушек, так быстро, как могла. И увидела, как их пытаются затащить в фургон, прибывший всего пару секунд назад.

– СТОЯТЬ! – закричала я.

Когда девушки бросились врассыпную, прозвучало еще несколько выстрелов. Я ответила тем же и уложила еще одного парня, как раз когда он пытался пальнуть в меня. Закрыв двери фургона, парни заскочили в него и рванули с места. Я начала палить в машину, но пули отскакивали от нее.

– О нет, даже не думайте! – вскрикнула я и заглянула между контейнерами.

Я быстро бежала, зная, что смогу перехватить их, ведь им придется объезжать контейнеры.

Тяжело дыша, я добежала до конца ряда контейнеров, повернула налево и выскочила прямо перед фургоном.

– СТОЯТЬ! – закричала я и подняла пистолет.

Фургон резко набрал скорость, и в этот момент я выпустила две пули прямо в лобовое стекло и попала в водителя. Машина свернула в сторону и въехала в кран.

Я напряженно вглядывалась в разбитый фургон, все еще держа дрожащими руками его на мушке. Через пару секунд открылась дверь с пассажирской стороны и кто-то выпрыгнул. Этот человек резко рванул в сторону. Я выстрелила и велела ему остановиться, но он не послушал меня и вскоре скрылся из виду.

Я посмотрела ему вслед и выругалась. Интересно, не был ли это Железный Кулак?

Подойдя к фургону, я открыла дверь со стороны водителя. Он лежал на руле. Я попала ему в плечо. Лоб водителя был разбит при столкновении с краном.

Я приподняла его за голову, чтобы заглянуть ему в лицо. А затем, выругавшись, отпустила, и его обмякшее тело снова упало. И тут я заметила, что сзади сидит еще один парень. Он сильно ударился головой, когда машина врезалась в кран, и умер. Но этот мужчина не был похож на двух других. На нем был хороший, очень дорогой костюм и туфли не хуже. Это был не обычный человек.

Железный Кулак?

Вряд ли. Он не приехал бы сюда сам. Кто-то работающий на него? Более вероятно.

Я залезла в фургон и попыталась рассмотреть лицо мужчины. Случайно мой взгляд упал на запястье, выглядывавшее из-под рукава рубашки. На нем было выжжено какое-то клеймо. Символ, слишком хорошо мне знакомый.

– «НИКС», – сказала я, тихонько охнув.

Неловко повозившись с телефоном, я сделала фото, после чего отправила его на электронный адрес, который недавно создала и о котором никто, кроме меня самой, не знал.

Я вышла из фургона и тут заметила девушек. Они сгрудились в контейнере, который, полагаю, во время путешествия через океан был их «домом».

А затем я позвонила копам.

– В порту была перестрелка. Вы найдете несколько мертвых мужчин, а также девушек, которых должны были продать в рабство.

Я нажала «отбой» и, прежде чем исчезнуть, бросила телефон в урну. Я уехала в ночь под звук сирен, ревущих у меня за спиной.

Глава 37

Эстер Эрман набрала код от калитки. Пальцы ее дрожали, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Набранный код оказался неверным, и она покачала головой:

– О чем ты только думаешь, Эстер?

Эстер ввела код еще раз, и калитка открылась. Эстер вошла внутрь, крепко прижимая к себе сумку. В ней лежал телефон, а она должна быть уверена, что услышит его, если ей позвонят. Придется держать его под рукой весь день, пока она будет готовить и убирать.

Эстер приехала сюда с Гаити десять лет назад, и привыкнуть к нравам в Америке, и особенно в Майами, получилось не сразу. Но жить здесь было комфортнее. Ее сыну Джеймсу лучше было расти здесь, чем дома. Прошло десять лет, и Эстер думала, что теперь-то они в безопасности. Все эти годы она усердно работала, чтобы обеспечить ему хорошую жизнь, но прошлой ночью его забрали.

Он ездил к тете в Нейплс[55] на автобусе, как делал уже неоднократно, но на этот раз, когда они въехали в Майами, автобус остановили пограничники.

Они спросили его паспорт и поинтересовались, не нелегал ли он, и он ответил, что нелегал. Ему было восемнадцать, и он никогда не умел врать. Пограничники сообщили ему, что забирают его и что через две недели он будет депортирован. Ему предоставили право позвонить матери, что он и сделал, а после рассказал ей, как все было. Эстер связалась со старым другом, который помог им найти адвоката по миграционному праву, и сегодня Джеймс должен был предстать перед судом.

Было раннее утро, а суд назначили на одиннадцать, поэтому времени хватало на все, но Эстер уже нервничала. Она всю ночь не спала от переживаний, думая о том, как там Джеймс, все ли с ним порядке и хорошо ли с ним обращаются. Не морят ли его голодом?

При одной только мысли об этом у нее скрутило живот, и Эстер попыталась отвлечься. Она прошла к входной двери и снова ввела код, думая о том, чем ей предстоит заниматься весь день. Обычно она готовила завтрак для миссис Мур, после чего та уходила на работу и весь остаток дня дом был в распоряжении Эстер. Она делала уборку и убеждалась, что все готово к возвращению миссис Мур домой – а это обычно бывало поздно. Эстер готовила ей еду и оставляла в холодильнике, накрыв пищевой пленкой, так что миссис Мур нужно было только разогреть ее в микроволновке, когда она вернется.

Эстер всегда считала эту работу хорошей. Ей нравилась миссис Мур, даже несмотря на то, что она находила ее странной. Не мужчина, но и не женщина, думала она. Ее изумляло то, что кто-то может просто решить, что он другого пола, но опять-таки, в Америке ее многое удивляло. Эта страна оказалась не такой, как она ожидала, и не об этом она мечтала в молодости. А уж жизнь в постоянном страхе, что нагрянут пограничники, и вовсе нельзя было назвать полноценной. У Эстер сердце разрывалось на части от страха за сына и их будущее. Она не понимала, почему это происходит сейчас, столько лет спустя. Она трудилась не покладая рук, бралась за работу, которую больше никто не хотел делать. Держалась подальше от неприятностей, как и ее сын. Джеймс хорошо учился в школе. Они были виновны лишь в том, что хотели жить лучше и безопаснее. Она никому не причиняла вреда. Как и Джеймс.

Эстер покачала головой, открыла большую дверь и вошла в дом. Ей сразу бросилась в глаза разбитая бутылка белого вина. Осколки разлетелись по плитке, вино разлилось на пол и частично впиталось в дорогой персидский ковер. У Эстер сердце ушло в пятки, когда она поняла, что миссис Мур опять напилась и ей придется убирать за ней бóльшую часть дня.

– Тупой американский женомужик прожигает жизнь в этом огромном особняке, в котором могла бы поместиться вся моя деревня, – прошипела она, прежде чем решительным шагом направилась к шкафчику со средствами для уборки. И тут на белой плитке она заметила следы крови.

Эстер выросла в Гаити и за свою жизнь повидала немало отвратительных сцен. Она видела, как убитые люди лежали на улицах, и даже стала свидетельницей того, как застрелили ее отца. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела в тот день на кухне.

Впервые за десять лет ей захотелось вернуться на родину.

Глава 38

Было позднее утро, и Мэтт только приступил ко второй чашке кофе, когда к нему подошел Картер.