Уилбур Смит – Война Кортни (страница 63)
Уорден ехал не намного быстрее грузовика, когда приземлился.
Он увидел его, когда переходил дорогу. Это было слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.
Ему оставалось только молиться, чтобы агент и сопровождавшие ее люди поняли, что происходит.
•••
Шафран была парализована нерешительностью. Самолет был достаточно близко, чтобы она могла быть уверена, что это Лисандер. Но что, если немцы захватили именно его? Что, если Абвер нашел способ прочитать одноразовый код? Были ли они ответственны за эту операцию, как и все остальные?
Она подумала о Лео Марксе. Он был уверен, что немцы взломали старые коды, и оказался прав. Он также был убежден, что нашел способ победить их. Шафран верила, что и в этом он будет прав.
Она помахала фонариком над головой, давая знак двум мужчинам включить свет.
Самолет летел над полем, снижаясь, а потом пролетел мимо нее на высоте чуть больше головы. Она увидела нарисованный на боку синий, белый и красный кругляш ВВС и опознавательные буквы. И хотя в ее голове все еще звучал голос, говорящий, что это может быть ловушка, она заставила себя поверить. Нет, это реально. Он пришел забрать меня домой.
Она наблюдала, как самолет остановился на расстоянии, которое казалось совсем без дистанции. Он начал разворачиваться и выруливать обратно к ней. Бургеры и Дефорж бежали со своих постов, чтобы попрощаться.
Шафран помахала им рукой, улыбаясь теперь, чувствуя уверенность, что все обошлось. А потом Бургерс остановился, и секунду спустя Дефорж тоже. - Бургерс указал мимо самолета на дорогу. Они заколебались, а затем развернулись и бросились в ту сторону, откуда пришли, направляясь в укрытие деревьев на дальней стороне поля.
Шафран обернулась, чтобы посмотреть, что напугало двух бельгийцев.
На краю главной дороги грузовик свернул на поле и поехал к ним.
Теперь она поняла, почему пилот не удосужился выполнить обычную процедуру посадки.
Она увидела черную фигуру, появившуюся из-за грузовика. Затем последовала серия ярких точечных вспышек, и мгновение спустя раздался треск автоматных очередей.
Шафран побежала к самолету.
•••
- Залезай! Уорден высунулся из кабины как можно дальше, отчаянно жестикулируя в сторону приставленной к фюзеляжу лестницы, ведущей в заднюю часть кабины.
•••
Шафран изо всех сил бежала к Лиззи, заставляя себя пересечь линию огня, двигаясь как атлет с высокими коленями и размахивающими руками. Но она никогда не сможет выиграть гонку против грузовика, который мчался к ним через поле. До него оставалось еще метров четыреста-пятьсот, но при той скорости, с которой он двигался, он покроет землю меньше чем за двадцать секунд.
•••
Шмитт высунул голову и плечи из бокового окна грузовика, стреляя из автомата в направлении самолета и бегущей женщины. Грузовик подпрыгивал, как заяц, и обе его мишени двигались. Шансы на то, что он попадет куда-нибудь, были велики. Но стрельба отвлекала и пугала даже самого закаленного солдата, и достаточно было одного удачного выстрела, чтобы убить агента или пилота самолета.
•••
Шафран уже добралась до подножия лестницы. Она подтянулась на вторую ступеньку, ухватилась за нижнюю часть кабины, которая была прикреплена к дальней стороне, чтобы открываться поперек фюзеляжа, и распахнула ее. В одно мгновение на металлическом фюзеляже перед ней вспыхнула искра, раздался пронзительный лязгающий звук и жужжание, когда пуля, срикошетившая от борта самолета, прошла сквозь волосы у нее на затылке. Ее тело было нетронуто, на расстоянии пальца от смерти.
Не прошло и пяти секунд с тех пор, как она схватилась за лестницу, но грузовик приблизился по меньшей мере на сотню метров.
Шафран бросилась в кабину, стуча коленями и голенями по металлическому каркасу, не обращая внимания на боль. Она опустила крышку люка себе на голову.
Прежде чем она успела пристегнуться к креслу или надеть летный шлем, который давал бы ей кислород и голосовую связь с пилотом, Лиззи начала двигаться.
•••
В ту долю секунды, когда люк кабины рухнул на место, Уорден открыл дроссельную заслонку и выпустил Лиззи. В руководстве сказано, что «Лизандеру» понадобится 279 метров взлетно-посадочной полосы, чтобы взлететь и достичь высоты в пятьдесят футов.. Грузовик находился не более чем в 50 метрах, и разрыв сокращался с обеих сторон.
•••
Шмитт опустошил свой магазин. Он скользнул обратно на свое место. Времени на перезарядку не было. Ветровое стекло было заполнено видом приближающегося самолета.
•••
Шафран натягивала на плечи ремни безопасности. Она чувствовала, как самолет набирает скорость. Через несколько секунд он взлетит в воздух или столкнется с грузовиком, как пара мчащихся поездов. Она ничего не могла поделать.
•••
Грузовик был так близко, что Уорден, глядя поверх вздернутого носа "Лиззи", видел только верх кабины и брезентовый навес грузового отсека.
Жди, ты ублюдок . . . жди. . . Уорден заставил себя побороть инстинктивное желание отодвинуть джойстик. У него будет только одна попытка взлета. С первого раза все должно было быть правильно. Ему больше некуда было идти, кроме как наверх. Каждая доля секунды, каждая миля в час скорости, каждый дюйм покрытой земли увеличивали его шансы на взлет.
Но они также приблизили его к смертельному столкновению.
Уорден сдержал нервы.
•••
- Продолжай, продолжай!- Крикнул Шмитт.
Костяшки пальцев водителя побелели, когда он вцепился в руль, его лицо было широко раскрыто, рот открыт в испуганном крике.
•••
Уорден больше не мог ждать. Он потянул джойстик изо всех сил, которыми обладали его руки и плечи.
Лиззи застонала и напряглась, пытаясь подняться в воздух.
Мужество водителя грузовика лопнуло. Он резко повернул руль вправо.
Грузовик стоял боком к самолету, цепляющегося за воздух.
"Лиззи" вела смертельную битву с гравитацией.
Его колеса перестали цепляться за землю. Они поднялись в воздух на несколько футов, потом еще на несколько.
Они прорвали брезентовый навес грузовика, ударив двух мужчин внутри него и отбросив их в сторону, как шар для боулинга через кегли, когда Уорден летел на своем самолете в ночное небо. Он продолжал набирать скорость на полном газу, пока не выровнялся на высоте пяти тысяч футов и не заговорил в микрофон.
“С тобой там все в порядке?”
“Очень удобно, - ответила Шафран.
Уорден засмеялся. “Великолепно. Добро пожаловать на борт Тангмерского Экспресса. Мы доставим тебя домой в мгновение ока.”
Внизу Жан Бюргерс и Андре Дефорж, притаившись в тени деревьев на дальней стороне поля, наблюдали, как исчезает Лизандер. Они встали и энергично пожали друг другу руки, прежде чем раствориться в темноте.
***
Прошло восемь месяцев с тех пор, как немецкая армия была изгнана из Сталинграда. С тех пор они отступили на тысячу двести километров. Киев вот-вот должен был попасть в этот список. Неделя за неделей истребительное крыло, которым командовал Герхард, перемещалось с одной базы на другую, и каждая из них была немного ближе к дому, чем предыдущая.
В эти дни он проводил за письменным столом столько же времени, занимаясь бумажной работой, сколько за штурвалом боевого самолета. Однажды в конце октября 1943 года он копался в груде бланков заявок. Он остановился, чтобы выглянуть в окно, когда непрекращающийся осенний дождь превратил аэродром в глубокую липкую трясину, и тут вошел клерк, чтобы сказать ему: “к Вам генерал, герр оберст . . . Генерал фон Тресков.”
“Лучше проводите его, - ответил Герхард, поднимаясь на ноги.
Появился фон Тресков с алыми петлицами на воротнике и эполетами на мундире, что указывало на офицера Генерального штаба. Ему было около сорока лет, с редеющими волосами, высоким лбом и сильными правильными чертами лица, которые придавали ему особый вид.
Герхард отдал ему обязательный салют "Хайль Гитлер".
Фон Тресков в ответ небрежно поднял руку, но никакого “Хайль” не последовало. Он взглянул на складной деревянный стул с парусиновым сиденьем и спинкой, стоявший напротив стола Герхарда, и спросил:”
“Конечно, господин генерал-майор, - ответил Герхард. “Могу я вам что-нибудь предложить? Чашечку кофе? Боюсь, это эрзац-молотые желуди и коричневый крем для обуви. Или что-нибудь покрепче . . . У меня есть водка, которая вполне реальна.”
“Это очень мило, но нет. Я здесь надолго не задержусь. Фон Тресков достал серебряный портсигар с геральдическим гербом, выбрал сигарету и предложил Герхарду, но тот отказался.
“Вы не возражаете, если я закурю?- спросил он. Голос и манеры у него были аристократические, как и имя и фамильный герб. Фон Тресков принадлежал к прусской знати, которая на протяжении веков посылала своих сыновей командовать германской армией.
“Вовсе нет, сэр, - ответил Герхард. “Что я могу для вас сделать?”
“Я здесь из-за вашей ссоры в баре несколько месяцев назад . . . в Таганроге. Может быть, вы помните тот случай?”
“Ах . . . Мне было интересно, когда же меня навестят по этому поводу. Хотя, должен признаться, я ожидал кого-то из СС или Гестапо - одного из созданий моего брата. Для меня большая честь, что я заслужил визит человека вашего положения.”