Уилбур Смит – Глаз тигра. Не буди дьявола (страница 25)

Шерри кивнула:

– «Кузнечиком» управлял летчик-испытатель, коммандер ВМС США по имени Уильям Брайс. На высоте пятьдесят тысяч футов, когда самолет вошел в тайфун, случился частичный отказ управления. Добросовестный офицер всеми силами старался спасти машину, но на высоте пятьсот футов понял, что это невозможно. Катапультировался и видел, как самолет ушел под воду.

Она тщательно выговаривала сугубо технические, а потому непривычные для женщины слова. Я был уверен, что она все это заучила. Но кто ей помог? Джимми или кто-то еще?

Слушай и запоминай, Гарри, велел себе я.

– Следующие три дня Билли Брайс провел на резиновом плотике посреди бушующего океана, а потом его подобрал спасательный вертолет с Равано. У коммандера имелось предостаточно времени на размышления, и в том числе он думал о стоимости ракет. Думал и сравнивал ее со своим жалованьем. Выступая перед следственной комиссией, Брайс не стал упоминать того факта, что «Кузнечик» утонул неподалеку от суши и что он хорошенько запомнил береговую линию, прежде чем тайфун унес его в открытое море.

Я не видел в ее рассказе слабых мест. Он был вполне правдоподобный – и очень увлекательный.

– Следствие вынесло вердикт «ошибка пилота», тем самым поставив крест на карьере Брайса, и он ушел в отставку. Решил самостоятельно заработать пенсионный аннуитет, а заодно обелить свою репутацию: сделать так, чтобы ВМС США выкупили «косаток» и приняли показания бортового самописца.

Я собрался было задать вопрос, но Шерри снова подняла руки – мол, погодите. Ей не хотелось прерывать декламацию.

– Джимми выполнял кое-какие работы для ВМС. Инспектировал корпус одного из авианосцев. Тогда-то он и познакомился с Брайсом. Они подружились, поэтому Билли Брайс, естественно, пришел со своим планом к Джимми. Их общего капитала оказалось недостаточно для снаряжения экспедиции, и они решили найти спонсоров. О подобных затеях не дают объявлений в газете «Таймс», и поиски затянулись, но тут Билли Брайс разбился в своем «тандерберде» на трассе М-четыре неподалеку от поворота на Хитроу.

– Похоже, на этих «косатках» лежит проклятие, – заметил я.

– Вы суеверны, Гарри? – Она взглянула на меня раскосыми тигриными очами.

– Предпочитаю не нарываться, – признался я.

А она кивнула, подшивая эту информацию к делу, и продолжила:

– Итак, Билли погиб, а Джимми продолжил заниматься этим проектом в одиночку. Нашел спонсоров. Кого именно – не сказал, но я догадалась, что это весьма неприятные люди. Прилетел сюда с ними, а остальное вам известно.

– Остальное мне известно, – согласился я и машинально помассировал толстый шрам сквозь шелк рубашки. – Кроме, разумеется, места, где упал «Кузнечик».

Мы уставились друг на друга.

– Он не сказал вам, где утонул самолет? – спросил я.

Она помотала головой.

– Ну что ж, история любопытная. – усмехнулся я. – Жаль, мы не можем проверить, правда это или нет.

Она вскочила и метнулась к перилам веранды. Обхватила себя руками, а будь у нее хвост, захлестала бы им по бедрам, как разгневанная львица.

Я дал ей время прийти в себя. Наконец настал тот момент, когда она пожала плечами, обернулась ко мне и напряженно улыбнулась:

– Вот именно! Я решила, что мне причитается часть этих денег. Джимми был мне братом, вы ему нравились, он вам доверял, и поэтому я проделала долгий путь, чтобы найти вас. Но если хотите забрать все себе… что ж, не вижу способа вам помешать.

Она тряхнула головой, и в свете фонаря волосы ее пошли блестящей рябью.

– Пожалуй, отвезу вас домой. – Я встал и коснулся ее запястья. Она же сцепила пальцы обеих рук на густых курчавых волосах, что растут у меня на загривке, прошептала: «До дома далеко» – и, притянув мое лицо к своему, привстала на цыпочки.

Губы у нее оказались мягкие и влажные, а язык – сильный и неугомонный. Через какое-то время она отпрянула и улыбнулась, взгляд ее расфокусировался, а дыхание стало поверхностным и быстрым.

– Быть может, я все-таки приехала не зря?

Я взял ее на руки. Она оказалась легкой, как дитя, обняла меня за шею и прижалась щекой к моей щеке, и я унес ее в дом. Давным-давно я понял, что, если зовут за стол, грех отказываться: мало ли, вдруг завтра начнется голод?

Свет – даже самый первый и тусклый луч зари – не пощадил ее. Она раскинулась под москитной сеткой на двуспальной кровати, макияж размазался и засох, и еще она спала с открытым ртом. Блондинистая грива превратилась в клубок спутанной пряжи, а треугольник густой поросли на лобке оказался не светлым, а темным. Тем утром она была мне противна, потому что этой ночью я узнал, что мисс Норт – конченая садистка.

Я выскользнул из постели и несколько секунд постоял рядом, тщетно пытаясь отыскать на лице спящей Шерри сходство с Джимми Нортом. Потом бросил эту затею, вышел голый из хижины и отправился на пляж.

Был прилив. Я плюхнулся в прохладную чистую воду и поплыл к устью залива – быстро, энергичным австралийским кролем, – а соленая вода покусывала глубокие царапины на спине.

Тем утром мне повезло, и за рифом ждали старые друзья: стая крупных афалин. Они бросились мне навстречу, то выпрыгивая из воды, то рассекая высокими плавниками темные волны. Окружили меня, посвистывая и пофыркивая, и дыхала у них на макушках заглатывали воздух, словно крошечные рты, а на громадных мордах застыли идиотские довольные улыбки.

Минут десять они дразнились, а потом здоровенный самец позволил ухватиться за его спинной плавник и потащил меня за собой. Потрясающее ощущение, как будто несешься на санях, а вокруг неудержимо пенится океан. Он увез меня на полмили от берега, а потом силы вод сорвали меня с его спины.

Назад плыл долго, потому что дельфин кружил рядом и время от времени дружелюбно подталкивал меня в ягодицу, приглашая на борт для новой морской прогулки. Возле рифа афалины попрощались со мной, просвистев что-то на своем языке, и на берег я выбрел совершенно счастливым. Рука побаливала, но по-хорошему: давала понять, что я выздоравливаю и набираюсь сил.

Постель оказалась пуста, а дверь ванной заперта на крючок. Наверное, мисс Норт взяла мой станок и бреет подмышки, подумал я и тут же ощутил вспышку раздражения: старый пес вроде меня терпеть не может, когда нарушают его привычный распорядок. Ушел в гостевой душ, смыл с тела соль, и под струями горячей воды недовольство мое поуменьшилось. Посвежевший, но небритый и голодный, как питон, я отправился на кухню, где жарил окорок с ананасами и намазывал маслом толстые ломти подсушенного хлеба, когда ко мне присоединилась Шерри.

Вновь безупречная. Должно быть, в сумочке фирмы «Гуччи» она держала целый косметический магазин. Волосы, как и вчера, уложены в ниспадающую львиную гриву и залиты лаком.

– Доброе утро, любовь моя, – сверкнула улыбкой она, подошла и долго целовала меня в губы.

Ко мне уже вернулась благорасположенность к миру и его созданиям, и я больше не чувствовал отвращения к этой ослепительной женщине. Благодаря дельфинам я снова был счастлив, и веселье мое, по всей видимости, оказалось заразным, потому что за едой мы много смеялись, а потом я вынес на веранду кофейник.

– Когда мы найдем «Кузнечик»? – вдруг спросила она.

Я, не отвечая, налил еще одну кружку крепкого черного кофе. Похоже, Шерри Норт решила, что после проведенной с нею ночи я стал ее рабом на всю оставшуюся жизнь. Насчет женщин я не специалист, но кое-какой опыт у меня имеется – скажем так, девственником я бы себя не назвал, – и мне не казалось, что чары Шерри Норт стоят четырех «косаток» и бортового самописца засекреченного штурмовика. Поэтому я осторожно ответил:

– Как только покажешь, где искать.

Женщины издревле считают, что, если импозантный мужчина искусно доставил им удовольствие, он должен за это заплатить. Это распространенное заблуждение. Лично я уверен, что все должно быть наоборот.

Она подошла, взяла меня за руку, и тигриные глаза вдруг сделались огромными, а взгляд – вкрадчивым и задушевным.

– После вчерашней ночи, – хрипло прошептала она, – я поняла, что у нас большое будущее, Гарри. У тебя и у меня, вместе.

Я же несколько часов пролежал без сна и пришел к некоторым выводам. Что бы ни находилось в свертке, это не самолет. Наверное, какая-то малая его часть, дающая понять, к какому целому она относится. Почти наверняка это не самописец. Джимми Норту просто не хватило бы времени извлечь из фюзеляжа «черный ящик», даже если бы он знал, где находится эта штуковина, и имел бы под рукой необходимые инструменты. И не одна из ракет. У свертка не тот размер и не та форма. В нем невысокий круглый предмет, созданный без оглядки на аэродинамику.

Следовательно, в брезенте скрывается что-то относительно безобидное. Если возьму с собой Шерри Норт и подниму сверток на поверхность, разыграю с руки одну из младших карт, хотя выглядеть она будет как сильный козырь.

Не стану ни о чем рассказывать: ни о месте крушения у Артиллерийского рифа, ни о связанных с ним ценных предметах.

К тому же всегда полезно пошарить в бурьяне и посмотреть, что из него выползет. Будет весьма поучительно взглянуть на реакцию мадемуазель Норт, когда она сочтет, что ей известно, где затонул «Кузнечик».

– Гарри, – вновь прошептала она. – Прошу… – Придвинулась. – Неужели ты мне не веришь? Со мной такое впервые! Как только увидела тебя… сразу поняла…