Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 40)
– Осталась только вода, – ответил мальчик.
Он взял стул, подтащил его поближе к шкафам, залез и достал для сестренки новый стакан. Потом подтащил стул к холодильнику, залез повыше и смог наполнить стакан водой. Спустившись, он протянул стакан девочке, и она жадно выпила воду, а затем одарила брата одной из своих чудесных улыбок, которые так любила их мама.
– Я скучаю по мамочке, – сказала Фейт, снова готовая заплакать.
– Я тоже, – сказал Райлан. – Она скоро проснется. Она просто очень сильно устала.
– Как ты думаешь, она не заболела? – спросила Фейт, стоя в дверях спальни и глядя на маму.
Райлан покачал головой:
– Она не горячая. У нее нет жара. Наоборот, она совсем холодная.
Фейт сморщила носик:
– От нее странно пахнет.
Райлан кивнул. Он тоже это заметил. Прошлой ночью, когда он забрался к маме в постель и прижался к ней, он не услышал, как раньше, стук ее сердца. И она не обняла его, как всегда делала. Сегодня утром запах стал еще сильнее, и ему даже пришлось зажать нос, когда он пришел проверить, не проснулась ли она наконец.
– Мамочке надо в душ, – сказала Фейт, поморщившись.
– Она туда пойдет, – ответил Райлан. – Как только проснется. Она просто очень-очень сильно устала, вот и все.
– Она перестала о нас заботиться, – пожаловалась Фейт, и уголки ее рта опустились. Райлан очень не любил, когда сестренка так делала, и поспешил ее обнять.
– Ш-ш-ш-ш, – прошептал он, подражая маме.
Он погладил Фейт по голове так, как это делала мама, и произнес те слова, которые, как ему казалось, сказала бы в этом случае мама:
– Не волнуйся. Мама позаботится о тебе, как только проснется. Все будет хорошо, малышка.
Фейт несколько раз всхлипнула и замолкла. Райлан чувствовал себя неловко, когда ему приходилось вести себя как мама. Ему очень хотелось, чтобы она поскорее проснулась, потому что у него уже не хватало сил на объятия и приятные слова для сестренки.
Глава 73
– Ваш сын плохо ведет себя на уроках.
Мисс Мелани подняла голову от своих бумаг. Я опустилась на стул, чувствуя себя ребенком, которого вызвали в кабинет директора. Был уже четвертый час, когда я добралась до школы, но мое опоздание, кажется, не слишком удивило мисс Мелани. Опоздала я потому, что разговаривала с Мэттом, который позвонил мне из больницы и сообщил, что Элайджа пришел в себя. У него было сильное обезвоживание, и, когда врачам удалось восстановить все жизненно важные параметры, он открыл глаза, посмотрел на Мэтта и попросил спагетти с фрикадельками. Ходить он еще не может, его ноги слишком слабы после двух месяцев неподвижности.
– Я читала ваши записки, – сказала я, – которые Алекс приносил домой из школы.
Учительница скрестила руки на груди:
– Мы не можем мириться с таким поведением в классе. Это несправедливо по отношению к другим детям, которым он мешает учиться.
– Послушайте, – произнесла я. – Мы с его отцом в процессе развода. Мальчик не видел папу несколько недель с тех пор, как… ну, одним словом, его отец очень занят. Я понимаю, что развод, должно быть, сказывается на нем, плюс все эти перемены, переезд и прочее. Я уверена, что, как только все уляжется и мы войдем в нормальный ритм жизни, Алекс станет спокойнее.
Мисс Мелани кивнула:
– Я в курсе вашей ситуации и знаю, что подобные вещи могут быть очень травмирующими для маленького ребенка, но еще я думаю, что дело не только в этом. Я считаю, что Алекс относится к тем детям, которые требуют немного больше внимания, и я предлагаю, чтобы он прошел тестирование на…
– Извините, – прервала я ее. – Я не думаю, что это необходимо. Давайте дадим ему еще немного времени, подождем, пока все уляжется, и я уверена, что он начнет вести себя лучше.
Мисс Мелани откашлялась:
– Миссис Томас, я на самом деле считаю, что тестирование может принести ему существенную пользу.
– Но я так не считаю. Как только дети получают такой диагноз, их жизнь резко меняется – не в лучшую сторону, как мне кажется. Диагноз будет указан во всех его документах, это будет как клеймо. Я не верю в необходимость ярлыков. И еще врачи будут настаивать на лечении. Я не желаю, чтобы мой ребенок глотал таблетки в этом возрасте. Я не считаю это необходимым и думаю, что слишком многим детям ставят этот диагноз вместо того, чтобы просто помочь им в трудной ситуации. Не думаю, что у моего сына СДВГ – он просто переживает сложный период в жизни, как и все мы.
Мисс Мелани вопросительно смотрела на меня. Она покачала головой:
– Разве здесь кто-то говорил об СДВГ?
Я изумленно уставилась на нее:
– Э… А разве не вы?
Учительница улыбнулась:
– Точно не я. Я просила вашего разрешения протестировать его на возможность участия в нашей программе для одаренных детей. Мы считаем, что ваш сын очень умный и что он не получает в школе той нагрузки, которая ему нужна. Мы довольно часто видим, как в таких обстоятельствах дети начинают специально паясничать и кричать в классе. Я думаю, что ваш сын мог бы получить огромную пользу от этой программы. С вашего разрешения я проведу тестирование, и он сможет начать заниматься по этой программе в самое ближайшее время.
Посмотрев на мисс Мелани, я страшно захотела провалиться сквозь землю. Вместе со своим слишком длинным языком.
– Ну так что… вы даете его? Ваше разрешение? – спросила учительница.
Я кивнула, прикусив тот самый язык.
– Где я должна расписаться?
Глава 74
Стоило мне переступить порог дома, как я услышала шум и вопли детей. Алекс стрелял из игрушечного полицейского пистолета в Кристину, которая ела сэндвич, а та орала на него, чтобы он немедленно прекратил.
– Всем привет, – сказала я, заходя на кухню.
– Мамочка! – завопил Алекс и бросился в мои объятия.
Я крепко обняла его, напоминая себе, как мне повезло, что это не мой мальчик провел два месяца запертым в том ужасном ящике. Я удерживала Алекса в руках чуть дольше, чем ему хотелось бы, и, как только я его отпустила, мой сорванец помчался в гостиную.
Кристина разговаривала по телефону, что-то недовольно бурча в трубку.
– Что случилось? – спросила я.
Она вздохнула и снова что-то пробурчала. Я не слышала, что она говорила. Я подошла к кофеварке и заварила свежий кофе. Две ночи подряд почти без сна начали давать о себе знать. Мне потребуется много кофе, чтобы дожить до конца дня.
– Я вот что подумала… – начала я. – Насчет следующей недели. Что, если я отпрошу вас из школы в пятницу, чтобы вы пораньше смогли поехать к папе? У вас будут длинные выходные. Я пока не говорила об этом с папой, но думаю, что позвоню ему сегодня вечером и мы распланируем детали.
– Это уже не имеет смысла, – ответила дочь, не глядя на меня.
– Почему? – я подошла к ней. – Что-то случилось?
Она уставилась на экран своего телефона и вдруг резко ударила по нему кулаком.
– Кристина…
Она наконец подняла на меня глаза.
– Он все отменил, ясно?
– Отменил?
– Не притворяйся такой удивленной, – произнесла Кристина. – Ты же не хотела, чтобы мы к нему ехали. Наверное, это ты сказала ему, чтобы он все отменил.
– Нет.
Я видела, что дочь мне не верит. Она помотала головой.
– Ты все портишь, все, ты знаешь это? Вообще все. И папа тоже так говорит. Ты разрушила ваш брак. Это полностью твоя вина.
– Послушай, зайка. Я понимаю, что ты расстроена, но я не виновата в том, что папа отменил встречу. Наверное, что-то случилось, возможно, по работе. Он уезжал надолго. Ему нужно теперь зарабатывать деньги.
Она уставилась на меня, сжав челюсти и слегка раздувая ноздри.
– Это все твоя вина. Развод, переезд, вообще все. Зачем тебе нужно было все портить? В Вашингтоне у нас все было хорошо. Я была там счастлива. Зачем тебе понадобилось все менять?