Уилла Сиберт Кэсер – Песня жаворонка (страница 21)
XV
К пятнадцати годам Тея стала настоящей учительницей музыки в Мунстоуне. Ранней весной к дому пристроили новую комнату, и в середине мая Тея уже давала уроки там. Ей нравилась личная независимость, которую дарили самостоятельные заработки. Семья почти не контролировала, куда и с кем Тея уходит и когда придет. Например, она могла поехать кататься с Рэем Кеннеди, не беря с собой Гуннара и Акселя. Она могла пойти к Испанцу Джонни и петь песни с мексиканцами на несколько голосов, и никто не возражал.
У нее еще не прошел восторг первых дней преподавания, и она ужасно серьезно относилась к своим обязанностям. Если ученица плохо усваивала урок, Тея сердилась и не находила себе места. Она отсчитывала ритм до хрипоты. Она даже во сне выслушивала гаммы. Вунш только одной ученице преподавал всерьез, а Тея – двадцати. Чем меньше способностей было у ученицы, тем яростнее подталкивала и понукала ее Тея. С маленькими девочками она всегда была терпелива, но с ученицами старше себя иногда теряла терпение. Однажды она неосторожно нарвалась на выговор со стороны миссис Конюшни Джонсон. Эта дама как-то утром заявилась в дом Кронборгов и провозгласила, что не позволит никакой девице топать ногой на ее дочь Грейс. И добавила, что о дурных манерах Теи в обращении с девочками постарше говорит весь город, и если она не исправит свой характер немедленно, то потеряет всех учениц, кроме начинающих. Тея испугалась. Она решила, что не перенесет позора, если это случится. Кроме того, что скажет отец, ведь он потратил деньги на пристройку? Миссис Джонсон потребовала, чтобы Тея извинилась перед Грейс. Тея согласилась. Миссис Джонсон далее сказала, что поскольку сама брала уроки у лучшего учителя фортепиано в городе Гриннел, штат Айова, то и сама будет решать, какие именно произведения Грейс должна разучивать. Тея с готовностью согласилась и на это, и миссис Джонсон ушелестела прочь – рассказывать соседкам, что Тею Кронборг можно приструнить, если подойти к ней умеючи.
В следующее воскресенье, когда Тея с Рэем поехали кататься в сторону песчаных холмов, она рассказала ему о неприятном разговоре.
– Она тебе просто наврала, Тэ, уж будь уверена, – утешил ее Рэй. – Это неправда, что все ученицы тобой недовольны. Она просто хотела тебя лягнуть. Я говорил с настройщиком пианино, когда он приезжал в последний раз, и он сказал: все, кому он настраивал инструменты, очень хорошо отзываются о твоих уроках. А мне кажется, что ты уж слишком много сил на них тратишь.
– Рэй, но иначе никак нельзя. Они все такие тупые. Ни к чему не стремятся! – раздраженно воскликнула Тея. – Одна Дженни Смайли хоть что-то соображает. Она хорошо читает ноты с листа, и у нее отличные руки. Но ей совершенно плевать на музыку. Никакой гордости.
Рэй покосился на Тею самодовольно и удовлетворенно, но она в это время пристально вглядывалась в мираж, где, как обычно, маячила очередная корова размером с мамонта.
– Ну как, тебе удобней учить в новой комнате? – спросил Рэй.
– Да, нас гораздо реже перебивают. Конечно, если мне вдруг нужно самой позаниматься подольше, Анна обязательно именно в этот вечер решает пораньше лечь спать.
– Я тебе вот что скажу, Тэ, это безобразие, что новая комната не досталась тебе. Я ужасно сердит на
– Она мне не нужна, честно. Отец предлагал мне ее занять. Но в моей мне нравится больше. Там как-то лучше думается. Кроме того, моя комната на отшибе, я могу читать допоздна, и никто меня за это не ругает.
– Девушкам, которые еще растут, нужно много сна, – мудро заметил Рэй.
Тея беспокойно поерзала на подушках сиденья.
– Еще больше им нужно кое-что другое, – пробормотала она. – О, я забыла. Я хотела тебе показать. Смотри, это пришло на мой день рождения. Правда, очень мило, что он вспомнил?
Она вытащила из кармана открытку, сложенную пополам, и протянула Рэю. На открытке была изображена белая голубка, сидящая на венке из очень голубых незабудок, а под ней золотыми буквами начертано: «С днем рождения». Ниже было приписано: «А. Вунш».
Рэй перевернул открытку, разглядел почтовый штемпель и расхохотался:
– Конкорд, Канзас. Бедняга!
– Почему? Это плохой город?
– Это вообще не город, просто полустанок. Кучка домов посреди кукурузных полей. Того и гляди заблудишься в кукурузе. Там даже салуна нет, чтобы хоть как-то оживить обстановку: виски продают без лицензии в мясной лавке, пиво лежит на льду рядом с печенкой и бифштексом. Я бы там не остался на воскресенье даже за десять долларов.
– Вот горюшко! Как ты думаешь, что он там делает? Может, просто остановился на несколько дней настроить пианино? – с надеждой предположила Тея.
Рэй вернул ей открытку:
– Он не в ту сторону движется. Что его вдруг понесло в прерии? Вокруг Санта-Фе куча отличных городков, где жизнь кипит и где все жители музыкальны. Там он всегда мог бы найти себе работу, хотя бы играть в салуне, если он совсем на мели. Я для себя решил, что жизнь коротка и нечего ее терять в тех краях, где живут методисты и выращивают свиней.
– Надо на обратном пути заехать к миссис Колер и показать ей открытку. Она ужасно по нему скучает.
– Кстати, Тэ, я слыхал, что старуха ходит каждое воскресенье в церковь, чтобы послушать, как ты поешь. Фриц говорит, теперь ему по воскресеньям приходится ждать обеда до двух часов. Церковники вместо того, чтобы на тебя нападать, могли бы поставить тебе это в заслугу.
Тея покачала головой и устало ответила:
– Они всегда будут на меня нападать, точно так же как нападали на Вунша. Если начистоту, то дело не в том, что он пил. Дело в чем-то другом.
– Тэ, тебе надо бы отложить денег, поехать в Чикаго и поучиться там. Потом вернешься, будешь ходить на высоких каблуках и в шляпе с длинным пером, задирать нос, и тогда поставишь их на место. Такие вещи они понимают.
– Я никогда не накоплю денег на Чикаго. Кажется, мама собиралась мне одолжить, но в Небраске сейчас тяжелые времена, и она почти не получает дохода от фермы. Все, что платят арендаторы, уходит на налоги. Давай не будем об этом. Ты обещал рассказать мне про пьесу, которую видел в Денвере.
Любому было бы приятно услышать простой и четкий рассказ Рэя о представлении в оперном театре «Табор Гранд» – «Маленькая босоножка» с Мэгги Митчелл в главной роли. И любому было бы приятно посмотреть на его доброе лицо. Рэй выглядел лучше всего под открытым небом, когда грубые красные руки прятались в перчатках, а тускло-красное лицо, обожженное солнцем и ветром, как-то уместно смотрелось на вольном воздухе в свете дня. И в шляпе он выглядел красивее, чем без: волосы у него были редкие и сухие, почти бесцветные, можно сказать никакие – «чисто солома», как он сам выражался. Глаза на фоне красноватой бронзовой кожи казались бледными и словно выцветшими. Такие глаза часто бывают у мужчин, живущих на солнце и ветру и привыкших целиться взглядом вдаль.
Рэй понимал, что Тее живется однообразно и тяжело и что она скучает по Вуншу. Он знал, что она много работает, терпит множество неприятных мелочей и что ремесло учительницы музыки еще больше отдаляет ее от ровесников – как девочек, так и мальчиков. Он всячески старался хоть как-то развлекать ее. Привозил ей из Денвера конфеты, журналы и ананасы, которые она очень любила, и держал ухо востро, собирая любые новости, которые могли ее заинтересовать. Конечно, Тея была смыслом его жизни. Он все хорошо продумал и точно знал, когда именно признается ей. Когда Тее стукнет семнадцать лет, он откроет ей свой план и предложит выйти за него замуж. Он будет готов подождать два и даже три года, пока ей не исполнится двадцать, если она сама так захочет. К этому времени он непременно разбогатеет на чем-нибудь: медь, нефть, золото, серебро, овцы – все равно на чем.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.