Уэсли Чу – Судьба (страница 8)

– Достаточно того, что я учу его не сносить лбом стены на ходу. Не хватало еще рассказывать ему о всяких глупых обычаях. Я подумаю, как тебе помочь, но не жди многого. Ты сама сказала, мы живем в захолустье – и прячемся. Я не могу открыто искать наставника. – Она посмотрела на воду, которая переливалась через край миски. – А кроме редиски что-нибудь есть?

Цофи вздохнула.

– Цзянь вчера утопил мешок с рыбой, когда свалился с потока ветра в реку, поэтому следующие десять дней мы будем есть редиску во всевозможных видах.

Она принялась собирать очистки со стола. Ими питалась свинья.

Тайши вынула из миски уродливую, наполовину очищенную редиску.

– Ты небрежна. Делай ровные движения. Работай запястьем, а не плечом.

– Да, госпожа, конечно, – буркнула Цофи.

Непочтительный ответ Цофи, сопровождаемый сердитым вздохом, затронул Тайши за живое. Она кое-что вспомнила – и улыбнулась. Тайши никогда не мечтала о дочери, особенно после того, как сама ей побывала. С матерью у нее не сложилось доверительных отношений. Ху Юньши была некогда певицей при дворе Син. Она занимала почетное положение и мечтала открыть собственный театр. Но однажды молодой, дерзкий и красивый Линь Муннам явился ко двору за печально известным сокровищем Чешуеглава. Любовь с первого взгляда, головокружительная страсть, брак… и только отец смог воплотить в жизнь свои мечты.

С раннего детства Тайши довелось наблюдать, как мать увядала с каждым днем, теряясь в тени властного мужа. Тайши ненавидела ее за это. Лишь много лет спустя, когда она сама пыталась сделать себе имя, Тайши поняла, что была несправедлива. Но примириться с матерью она не успела. Та скончалась, когда Тайши воевала в землях Белых Духов. Только через три года она навестила материнскую могилу.

– …война вредит торговле, – говорила Цофи. – Нам не хватает всего, особенно масла и соли. Овощи испортятся, если их не заготовить. И всё из-за самолюбия пяти бешеных быков, которые разоряют Чжун!

Тайши вернулась мыслью в настоящее.

– Четырех.

Цофи подняла миску с водой и прижала ее к груди.

– Что?

– Четырех быков, – повторила Тайши. – Быками считаются те, у кого есть пенис. Сунри стоит особняком. Слушай внимательно, девочка. Мужчины склонны стирать женщин со страниц истории. Не будем следовать их примеру.

Это прозвучало резче, чем она хотела, но воспоминания о семье всегда ожесточали Тайши.

– Я просто имею в виду их всех скопом. Какая разница? – Цофи, казалось, удивила эта суровая отповедь. – Я думала, вы ненавидите Сунри. Не далее как вчера вы называли ее кровожадной, бездушной, жестокой.

Тайши взяла нож и ловко покрутила его меж пальцев, пока он не лег рукояткой в ладонь, после чего вонзила его в стол, вогнав лезвие в доски целиком.

– Княгиня Сунри из Каобу, Львица Пустыни, – безумная злобная баба. У нее такая же гнилая душа, как и у прочих, но тем не менее ни одной женщине, кроме нее, еще не удавалось взойти на княжеский трон. Она, безродная наложница, проделала это, сокрушая ничтожных мужчин, которые вставали у нее на пути. Я охотно плюну на ее могилу, когда она умрет и превратится в плесень, но Сунри более чем заслуживает места среди титулованных мужчин. Ты меня поняла?

Цофи дала волю досаде.

– Прекрасно. Четыре быка и одна корова разоряют окрестности своей дурацкой войной. Теперь вы довольны?

– Да, вполне. – И Тайши взглянула на спящего наследника, который потратил даром уже полдня. – К слову о титулованных быках, разбуди-ка спасителя народов Чжун. Я только что придумала для него три новых дела.

Цофи выловила из миски редиску и бросила в Цзяня. Сразу стало ясно, что никто не учил ее правильно бросать. Снаряд пролетел мимо головы Цзяня, и три следующих тоже.

– Не напрягай руку, – Тайши встала рядом с девушкой и тоже взяла корнеплод. – Секрет хорошего броска в том, чтобы оставаться расслабленной и гибкой. Грубая сила тут не поможет. Когда Фаузан придет поиграть, посмотри, как он бросает кости. Бог Игроков знает мало фокусов, однако кое-чему поучиться можно…

Тайши хотела бросить, но тут у нее свело плечо, и редиска плюхнулась наземь.

– Вот так надо бросать, да? – Цофи улыбнулась, но злорадство мгновенно сменилось беспокойством. – Вы как?

– Сойдет.

Тайши, скрипнув зубами, сунула руку в рукав. Мышцы продолжали дрожать.

Она подошла к спящему Цзяню и потолкала его мягкой туфлей.

– Просыпайся, ленивый мальчишка.

– Что? Что такое? – испуганно воскликнул Цзянь и со стоном закачался из стороны в сторону, как перевернутая черепаха. Во всяком случае, проснулся он быстро. – Который час?

– Почти полдень, – сказала Тайши. – Помоги Цофи с помоями для свиней, а затем приходи на опушку Безголового леса. Говорят, ты свалился в реку и потерял рыбу. Будем учиться летать, пока не перестанешь плюхаться, как беременная жаба.

Цзянь побледнел.

– Безголовый лес? Вы же запрещали мне ловить там ветры. Из-за встречных потоков ничего не стоит разбить голову о камни…

– Я в тебя верю, – заявила Тайши.

– А я в себя не очень, – пробормотал Цзянь.

Цофи тоже встревожилась.

– Давайте сначала всё обсудим, – предложила она. – Я тоже что-то сомневаюсь.

Глава 4. Плохие вести

Мацза Цисами поиграла соломинкой, торчавшей из кружки с рисовым вином, и закрутила в жидкости цвета мочи водоворот. Ей было смертельно скучно. Давно уже следовало вымыться, однако плата за купание в Вуго выросла втрое из-за войны и засухи. Понятно, почему жители этого убогого поселка так воняли.

Она посмотрела через улицу, на лавку портного, где скрылась жертва – высокая худая женщина с длинными ресницами и тонкой, как бумага, кожей, туго обтягивающей похожее на кукурузный початок лицо. Жертва зашла в лавку два часа назад. Сколько времени нужно, чтобы купить платье? На женщине было возмутительно яркое оранжевое одеяние, на голове блестело утыканное драгоценными камнями украшение – оно обвивало пучок волос, как свернувшаяся змея. Типичная злая Старшая жена, прямиком со сцены провинциального театра. Цисами, впрочем, понравилось украшение; она намеревалась его стянуть в качестве дополнения к оговоренной плате.

Цисами откинулась на спинку стула и отхлебнула вина. Левой ногой она касалась ивовой корзины, в которой лежала свиная голова. Задание было предельно ясным: вспороть жертву от шеи до лобка, надеть свиную голову и уложить труп на постели господина во всей своей обнаженной прелести. История, старая как мир. Мужчина встречает женщину и вступает в брак. Будучи негодяем, он берет вторую Жену. Женщины пытаются друг друга убить.

Цисами фыркнула и взяла вазочку со сладким желе. Если бы кто-нибудь два года назад сказал ей, что она будет браться за задания, достойные только слуг и уличных головорезов, она палочками для еды выколола бы оскорбителю оба глаза. По поручению Младшей Жены прирезать Старшую – это недостойно тени-убийцы… но вот Цисами сидела здесь и готовилась к тому, чтобы за ничтожную плату уладить домашнюю свару.

Она резко присвистнула. Жизнь сделала крутой поворот, после того как Цисами упустила Предреченного героя Тяньди. Он ускользнул у нее из рук, а с ним – роскошный контракт, который ей обещали. Она не только не заработала себе на выкуп, но и Срединный круг вдобавок пожаловался Союзу, требуя возмещения. Шелковые Руки и князья были теми немногими, кого Союз старался не злить. Поэтому, разумеется, Цисами бросили на растерзание шакалам.

Кроме того, ее оштрафовали за заключение контракта на стороне, хотя тени-убийцы постоянно это проделывали. К сожалению, «все так делают» – плохой аргумент. Поэтому Цисами на пять лет запретили заключать перворазрядные контракты, а половину ее заработка получали Шелковые Руки в качестве компенсации.

Таким образом, Цисами и ее отряду – она снова бросила взгляд на лавку портного и на вожделенное украшение – приходилось подрабатывать даже уроками боевых искусств. Или того хуже. В прошлый раз их наняли для охоты за человеком, который изнасиловал чужую овцу. А однажды они разыгрывали разбойничье нападение для какого-то вельможи, чтобы он мог их прогнать и впечатлить девицу, за которой ухаживал.

Цисами по-прежнему кипела гневом над вазочкой с желе, когда Старшая жена наконец вышла из лавки. Цисами фыркнула. Три часа – а эта старая кошелка так ничего и не купила. Тень-убийца проглотила остатки желе и последовала за женщиной. Она сунула правую руку под левый рукав и вонзила ноготь в предплечье. «Жертва движется».

«Ну наконец, – пришел первый ответ. – Кстати, я слышала разговор казначея со сборщиком налогов. Рис здорово поднялся в цене. Не хочешь заняться торговлей?»

От Котеуни Цисами ждала только прямого ответа. Ее заместительница в последнее время стала какой-то скучной клушей. Цисами и не догадывалась, что бывшая аристократка беспокоится о деньгах, пока деньги у них не закончились. Она начала всерьез подозревать, что Котеуни занимается своим делом ради монет, а не ради развлечения.

«Второй на месте и не двигается». Бурандин наблюдал за супругом и господином. Оба в настоящий момент сидели в противоположных концах чайного дома.

«Надеюсь, тебе там хорошо», – Котеуни обладала даром передавать язвительность почерком.

«Спасибо».

Бурандин едва умел читать, не говоря уж о том, чтобы замечать намеки. В последнее время они с Женой стали чаще ссориться. Все дошли до предела.