Уилло Робертс – Девочка с серебряными глазами (страница 8)
Её голос стал тише, и Нейтан тоже заговорил очень тихо.
– Думаешь, они бы сказали? А сама ты кому-нибудь говорила, что у тебя очень странный ребёнок с серебряными глазами?
В этот момент зазвенел таймер, и Моника переложила бифштексы на подогретое блюдо.
– Позови Кэти, пора ужинать, – сказала она.
Самое время закончить разговор, подумала Кэти.
Глава 5
За ужином Моника и Нейтан говорили о чём угодно другом, почти не обращая внимания на Кэти. Но ей было всё равно. Ей было о чём подумать.
С тех пор как она себя помнила, Кэти принимала как должное тот факт, что отличается от окружающих. Она особенно не раздумывала почему и считала, что это одна из тех вещей, что иногда просто случаются, как двухголовый телёнок, который однажды родился на ферме у мистера Тэннера. Телёнок умер, но Кэти не думала, что из-за её особенностей это может случиться и с ней.
До сегодняшнего дня она была просто причудой природы. Ей не приходило в голову, что такой её могло что-то сделать.
Кэти не очень нравился Нейтан. Он был слишком громким и властным, и потом, как вам может нравиться человек, от которого неприятно пахнет и который называет вас «девочка» вместо того, чтобы обращаться по имени?
Но может быть, Нейтан был прав. В отношении мамы Кэти, работавшей на фармацевтической фабрике. В отношении лекарства, с которым Моника имела дело и которое принимала от головной боли. Наверное, оно могло сделать что-то с Кэти, которая в то время была у неё внутри.
И если Нейтан прав (Кэти совершенно забыла о еде, поглощённая своими мыслями) насчёт того, что она стала такой из-за лекарства, с которым работала Моника, то что случилось с детьми других женщин? Которые родились примерно в то же время, что и Кэти? Было ли болеутоляющее виновато в её серебряных глазах и способности силой мысли передвигать предметы? И если да, то были ли и другие дети такими же, как она? Может быть, где-то на свете есть другие дети, похожие на неё?
Как ей это выяснить?
Кэти охватило волнение, словно по её венам пробежал электрический разряд. Моника сказала, что по-прежнему общается с некоторыми из бывших коллег. Пока они работали вместе, четверо из них забеременели. Значит, на свете могут быть ещё три ребёнка, которые не станут считать Кэти странной.
– Кэти, хочешь кусок яблочного пирога?
Кэти очнулась, быстро доела ужин и взяла пирог. Он оказался не таким вкусным, как у бабушки Уэлкер. Он не был лёгким и слоистым, а корочка оказалась жёсткой. И хотя в ломтиках яблок чувствовались сахар и специи, масла там не было, как не было и густых сливок, которыми поливали пирог. Покупные пироги были не лучше покупного печенья.
Кэти заметила, что Моника и Нейтан тоже не съели корочку. Она подумала, готовила ли когда-нибудь Моника блюдо, занимавшее больше пятнадцати минут. Этого Кэти тоже будет не хватать: блюд бабушки Уэлкер.
Кэти ожидала, что Моника попросит её вымыть посуду, но она этого не сделала. Дома, в Дилейни, Кэти всегда мыла или вытирала посуду после ужина. Но в квартире была посудомоечная машина, и когда Нейтан отправился в гостиную смотреть телевизор, Моника быстро ополоснула тарелки и сунула их в посудомоечную машину. После этого она открыла газету с предложениями услуг нянь и принялась звонить по телефону.
– Я кое-кого нашла, – с облегчением сказала она после четвёртого звонка. – Миссис Джерольд. Она придёт завтра в восемь. Кэти, надеюсь, ты будешь вести себя лучше. Если опять возникнет какая-то проблема, я хочу знать, в чём дело.
Нейтан смотрел матч, и Моника села рядом с ним на диван. Кэти не нравилось ни смотреть бейсбол по телевизору, ни играть в него. Поэтому она ушла в свою комнату и закончила «Алый первоцвет». Миссис М. была права: это оказалась хорошая книга. Моника решила, что успеет прочесть вестерн Луиса Ламура, прежде чем надо будет выключать свет, поскольку книга была не очень большой.
И всё время, пока Кэти читала, она придумывала план.
Миссис Джерольд прибыла без пяти восемь, и Моника открыла ей дверь. Она совсем не походила на миссис Хорнекер, но Кэти решила, что она ей тоже не понравится.
Миссис Джерольд была толстой. Ужасно, отвратительно толстой. И она тут же установила правила:
– Я не делаю никакой работы по дому. И мне надо успеть на автобус в десять минут шестого. Это последний автобус, который ходит в мой район. Я не хожу гулять с детьми в парк и тому подобное. У меня мозоли и сильно болят ноги.
Даже если бы у неё не было мозолей… Кэти догадывалась, что ноги миссис Джерольд станут болеть из-за веса, который им приходится на себе носить.
– Да, конечно, а теперь мне надо идти, – сказала Моника. – Надеюсь, вы с Кэти поладите. И не могли бы вы в половине пятого положить в духовку мясной рулет и три картофелины?
– Я не занимаюсь готовкой, – ответила миссис Дж., перекатывая во рту жвачку.
– Я могу разогреть мясной рулет, – сказала Кэти.
Она знала, что он был уже готов и лежал в холодильнике. Она не знала, сколько Моника платит миссис Дж., но ей казалось расточительством платить тому, кто просто будет находиться в квартире и ничего не делать, чтобы у Кэти была ненужная ей компания.
Миссис Дж. не любила читать. Она была помешана на телевизоре. Она налила себе чашку кофе, отнесла её в гостиную и уселась в самом большом кресле. Она посмотрела телевикторину, а потом мыльные оперы. Кэти ушла в свою комнату. Когда ей надоедало читать, она смотрела сериалы «На пороге ночи», «В поисках завтрашнего дня» или «Как вращается мир». Однако она время от времени заинтересованно поглядывала на миссис Дж.
Во время рекламных пауз миссис Дж. ковыляла на кухню, чтобы взять себе что-нибудь перекусить. Глядя на уменьшающийся запас фруктов, печенья и сэндвичей, Кэти испугалась, хватит ли им еды до конца дня. Рядом с кофейной чашкой на полу у кресла появились банановая кожура, хлебные корки и наконец бутылка с каким-то горячительным напитком. На кухне также становилось всё больше крошек и пятен. Может быть, ей не придётся ничего делать, подумала Кэти, – Монике самой надоест эта неряха.
Однако Кэти не тратила время, думая только о няне. Она пошла в спальню Моники и стала рыться в ящиках стола. Если бы только удалось найти письма от женщин, которые работали вместе с ней в фармацевтической компании!
Хотя Моника поддерживала квартиру в относительном порядке, в ящиках стола царил хаос. Там лежали старые счета, оплаченные чеки и всякая всячина. У Моники не было семьи: её родители умерли, когда она была подростком, и она не любила тётю, которая её вырастила, поэтому писала ей всего один или два раза в год. У неё были кузены, и хотя она никогда о них не говорила, Кэти догадалась, что они не очень хорошо ладят. В ящиках было так много мусора, что Кэти какое-то время была уверена, что Моника хранит все свои письма, однако в верхнем ящике ей не удалось их найти. Она закрыла его и взялась за следующий.
Здесь могло быть что-то интересное! Кэти нашла фотоальбом и сувениры на память. Она положила альбом на стол и принялась листать его.
Вот Моника в шапочке и мантии на выпускном вечере в школе. Она улыбалась и была очень хорошенькой. Там было много снимков незнакомых людей, а потом наконец попалось знакомое лицо. Кэти не было нужды читать сделанную от руки надпись под фотографией темноволосого смеющегося молодого человека.
Подарками оказались новое зимнее пальто и ботинки, и хотя Кэти понравилось вишнёвое пальто с капюшоном, она бы предпочла, чтобы папа сам выбрал что-нибудь для неё, что-то вроде плюшевого мишки.
Конечно, теперь она была уже слишком большая для мишек. Кэти хотелось бы сказать папе, что она любит книги, но он никогда не останавливался на одном месте слишком долго, чтобы она успевала ему написать. А когда она писала, он не отвечал, хотя иногда звонил по телефону. Кэти всегда очень радовалась и в то же время стеснялась, когда он звонил. Она заранее придумывала, что скажет ему, когда он в следующий раз позвонит, а потом, когда он звонил из Техаса или Монтаны, она обо всём забывала. «Помни, что я люблю тебя, милая», – говорил он, а повесив трубку, Кэти уходила на задний двор, где были цыплята, и некоторое время всех избегала. Она не знала, почему, когда папа говорил, что любит её, ей всегда становилось грустно.
Кэти забыла, что искала, и медленно переворачивала страницы фотоальбома. Вот её родители в день свадьбы: они очень молодые, худые и счастливые. А вот она в детстве – пухлый младенец с бессмысленным взглядом, сидящий на одеяле.
Кэти нашла много своих детских фотографий. После того как ей исполнилось два года, судя по количеству свечей на праздничном торте, фотографий стало меньше. Может быть, они потеряли к ней интерес или она уже не была такой милой? Может быть, родители поняли, что она особенная, и не хотели делать больше снимков?