Уэсли Чу – Судьба (страница 82)

– Иголку с ниткой, живее!

Сали оттолкнула его.

– Иголка не поможет. Прижги.

Хампа побледнел и кивнул.

– Разведи огонь, – велел он Даэвону.

– Но корабельные правила…

– Мне плевать, что говорит капитан! – рявкнул Хампа.

Он направился к сундуку в дальнем углу шатра и вернулся, заметно помрачнев. Юноша посыпал рану порошком, и Сали закусила губу от боли; лицо Хампы потемнело, когда жидкость запузырилась, обжигая плоть.

– Тебе что-нибудь нужно, чтоб притупить боль? – спросил он, промокая рану куском ткани.

Сали кивнула.

– Даэвон, поживее. Маковую настойку или сон-траву. Что угодно. Бегом!

Сали схватила механика за руку.

– Никакой сон-травы. Крепкий сорго и цзуйжо. Опиум, если есть. Чем сильнее, тем лучше.

– Вино из золотых рыбок сойдет?

При мысли о напитке, сделанном из рыбы, Сали замутило, и кровь из раны пошла еще обильнее.

– Что угодно, только не это. Умоляю.

Как только Даэвон вышел из шатра, Хампа дал волю гневу.

– Кто это сделал? Ты схватилась с кем-то, после того как мы ушли?

– Ну, при вас никакой драки не было, так ведь?

– Значит, ты из-за этого нас отослала? Тебе вообще нельзя драться! Мое место – рядом с тобой, сестра. И никаких отговорок!

Сали всегда забавляло, что она называла Хампу братом в знак расположения, а он звал ее сестрой, только когда был в бешенстве.

– Делай что велено, ученик.

Он гневно взглянул на нее, а потом наконец смягчился.

– Кто это был?

– Ловец Бури.

– Скверно.

– И не просто Ловец Бури, Хампа, а тот самый. Я с ним не справилась, – признала Сали, понурившись. – Я становлюсь обузой. Больной и жалкой развалиной. Я едва стою на ногах и никого не способна защитить. Разве я могу вести свое племя и оберегать тех, кого люблю? – она взглянула на юношу. – Когда воины ходят в набеги, иногда бывает так, что кто-нибудь не может идти дальше. Знаешь, что в таком случае делают остальные?

Хампа покачал головой.

– Несут его с собой?

– Нет, оставляют. Таков закон. Набег важнее всего остального. Ни снег, ни раны, ни смерть не должны ему помешать. Раненых, которые не могут идти вместе с остальными, покидают, обещая забрать их на обратном пути. Большинство не доживает.

Хампа сел рядом с ней, продолжая зажимать раненую ногу. Он прилежно старался отвлекать Сали от боли, которую причинял порошок.

– Тебя тоже когда-нибудь бросали?

– Да. Однажды я сломала ногу. Товарищи по набегу вернулись за мной через два месяца, но меня уже не было на прежнем месте. Мне пришлось оттуда уползти, потому что там легко было подхватить горячку, – сказала Сали, глядя в никуда. – Они двинулись бы дальше, но один брат по набегу предложил свою долю добычи, чтобы ему дали три дня на поиски. Он нашел меня на третий день, полумертвую, в жару, потому что я отравилась травой раку. Если бы не он, я бы умерла.

– И кто это был?

– Райдан Ловец Бури, – Сали оттолкнула руки Хампы и села. Мучительная боль превратилась в сводящее с ума тупое пульсирование. – Он, конечно, заносчивый наглец, но справедливость и верность никогда ему не отказывали. Он не плох, просто оказался не на той стороне… – Она задумалась. – Или это мы оказались не на той стороне. Честно говоря, я уж и не знаю.

– Я на твоей стороне, и неважно, та она или не та, – буркнул Хампа, разглядывая огонь в переносной жаровне Даэвона. Он сунул в пламя тупую сторону ножа. Лицо юноши отражало тревогу, руки дрожали. Сали напомнила себе, что ученик, вероятно, никогда раньше не прижигал рану. Это нужно было сделать в первую очередь. Хампе придется преодолеть страх.

– Ты удержишься в седле? До Шетти самое малое недели две пути.

– Вы можете спокойно меня бросить. Я совершенно бесполезна.

Сали понимала, что беспомощна. Ей не хотелось быть обузой для племени.

Хампа перестал возиться.

– Прекрати, сестра. Я тебя ни за что не брошу. Ты – именно тот человек, который нужен Незре.

– С чего ты взял? Я на ногах не держусь.

– Ты много лет воевала за Незру. Ты защищала нас от врагов. Даже если ты перестанешь быть нашим щитом, ты укроешь племя от беды пострашнее. Пока ты дышишь, Вечный Хан Катуа не вернется. Твое дело теперь важнее прежнего.

Сали взглянула на Хампу и ощутила прилив гордости. Он был вполне готов к тому, чтобы выйти из ученичества.

– Спасибо, младший брат. И все-таки это не будет иметь никакого значения, если Райдан меня найдет.

Хампа, казалось, был польщен.

– Тот самый Ловец Бури! Говорят, он ушел на покой несколько лет назад. Неудивительно, что он вернулся в дом секты. Райдан преследовал тебя?

Сали покачала головой, хотя ничего не знала наверняка. У нее едва хватило сил добраться до баржи живой, не говоря уж о том, чтобы замести следы.

– Какая разница. Мы на проклятом острове. Если закроют гавань, рано или поздно меня отыщут.

– Нужно убираться немедленно. Позовем капитана и выйдем в море поскорее. Заплатим ему, если нужно.

Сали согласилась:

– Договорись с ним.

Она поудобнее устроила раненую ногу. Почему бы не улечься как следует? Большую часть пути она наверняка будет прикована к постели.

Даэвон вскоре вернулся, неся большую бутыль, несколько кувшинов поменьше, тарелку с нарезанной сырой рыбой и миску горячего черепахового супа. Оба юноши тихонько посовещались в дальнем углу, прежде чем вернуться к Сали. Хампа встал у изголовья и положил руки ей на плечи, а Даэвон достал нагревшийся нож.

– Я тебя подержу, наставница, хорошо?

– Давайте покончим с этим поскорее, – сказала Сали, взглянула на светившееся алым железо и протянула руку к бутыли. – Там что-то есть?

Даэвон кивнул.

– Да, но…

Сали схватила бутыль и хлебнула. После нескольких больших глотков ее замутило. Это таки оказалось рыбье вино, и вкус оно имело такой, словно его процедили через загаженную тряпку. В довершение всего оно было слабым, так что пришлось осушить бутыль целиком. Зато, как только Сали допила, комната закачалась, и все туловище словно онемело. Руки повисли, и бутыль выскользнула из пальцев. Веки отяжелели…

– Что это?

Даэвон старательно разглядывал собственные ноги.

– У повара не нашлось ничего крепкого, поэтому мы смололи немного сон-травы.

– Я же сказала…

– Ругаться будешь потом, – перебил Хампа. – Я велел добавить сон-траву, если ничего другого не найдется.

К тому времени сон-трава начала действовать, и Сали слишком ослабела, чтобы спорить. Глаза у нее закрывались.