Уэсли Чу – Судьба (страница 87)

– Мне очень жаль, Бхазани.

Мастер Погруженного Кулака смотрела прямо перед собой.

– Нам плохо живется, Тайши. Все мы, так или иначе, сломлены.

Сонь нагнал их, как только они вышли из чайного дома.

– Эй, я с вами. Что тут успело случиться?

Тайши вспыхнула, но тут же успокоилась. Она по-прежнему злилась на него, но гнев – это рана, которая быстро может загноиться, если ее не перевязать. Она была хорошо знакома с недостатками Соня, но знала также и его душу, а потому всегда ему сочувствовала. Конечно, потеряв Цзяня, Сонь перешел все границы. Ни обратной дороги, ни прощения не могло быть, если с мальчиком случилась беда. Тем не менее прямо сейчас важнее всего было спасти Цзяня, а для этого Тайши нуждалась в могущественных союзниках. Хотя в обыкновенной жизни Сонь не стоил доверия, в бою он еще никого не подводил. Без такого соратника Тайши не обошлась бы.

– Давайте минутку подождем – вдруг еще кто-нибудь придет, – предложила Бхазани. – Нам пригодится каждый боец, тем более что ты…

– Тем более я – что? – уточнила Тайши, приближаясь к толстой стене, окружавшей городок.

– Ты ведь понимаешь, – огрызнулась мастер Погруженного Кулака. – Вместо разума в тебе слишком часто говорит гордость, Тайши. Наше пламя превратилось в пепел, подруга. Прежняя Тайши могла перерезать целый гарнизон, но ты давно уже не прежняя Тайши.

Тайши стояла у подножия деревянной крепостной стены. Она коснулась ладонью массивного столба, напрягла ци и немедленно ощутила связь между землей и своей рукой. Ци наполнила ступни, ноги, протекла по всему телу и вырвалась из ладони. Мощь внутренней энергии превратила столб в щепки. Тайши многозначительно взглянула на Бхазани и шагнула в дыру.

Фаузан вышел из задней двери чайного дома и вскоре нагнал их. Он запыхался, едва успев миновать дыру.

– Могла бы, по крайней мере, дать мне допить, прежде чем убегать! Вряд ли нам еще доведется пробовать такой дорогой чай. Я вовсе не имел в виду, что мы всю ночь должны чертить план боя. Я просто хотел кое-что обсудить, прежде чем мы вчетвером бросимся в погоню за кораблем. Какой-нибудь час на раздумья. Разве это много?

Люди ждали Кайю, который переодевался из ночной рубашки в боевую одежду. Впрочем, о Гачи и Кайю Тайши не волновалась – они сами могли о себе позаботиться.

– Цофи, возвращайся в чайный дом. Ты здесь не нужна. Мы пришлем за тобой, когда все закончится.

– Я иду с вами, хотите вы того или нет, – с вызовом отчеканила дочь картографа. – Цзянь – мой лучший друг.

– Точнее, твой единственный друг.

Девушка сложила руки на груди.

– Пока вы там ссорились, я записала название корабля и номер его места в гавани. Но я ничего не скажу, так что вам придется взять меня с собой, если, конечно, вы не намерены обыскивать все корабли подряд. Вы хотя бы знаете, как называется судно?

Тайши напрягла память. Она была так встревожена и взвинчена, что мысли ускользали.

– «Белый корабль… что-то там». «Белый корабль семь два». Это не игра, детка. Ты будешь нам мешать.

На лице Цофи отразилась мука. Она стояла, раздувая ноздри и не сводя глаз с Тайши. Когда приходится слышать очевидные вещи, это всегда больно. Цофи с отчаянием проговорила:

– Я принесла вам травы от кашля. На всякий случай.

Дерзкая, смелая девчонка. У Тайши сердце рвалось из груди, пусть даже разум недовольно ворчал. Она тяжело вздохнула и взяла Цофи за подбородок.

– Только не лезь никуда. Я не хочу сегодня потерять обоих детей разом.

– Я буду рядом с Гачи, он не даст меня в обиду!

В последнее время эти двое заметно сблизились.

Тайши обратила свой гнев на Кайю.

– Ты! Немедленно возвращайся в чайный дом. Я не желаю отвечать перед твоим отцом. Ты его подопечный. Я навлеку на тебя беду. Давай, мальчик, поскорее беги отсюда.

Кайю последовал примеру Цофи, хоть и с меньшим эффектом. Во всяком случае, это была достойная попытка. Он упрямо скрестил руки на груди и заявил:

– Цзянь и мой лучший друг, мастер Линь. Я иду с вами, и вы меня не переубедите.

Тайши очень хотелось дать мальчишке по голове.

– С каких пор Цзянь стал для всех лучшим другом? Ладно, ладно. Будешь прикрывать Цофи. Это твоя единственная задача. Ясно?

– Да, мастер Линь. Я не опозорю отца, вот увидите.

– Главное, не умри, – буркнула Тайши. – Иначе он меня со свету сживет.

– Послушай, Тайши, – вмешался Фаузан. – Нам нужен план. На корабле может быть человек двести. Нельзя же просто войти и спросить, где твой пропавший ученик, который, так уж вышло, заодно представляет собой главную фигуру их веры. Честно говоря, я не готов перерезать двести монахов. На моем пути к святости возникнет очень большое препятствие.

– Он всегда так болтлив? – спросила Тайши у Бхазани.

– Да, – ответила та. – Это очень утомительно. Теперь ты понимаешь, почему мы расстались.

– Честно говоря, я не могу понять, почему вы сошлись.

Мастер Погруженного Кулака призналась:

– Он меня смешит. Ты только посмотри на эту милую круглую голову, похожую на дыньку… Сразу хочется улыбнуться. Но лучше бы он не открывал рот.

– Между прочим, я тут рядом стою, – буркнул Фаузан. – Послушай, Тайши, мы можем хотя бы сойти с дороги.

– Она ведет в гавань, – отрезала та. – И я не собираюсь посреди ночи продираться через лес на грязном склоне, тогда как прямо перед нами лежит прекрасная чистая дорога. Кроме того, ты и так уже запыхался.

– Я рассчитывал на горячую ванну и мягкую постель, – сказал Фаузан и широко улыбнулся. – Мы тут прямо как в старину.

– Неужели? – Тайши нахмурилась. – В те годы сражаться было приятно. Играть со смертью – почетно. Мы рвались на войну. Она заставляла кровь кипеть. А теперь… – она покачала головой. – Я не чувствую ничего, кроме тревоги. Никакой радости.

– Я очень рад, что у меня нет детей… – отозвался Фаузан.

– Во всяком случае, законных, – подхватила Тайши, мысленно возвращаясь в те времена, когда все они были молоды и глупы.

Оба расхохотались, привалившись друг к другу. Шутка-другая перед битвой нередко помогала ци течь свободнее.

Бхазани вздохнула.

– Ну? Вы закончили?

Тайши взглянула на Соня, который стоял на обочине и, вероятно, все еще переживал свою ошибку. Он всегда отличался чувствительностью. У военного искусника память должна быть короткой, иначе бремя прошлого станет слишком тяжелым. А Сонь никогда и ничего не забывал. Он принимал близко к сердцу каждое оскорбление, неуважение, каждую обиду, которую ему доводилось испытывать, и продолжал раз за разом воскрешать их в памяти. Вот почему он до сих пор не смирился с тем, что уступил место главы семьи младшему брату. У Тайши не хватало духу рассказать ему, что Соа Сохи, великий мастер школы Немеркнущего Яркого Света семьи Пань рода Пань, погиб пять лет назад в результате несчастного случая с летучим змеем; теперь семью возглавлял Соньшо, сын Сохи. Гнев, который Сонь питал к брату из-за того, что произошло много лет назад, помогал ему держаться на ногах.

– Эй, булыган.

Тайши давным-давно не называла его так.

Сонь помрачнел.

– Что?

– Будешь, как раньше, прикрывать меня сбоку?

Это был жест доверия.

Глаза Соня наполнились слезами.

– Ты увидишь зарю. Я тебя не подведу.

– Хочешь сказать, что больше не подведешь?

– Да, дважды я так не ошибусь.

Полог ветвей нависал низко над дорогой и был так густ, что походил на туннель. Впереди слышался шум воды. Идущая вниз по склону горы дорога сворачивала, огибала утес и змеилась между двумя опрокинутыми каменными колоннами. Едва они миновали поворот, Тайши заметила группу вооруженных людей и нечто вроде заставы.

– Вот видишь, – прошипел Фаузан. – Я же говорил, что надо сойти с дороги.

– Закрой рот, – велела Тайши.

Одного взгляда на белые одеяния, лунные лопаты и изогнутые мечи хватило, чтобы все понять. На дороге было человек восемь. Двое стояли с факелами. У большинства оружие покоилось в ножнах. Старший в отряде, пожилой лысый монах с квадратным лбом и широкими плечами, держал лунную лопату – длинный шест с заточенным квадратным лезвием на одном конце и острым полумесяцем на другом. Он приложил левую ладонь к груди и поклонился с притворным добродушием.

– Простите нас, верные, но по Воле Тяньди гавань сегодня закрыта.