Уилбур Смит – Наследие войны (страница 47)

Шафран собиралась рассказать об их встречах с Джошуа Соломонсом и усилиях израильтян от их имени, но потом на ум пришло воспоминание о ее днях в SOE. Когда планировалась операция по отправке агентов в оккупированную Европу, об этом абсолютно никому не говорили, за исключением людей, непосредственно участвовавших в ней, и старших офицеров, которые санкционировали ее. Джошуа работал в такой же секретной организации.

Да, но я могу доверять своей собственной семье. А потом голос в ее голове настаивал - абсолютно никто.

- Мы немного порыскали и выяснили, как Конрад передвигался после войны. - Шафран посмотрела на мужа, надеясь, что он заметит, что она делает, и продолжила: - Мама Герхарда была невероятно полезна. Она смогла рассказать нам, что Конрад уехал в Лиссабон в 42-м. Короче говоря, мы связали его с южноафриканцем Манфредом Де Ла Реем. Кажется, они впервые встретились в Лиссабоне во время первого визита Конрада, а затем снова, когда Конрад сбежал туда после войны.

При упоминании имени Де Ла Рея Сантэн и Шаса заметно напряглись.

- Я помню по старым временам, что он был кем-то, с кем ты не ладила, - добавила Шафран.

- Это одна из возможных интерпретаций, - ответила Сантен, но в том, как она произнесла эти слова, было что-то, что, как показалось Шафран, намекало на совершенно другую историю, такую же сложную, как та, которую они с Герхардом только что рассказали, о которой она ничего не знала.

У Шафран было тревожное чувство, что визит, в который она вложила столько мыслей и усилий, не удался, как она ожидала. Когда она описала появление Конрада в Поместье, Сантен была потрясена видением этого монстра, играющего с Зандером и Кикой, но Шаса попытался преуменьшить это.

- Я бы не стал слишком беспокоиться об этом, старушка, - сказал он. - В конце концов, дети не пострадали. На самом деле я рассматриваю это как признак слабости.

Шафран проглотила слова - " Ну, черт возьми, не так!", Но вместо этого взяла себя в руки и спокойно спросила: - "Как так?’

- Ну, это жест, отвлекающий маневр, не так ли? Он, должно быть, знал, что если бы он коснулся хоть волоска на головах этих детей, он бы никогда не оставил Лусиму живым. Все, что он мог сделать, - это попытаться проникнуть тебе под кожу, что он, по-видимому, сделал довольно успешно.

Шафран снова пришлось сделать вдох и сосчитать до десяти, и она увидела, как сжалась челюсть Герхарда. Они посмотрели друг на друга, как бы говоря: "успокойся".

- Дело в том, - сказала Шафран, пытаясь вернуть разговор в нужное русло, - что нам бы не помешала твоя помощь. Я уверена, что мне не нужно объяснять вам, почему выслеживание нацистского военного преступника само по себе хорошо. И этот конкретный нацист представляет опасность для нас, вашей семьи. Кроме того, он союзник того, кто, я думаю, является вашим врагом. Мне просто показалось, что нам имеет смысл работать над этим вместе.

Когда она представляла, как пройдут эти дни с ее кузенами, это был момент, когда Шафран увидела, как Сантен и Шаса реагируют, как они всегда делали в прошлом, с немедленным, беспрекословным желанием помочь ей. Вместо этого ее слова были встречены с безразличием. Сантэн не ободряла его ни словами, ни выражением лица. Вместо этого она сосредоточилась на Шасе, который задумчиво затянулся сигарой и, глядя в потолок, выпустил длинную струю дыма.

- ‘Я хотел бы помочь,’ наконец сказал он.

Но ... подумала Шафран, внезапно обрадовавшись, что не рассказала ему всего.

- Но в наши дни все немного сложнее. Вы, конечно, правы, мы с Де Ла Реем искренне ненавидели друг друга с того самого дня, как впервые встретились. Вы также правы, описывая Де Ла Рея как человека большого влияния. Он старший министр и самый молодой член кабинета Национального правительства. Это делает его человеком будущего в южноафриканской политике, особенно если, как и я, вы думаете, что националисты у власти надолго. Это партия африканеров. Африканеры составляют большинство белого населения, а у чернокожих нет голосов.

- Пока, - сказала Шафран.

- Ты говоришь, как человек, которого я знаю. Поверь мне, у них не будет права голоса при нашей жизни.

- Вот то же самое здесь говорят о черных в Кении. Я думаю, они ошибаются.

- ‘Да, может быть. Британцы не так целеустремленны, как африканеры. В конце концов, в Лондоне слишком много людей, которые считают Империю злом. Они будут поддерживать чернокожих в Африке, даже против своего собственного народа. Они даже учат черных восстать против своих белых хозяев. Кеньятта, здесь, в Кении ... Джулиус Ньерере в Танганьике ... Черт, Ганди в Индии ... Люди, стремящиеся уничтожить Британскую империю, и все они получили образование в Великобритании. Посмотри на того молодого человека, которого мы сегодня встретили, Бенджамин. Учась в Лондоне, он вбил себе в голову множество идей. Осмелюсь сказать, ему тоже не терпится покончить с империей.

- Он не может, ты прав. Но, с другой стороны, не могли этого сделать и Бенджамин Франклин, Томас Джефферсон и Джордж Вашингтон. Они боролись за право управлять собой. Черные африканцы будут делать то же самое, если мы не примем неизбежное и не найдем мирный способ дать им ту же свободу, которую мы считаем само собой разумеющейся".

- ‘Ну, ты можешь так думать, Шафран, но я могу заверить тебя, что национальное правительство этого не делает. И именно они определяют будущее Южной Африки".

Шафран почувствовала болезненное разочарование. Ей не нужно было больше слышать ни слова от Шасы. Было очевидно, что он откажется помочь ей. Она сказала себе, что должна была предвидеть это.

То, как Шаса вел себя в клинике, то, что Сантэн говорила о нем и Таре ... Почему я не понимала, как сильно он изменился?

Мысль о том, что Шаса может не поддержать свою семью, что он поставит политику выше крови, была горьким, удручающим ударом.

- ‘Извините за вторжение, - сказал Герхард. - За последние несколько лет я немного разбираюсь в африканской политике, но, конечно, знаю меньше, чем вы все трое. Но я не могу не заметить кое-что, Шаса. Я прав, думая, что вы член парламента от оппозиционной партии?

- Объединенная партия, это верно.

- Национальная партия - ваш противник. Но простите меня, вы говорите не как человек, который выступает против правительства своей страны. Вы говорите так, как будто согласны с националистами.

- Ну, я бы не стал заходить так далеко, - сказал Шаса тоном политика. - Я не одобряю то, как они держат черное население в нищете. Как бизнесмен, я, конечно, хочу контролировать заработную плату рабочих, но разве не Генри Форд сказал, что хочет, чтобы его рабочие могли позволить себе автомобили, которые они делают? Нет смысла держать миллионы людей слишком бедными, чтобы покупать продукты, которые бизнес должен продавать".

- Но вы согласны с националистами в том, чтобы лишить чернокожих права голоса?

- Да ... Да. И будь я проклят, если должен извиняться за это.

- Нет, конечно, нет. Каждый человек должен иметь право на свое мнение. Но я хочу сказать, что чувствую, что ты больше не считаешь Манфреда Де Ла Рея врагом. Может быть, теперь он наш союзник.

Шаса еще несколько секунд смотрел на свою сигару, затем сухо улыбнулся и сказал: - "Ты хитрый ублюдок, не так ли? Я имею в виду, что ты представляешь себя хорошим братом, совсем не похожим на другого. Но ты крепок, как старые сапоги. Я полагаю, ты должен быть таким, чтобы пережить то, через что тебе пришлось пройти. Кстати, я говорю это как комплимент ... искренне.

- ‘Я принимаю это как должное, - ответил Герхард.

Шафран пришло в голову, что Герхард незаметно отодвинул ее в сторону.

Он берет на себя ответственность за переговоры, подумала она.

Это было не то обращение, к которому она привыкла. Она должна была прийти в ярость. И все же, к своему удивлению, она была заинтригована и немного привлечена неожиданной напористостью мужа.

Она взглянула через стол на Сантен и увидела, что та тоже очарована этой новой стороной характера Герхарда. Он сообщил Шасе, что в комнате находятся два альфа-самца. Шаса признал его равным. Как разрешится спор между ними?

- Теперь, - сказал Герхард, - я чувствую, что на мне лежит ответственность, поскольку речь идет о моем брате. И я, как и ты, Шаса, оказался ответственным за большой семейный бизнес. Так что давайте будем откровенны. Я не думаю, что вы окажете нам ту помощь, о которой мы просим. Правильно?

- Правильно.

- Но в равной степени я знаю, что вы с Шафран близки и что вы никогда не захотите причинить ей боль или отказаться от ее интересов в пользу кого-то, кто не член семьи.

- Тоже верно.

Двое мужчин сосредоточили свое внимание друг на друге. Но Шафран случайно посмотрела на Сантен, когда Герхард произнес слова "не член семьи", и Шаса ответил утвердительно. Она увидела, как Сантен слегка, непроизвольно покачала головой, так едва заметно, что, возможно, сама этого не заметила.

Но она покачала головой. Она не согласилась. Значит ли это, что она ... Нет, это невозможно! Является ли Манфред Де Ла Рей частью этой семьи?

- Хорошо, тогда у меня есть предложение или, возможно, просьба, - сказал Герхард. - Мы ничего от вас не потребуем. Вам не нужно и пальцем шевелить, чтобы помочь нам поймать моего брата. Все, что я прошу взамен, - это чтобы вы и пальцем не пошевелили, чтобы остановить нас. По-твоему, это справедливо?