Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 6)

Глава 9

– Нам нужно поговорить. Сядь, пожалуйста.

Мальчик посмотрел на отца, указывавшего ему на диван. Рядом стояла не менее удивленная сестричка.

– Что случилось, пап? – спросил мальчик.

– Просто присядь. Мама тоже сейчас придет.

Мальчик сделал то, что велел отец. Он смотрел на игрушки, грудой валявшиеся посреди гостиной. Он забыл их убрать после игры. Поэтому им нужно поговорить? На него сердятся? Его выгонят из дома? Или просто будут на него кричать? Мальчику очень не нравилось чувство страха, зашевелившееся где-то в животе.

В последнее время было много криков. В основном от взрослых, но иногда и они с сестрой тоже кричали. Казалось, что все они не могли ужиться друг с другом. Это не потому, что он не любил сестру, нет, он ее очень любил. День, когда ее принесли домой из больницы, был лучшим днем его жизни. Он так долго хотел иметь сестру, чтобы было с кем играть! Но в последнее время она стала такой вредной, что ему приходилось на нее кричать – точно так же, как родители кричали на него. Но если этого не делать, она ведь так и не научится себя вести, верно?

Мама вошла в комнату. Она выглядела такой бледной, что мальчик испугался. Не заболела ли она? Мама Томми, который жил через несколько домов, долго была бледной, а потом однажды не смогла встать с кровати. «Она болеет», – сказал папа Томми. Мы должны были вести себя тихо и не мешать ей спать. И она спала. Она спала и спала, рассказывал Томми, и однажды утром не проснулась.

Так вот что случилось! Мама заболела? В городе началась мамдемия?

– Нам надо сказать вам что-то важное, – произнесла мама.

Мальчик смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Он слышал, как билось его сердце, и был готов заплакать, но помнил, что ему этого не разрешают. Мальчики не плачут, говорили ему. Поэтому приходилось держать все внутри себя, и он понимал, что это нужно сделать. Сейчас только его маленькой сестре можно было плакать. И она часто это делала. Но он был не такой. Он мог держаться.

Папа глубоко вздохнул. Мальчик видел, что он злится, судя по тому, как напряглась его челюсть. Было видно, как она двигается под натянутой кожей.

– Мы с мамой… – начал папа и, прежде чем продолжить, бросил короткий взгляд на маму. – Мы…

Он остановился, как будто забыл слова, но, к счастью, мама их вспомнила и закончила за него:

– Мы разводимся.

Слово показалось мальчику странным. «Разводимся»? Мальчик слышал это слово раньше. У Ирэн из садика родители были разведены, но он не очень понимал, что это значит. В любом случае, это было что-то, что они сами решили сделать, значит, это была не болезнь. Кто по доброй воле решит болеть? Он точно не стал бы. Он еще помнил, как его возили в больницу, когда у него была высокая температура. Ничего хорошего в этом не было.

Сестричка смотрела на них и сосала пустышку. Мальчик точно знал, что она не понимает, о чем они говорят. Он и сам не понимал. Все, что он знал, – то, что Ирэн иногда приходила в садик в той же одежде, что и накануне, потому что мама забыла положить ей сменную. Он не понимал, почему мама вообще должна была класть одежду для садика, но у него не хватало смелости спросить. Значит ли это, что и ему придется носить в садик одну и ту же одежду два дня подряд? Ну, его это не особо напряжет.

– Вы понимаете, о чем мы говорим? – спросила мама.

Мальчик посмотрел на сестру, которая, к счастью, помотала головой, так что ему не пришлось признаваться, что и он не понимает.

– Это значит, что мама и папа больше не будут жить вместе, – сказала мама и посмотрела на папу, который в это время отвернулся, потирая руки друг о друга.

Мальчик видел, как папа сжал кулак, потом снова потер руки, повернул голову, посмотрел на них, а его глаза при этом почти налились кровью.

Мальчик был в недоумении. Если они не будут жить вместе, что же папа будет есть? Они каждый вечер все вместе ели приготовленную мамой еду, сидя за круглым столом.

– Ничего плохого не случится, дети, – сказал папа со вздохом. – Пять дней вы будете жить с мамой, потом пять дней здесь со мной.

– Мы решили, что вы будете одинаковое время проводить и со мной, и с папой, – добавила мама.

Папа усмехнулся и ткнул мальчика в плечо:

– Все будет почти так же, как сейчас. Черт возьми, вы даже не заметите разницы.

Мальчик смотрел на родителей, наморщив лоб, и думал о том, почему было так важно об этом поговорить, если все не так уж серьезно.

Глава 10

Я отвезла Алекса домой, разбудила Оливию и попросила ее присмотреть за ним. Она проворчала что-то насчет того, что хочет еще поспать, но я не слушала. Алекс запрыгнул к ней на кровать и начал болтать о трупе, который нашли в центре города.

– Подожди, мам, – сказала Оливия, сев на кровати. – Ты что, снова работаешь?

Я покачала головой:

– Не совсем. Я просто помогаю.

Дочь выглядела растерянной. Волосы торчали в разные стороны. Она коротко подстриглась несколько месяцев назад, и ей это шло. У нее были тонкие черты, таким лицам идут короткие стрижки. Оливия была очень похожа на отца, в отличие от своей сестры. Когда младшая захотела такую же стрижку, мне пришлось объяснять ей, что с ее унаследованной от меня круглой формой лица такого же эффекта не получится. В итоге дочь на меня разозлилась.

– Ну ладно, – пробурчала Оливия.

– Я скоро вернусь.

– Не забудь купить кофе! – прокричала мне вслед дочь.

Я выбежала из дома и запрыгнула в свой минивэн.

Когда я приехала на место, там уже собралась толпа зевак. Мэтт пытался удержать людей на расстоянии. Здесь уже были фотографы из местной газеты, а репортеры выкрикивали вопросы.

Мэтт выглядел так, словно вот-вот начнет орать.

Мы встретились глазами, и он пропустил меня за ленту, которой было огорожено место.

– Блин, хорошо, что ты вернулась, – пробормотал он.

– Как продвигается дело? – поинтересовалась я.

Мэтт пожал плечами:

– Ждем экспертов-криминалистов. Должны быть с минуты на минуту.

– Родителям уже сообщили? – спросила я.

Он покачал головой и почесал щетину на подбородке:

– Я собираюсь это сделать.

– Лучше бы поторопиться, – посоветовала я, взглянув на толпу позади нас. – Информация здесь распространяется очень быстро. Плохо, если они узнают об этом от других.

Мэтт прикусил губу. Я вспомнила, что в детстве он всегда так делал, когда ему приходилось сталкиваться с трудной задачей. В голове вдруг пронеслись приятные воспоминания о том, как он помогал мне учиться ездить на велосипеде.

– Ты можешь попросить кого-то еще, – предложила я. – Если не хочешь оставлять место.

– Нет… не могу. Они должны узнать от меня. Я занимался этим делом с самого начала и… я чувствую, что именно я должен это сделать.

– Слушай, мне надо тебе кое-что рассказать, – сказала я. – Ночью я вышла на пробежку к пляжу и потом проходила мимо этого места. Я видела какого-то человека! Фигуру на аллее и машину. Не могу перестать думать, что это, возможно…

– Ты знаешь, кто это был?

Я покачала головой:

– Я ничего не видела, кроме того, что машина была белого цвета. Я не рассмотрела модель, но она была четырехдверная.

– Внедорожник?

– Вряд ли, но я могу и ошибаться. Это же было ночью. Точнее, в четвертом часу утра, еще стояла темень.

– Ты видела здесь человека посреди ночи? После того, как рестораны и бары закрылись?

Я кивнула:

– Это мог быть кто угодно. По крайней мере, так я подумала. Но сейчас я понимаю, что это мог быть… именно тот, кто это сделал, тот, кто принес сюда Софи Уильямс.

Мэтт кивнул:

– Да, возможно.

– Черт, – выругалась я. – Я знала, что надо проверить вместо того, чтобы убегать. Но я просто… ну, я была без оружия и вообще. Мне приснился кошмар о… в общем, на самом деле неважно, но я не могу избавиться от этого чувства. Оно напоминает мне о прошлом.

Мэтт кивнул:

– Это естественно. Мне нужно будет…