Уэсли Чу – Судьба (страница 89)

– Конечно, – ответил мужчина, выпятив грудь. – Я капитан Ти Мун, а это мой любимчик «Скользкий пескарь». Самое быстрое судно в Облачных Столпах.

Тайши одним прыжком перескочила с причала на палубу и мягко приземлилась рядом с Ти Муном. Она посмотрела на него сверху вниз, хоть он и был на голову выше.

– Я принимаю командование этим кораблем. По приказу князя. Отплываем немедленно.

– Н-но… я еще не погрузил…

Тайши поудобнее поставила правую ногу и расщепила три доски, даже не двинувшись с места.

– Что ты сказал?

– Сейчас разбужу команду, госпожа.

– Очень хорошо. Перекинь доску на берег, чтоб взошли остальные.

– Слушаю, госпожа. – И Ти Мун вновь повернулся к ней. – Кстати, какой именно князь отдал вам приказ? Может, он немного скинет мне налог?

Глава 42. Побег из тюрьмы

Сали и Хампа смотрели, как «Хана» выходит из гавани. Скорее всего, к утру все ворота окажутся заперты, и Сали не сможет сесть ни на один корабль. «Хана», вероятно, была ее единственной возможностью покинуть Хуршу.

Сали позволила себе некоторое время полюбоваться тем, как гаснет надежда, прежде чем задуматься о насущном. Что толку плакать над пролитым молоком. Сали отправила Хампу за припасами, а сама оставила лошадей в конюшне и принялась искать какую-нибудь дешевую комнату, желательно с постелью.

В это время суток, незадолго до пятого и последнего колокола, обозначавшего начало нового дня, почти все было закрыто. Гостиница, в которую заглянула Сали, носила красноречивое название «Приют страдальца» и находилась на улице Акульего Плавника, в трех перекрестках от набережной. Вдоль улицы тек насыщенный серой ручей, от которого воняло тухлыми яйцами; неудивительно, что окрестные дома были полузаброшены, а по обочинам бродило всякое отребье. Никто, впрочем, не обращал внимания на больную, плохо одетую женщину.

«Приют страдальца» представлял собой приземистое широкое строение с ярко-оранжевой крышей и несколькими узкими спальнями, выходившими в общую гостиную. Постояльцы спали в ячейках, которые тесно лепились друг к другу. Ванны не было, а уборная, находившаяся на дальней площадке лестницы, свисала над обрывом. Сали поначалу не захотела спать в длинном и тонком деревянном ящике, где едва хватало места в длину и в ширину, но, по крайней мере, он был чистый.

Хампа вскоре вернулся вместе с Хойсанниси Чжайньяга Мархи. Предводительница громыхал из Вершинного квартала помахала Сали, которая сидела перед маленьким очагом, положив ноги на скамеечку.

– Что ты тут делаешь? – спросила Сали.

– Я все время за тобой ходила, – ответила девушка насмешливо. Сали это понравилось. – Мастер ритуалов приказал, чтобы тебя не оставляли без присмотра. Я сильно удивилась, когда ты спрыгнула с отплывающей баржи, и решила узнать у этого милахи, отчего вы бродите по городу.

Она улыбнулась.

– Мы кое-кого потеряли, – ответила Сали и жестом предложила Хампе и Мархи подсесть к огню.

– А, знаю, того смешного. Красавчик мне рассказал.

Мархи и Хампа сели напротив, чуть ближе друг к другу, чем следует посторонним людям.

Вот и хорошо. Хотя Хампа наверняка понятия не имел, как вести себя с такой девушкой.

– Да, да, это он.

– Вы обо мне? – озадаченно спросил Хампа.

Мархи усмехнулась.

Сали накрыла ноги одеялом и завернулась в дорожный плащ. Она безучастно сидела у огня, а Хампа и Мархи болтали. В основном говорила Мархи, почти без умолку, а Хампа изображал внимательного слушателя. Оба явно наслаждались обществом друг друга, хоть и принадлежали к разным мирам.

– Вот в чем штука, – жестикулируя чашкой, сказала Мархи (после десятой порции у нее немного заплетался язык). – В Хурше много хаппанских кварталов. Если соберемся все вместе, будет пятьсот бойцов против сотни копий. Мы их запросто раскатаем…

– Так почему вы этого не делаете? – спросил Хампа.

Он дошел до третьей порции, но пил больше из вежливости.

– Ловцы Бури, – напомнила Сали.

Мархи кивнула, расплескав напиток.

– Да-да, именно. Треклятые Ловцы Бури. Масау – их родной город, и здесь всегда живут десять-двенадцать Ловцов. Мои ребята ничего не могут с ними поделать.

Она говорила правду. Хороший военный искусник стоил целого отряда копейщиков. А настоящий мастер – десяти отрядов.

В конце концов Мархи осталась на ночь. Они с Хампой сидели на крыльце и пили дешевый кумланг, пока оба не начали качаться из стороны в сторону. Сали терпела их общество, сколько могла, а затем забралась в спальную ячейку. Засыпая, она видела Хампу и Мархи, которые любовались звездами. Этот парень просто ничего не понимал в жизни.

На следующее утро Сали проснулась первой, выползла из тесной, но на удивление уютной ячейки и обнаружила, что эти двое дремлют там, где она оставила их накануне; они лежали, прижавшись друг к другу, под грязным белым покрывалом из медвежьей шкуры. Вокруг валялись разбитые бутыли, пустые кувшины и чашки.

Сали легкими пинками разбудила молодежь. Хампа немедленно воспрянул. По крайней мере, он был полностью одет. Открыв глаза, он обеими руками схватился за голову.

– Ох, как все болит…

Девушка повернулась на бок и продолжала похрапывать.

Сали стояла над Хампой с миской рыбного супа.

– Вид у тебя хуже, чем у умирающей Воли Хана, – заметила она, зевнула и вышла в утреннюю прохладу.

Хампа скривился.

– Не говори о грустном, сестра.

– Мне можно. До какого часа вы сидели?

– Мы просто беседовали. Ты представляешь, здесь, на севере, если внимательно посмотреть, можно увидеть звезды, которые прячутся в тени.

– По-твоему, мне не все равно? Ну, чем еще вы занимались? – Сали потыкала его мыском сапога. – Просто считали звезды?

Хампа слегка обиделся.

– Я не прикоснусь к женщине, пока мое имя не будет вырезано на тотеме рядом с именами других братьев.

Сали стукнула его палочками по голове.

– Да прикасайся, если хочешь. Лишь бы женщина не жаловалась.

Хампа удивился.

– Разве, сделав это, я не нарушу клятву ученика?

– Я сама нарушила ее в первую очередь. Через два дня, – призналась Сали. – Как-нибудь попробуй и ты.

– И как после этого жить?!

Сали усмехнулась.

– Есть толковые правила, есть глупые. Разберись, почему они существуют, и перестань следовать им слепо.

– Хорошо, наставница.

Мархи проснулась, когда они доедали суп. Вид у нее был свежий и безмятежный, как будто не она пропьянствовала всю ночь. Разумеется, пить она умела. А Хампа нет.

– Доброе утро, катушки, – сказала она, подавив зевок, и придвинула стул ближе, а затем спохватилась. – Прости, красавчик. Доброе утро, катуанцы. Ну, что будем делать сегодня? Я должна вас сопровождать.

Хаппанки, очевидно, были смелее и напористей катуанок. Сали с удовольствием наблюдала за тем, как Хампа ежится.

– Даэвон пошел за огненными камнями на склад, – сказала Сали. – Наверное, надо начать оттуда.

Мархи придвинула к себе чашку горячего чая.

– В городе складов только два. Начнем с Хути. Надеюсь, ваш механик отправился туда. Хути – честная женщина. Братья Шо – озерная гниль.

Хампа вскинул голову.

– Что значит «начнем»? Ты пойдешь с нами?

Мархи кивнула.