Уилл Сторр – Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга (страница 31)
В фантазии участников движения были также склонны поверить работники правоохранительных органов. Это как амбициозные окружные прокуроры (часто прихожане консервативных христианских церквей), которые избирались на волне обещаний поставить защиту детей во главу угла, так и фанатичные полицейские, вовлеченные в игру на тех же мероприятиях, что психотерапевты и соцработники. Роберт Хикс писал, что эти полицейские «посетили несколько семинаров по культам, вернулись в свои отделения и стали собирать портфели сатанинских дел, чтобы в дальнейшем самим устраивать семинары для учителей, родителей и сотрудников линейных служб; они вступали в неформальные сети других полицейских специалистов по культам, затем проводили собственные семинары по привлечению внимания к проблеме». Поскольку их статус подкреплялся активной верой в то, что они говорили, такие полицейские и прокуроры, казалось, заслуживали доверия в не меньшей степени, чем психологи и психиатры. По одному из дел (в Уэнатчи, штат Вашингтон) были арестованы 43 взрослых, которым предъявили более 29 тысяч обвинений.
Игры приобретали огромный размах и нагнетались на общенациональном уровне. Суперзвезды, такие как Сэлли Джесси Рафаэль[37] и Опра Уинфри, устраивали спецвыпуски своих шоу, посвященные ритуальному насилию, и брали интервью у высокоранговых знатоков этой темы. Уинфри представила свою героиню десятимиллионной аудитории как жертву, которую принуждали к участию «в ритуалах поклонения дьяволу, в человеческих жертвоприношениях и каннибализме». Спецвыпуск шоу Херальдо Риверы[38]
Затронутые сообщества разрывало от сплетен. На Манхэттен-Бич в Калифорнии один из детских садов закидали яйцами, выбили там окна и подожгли здание, а на стенах появились граффити «ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО» и «УМРИТЕ». Родители разрыли участок в поисках лабиринта потайных тоннелей. Когда найти ничего не удалось, окружной прокурор нанял им в помощь археологов. Когда и те не справились, родители сами наняли других археологов. Но тоннели так и не нашли. Тем не менее опрос показал, что 98 % местных жителей считали одного из обвиняемых, Рэя Баки, «определенно или вероятно виновным», 93 % думали то же самое о Пегги Макмартин-Баки, а 80 % «не сомневались» в их виновности. Когда после 22 месяцев предварительного заключения Пегги была выпущена под залог, местные бойкотировали ее, в ее дом поздно ночью звонили и угрожали, на нее нападали со словами и кулаками.
Возбуждение только этого дела обошлось в 15 миллионов долларов. На тот момент это был самый долгий и дорогой уголовный процесс в истории США. Обвиняемых полностью оправдали. Однако, как писала Янг, те, кто был тесно связан со стороной обвинения, «ездили на общенациональные конференции, лекции, консультации, совещания экспертов», где «вербовали других сторонников, которые продолжали выявлять случаи ритуальной жестокости в детских садах в своих районах, а затем обучать других делать то же самое у себя». Игра продолжала воспроизводить сама себя, втягивая все больше людей в мрачную фантазию. Большинство вовлеченных в игру охотников за сатанистами «заинтересовались происходящим… благодаря маленькой группе блюстителей морали».
В годы «сатанинской паники» было предъявлено 190 официальных обвинений в ритуальном насилии, и по крайней мере по 83 из них обвиняемые были осуждены. Один мужчина был осужден практически исключительно на основании показаний трехлетнего ребенка. Многие провели в заключении годы. Фрэн и Дэна Келлеров из Остина, штат Техас, обвинили в том, что они заставляли детей пить смешанный с кровью Kool-Aid[39], смотреть на расчленение тел бензопилой и участвовать в похоронах убитого прохожего. Те же дети утверждали, что летали на самолете в Мексику, где их насиловали солдаты, а потом вовремя возвращались домой и родители спокойно забирали их из детского сада, как будто ничего не случилось. Келлеры провели в тюрьме 22 года.
Самым потрясающим в этих обвинениях было то, что не существовало никаких подтверждающих их физических доказательств. А ведь они должны были бы быть повсюду: кровь, шрамы, следы ДНК, свидетели, данные о полетах, тоннели, балахоны, трупы, акулы, мертвые тигрята. Вместо улик полиция и прокуратура располагали надуманными и научно несостоятельными тестами на наличие микротравм и на сокращение анального отверстия и абсолютно неправдоподобными показаниями детей. Эти события, по мнению де Янг, стали «триумфом идеологии над наукой». Роль статусных игр в форме конференций, семинаров и учебных мероприятий здесь «трудно переоценить».
Если бы поначалу немногочисленная группа охотников на сатанистов была мотивирована решить проблему ритуального насилия, она играла бы в игру успеха. В играх успеха статус присваивается в основном за демонстрацию компетентности. В таких играх ставка делается на культуру анализа, эксперимента, практики, исследований, испытаний, пересмотров, данных и открытых дебатов. При основанном на игре успеха подходе к избавлению от скрытых секс-сатанистов можно было бы ожидать, что все начнется с адекватной оценки проблемы. И это привело бы к пониманию, что ее не существует. Что в итоге? Охотникам на сатанистов не удалось бы добиться существенного статуса.
Но вместо игры успеха они сыграли в игру добродетели. Игры добродетели часто плетут иллюзии вокруг устремлений решить какую-нибудь критически важную проблему – например, в форме победы над злобным высокостатусным врагом, – но сама форма таких игр не дружит с истиной. Игры добродетели часто сосредоточены главным образом на рекламе самой игры и производстве конформности. Огромное значение придается при этом правильным убеждениям и подобающему поведению. В ходе опросов дети часто бросали вызов глубинным убеждениям охотников, и черты игр добродетели отлично видны в том, как несогласие детей превращалось в дополнительные доказательства правильности искаженного восприятия реальности. Охотники хотели «верить детям», но только когда дети подтверждали их верования. И что в итоге? Статус, превосходящий их самые смелые мечты.
Разумеется, возможно, в части рассмотренных дел действительно имело место насилие. Политолог, доктор наук Росс Чейт дошел до утверждения, будто большинство обвиняемых, вероятно, были виновны. Но теория Чейта подверглась серьезной критике со стороны ученых и журналистов, обвинивших его в игнорировании и искажении фактов. Например, Чейт считал, что имелись «существенные улики» против Келлеров, в том числе показания доктора Майкла Моу, который заявил суду, что обнаружил доказательства насилия над трехлетней девочкой. Однако эти доказательства принадлежали к сомнительной категории микротравм. В 2013 году Моу заявил в своих показаниях, что с тех пор больше узнал о женских половых органах и теперь у него «нет сомнений», что с девственной плевой девочки все было в порядке. «Иногда нужно время, чтобы выяснить то, чего ты не знаешь, – сказал Моу. – Я ошибался». Чейт также ссылается на показания других детей, несмотря на то что они были получены с помощью настойчивых, а порой и весьма провокационных вопросов.
Но даже если допустить возможность, что среди обвиняемых были насильники, мы можем быть уверены, что обвинения в ритуальном насилии были надуманными. Ведь было абсолютно очевидно, что детей не бросали акулам и не пробивали им глаза степлером. Кажется невероятным, что жизни такого количества людей были разрушены безумными иллюзиями, которые сплели охотники на сатанистов. Но в случае не очень заинтересованного наблюдателя, следившего за событиями в основном по заголовкам газет и ток-шоу, некоторая степень доверчивости вполне объяснима. В конце концов, люди, выдвигавшие обвинения, были высокостатусными личностями, выступавшими на конференциях, писавшими для газет, авторами академических трудов, и они даже побывали на интервью у самой Опры. Они знали, о чем говорят. Их обвинения поддерживали другие высокостатусные личности, такие как полицейские и прокуроры, да и к тому же некоторые обвиняемые были осуждены. Все знали, что жестокое обращение с детьми было частью острого морального кризиса, который переживала Америка, и что всех этих бедных страдающих детишек очень долго игнорировали. Так кто мог быть против того, чтобы поверить детям? Кто мог быть против борьбы с насилием?
Сложнее понять воинствующих апостолов, которые раздули пожар событий и поставили на кон существенную часть своего персонального статуса, убеждая всех остальных в своей правоте. При таком кратком пересказе легко упустить из виду тот факт, что некоторые из рассматриваемых дел длились годами и над ними интенсивно работали множество специалистов. Полицейские подразделения вновь и вновь усердно искали секретные тоннели, принесенных в жертву младенцев и расчлененных животных. Система сдержек и противовесов, как институциональных, так и связанных с высоким интеллектуальным уровнем участников, отказывала вновь и вновь. Большинству игроков, сговорившихся погубить ни в чем неповинных родителей, – психиатрам, психотерапевтам, врачам, социальным работникам, полицейским, журналистам – следовало бы искать факты. И все же они не только были стопроцентно доверчивы, но и упрямо настаивали на своей истине, неустанно проповедуя ее, пока за осужденными не закрывались двери камер.