Уэсли Чу – Судьба (страница 70)

Она стиснула зубы и попыталась разрешить дело единственным способом, который знала. Спрятав ножи, Цисами с силой ударила Порлу по щеке. На лице у девушки отразился ужас; она застыла как вкопанная, широко распахнув глаза и дрожа. Порла открыла рот – и получила удар в живот, от которого согнулась вдвое. Служанка рухнула на колени, хватая ртом воздух.

Цисами подскочила к ней, еще раз ударила по лицу, потом пнула в спину. Удары по большей части были легкими – они не оставили бы заметных следов. Она продолжала лупить девушку со всех сторон, пока та не распростерлась на земле, плача и скуля.

Наконец избиение прекратилось. Цисами встала над Порлой, схватила сумку и хрипло прорычала:

– В следующий раз перережу тебе глотку. Поняла?

Порла промедлила, поэтому Цисами влепила ей еще одну оплеуху.

– Тебе все ясно?

Порла, хлюпая, помотала головой сверху вниз в промежутках между мучительными рыданиями. Ей крепко досталось, но, по крайней мере, она не умерла. И лучше бы она приняла угрозу всерьез, чтоб никакого следующего раза не случилось.

Цисами заспешила прочь с места преступления и размашисто нацарапала на руке, перебив болтовню Котеуни и Бурандина: «Готово».

Котеуни и Бурандин возникли рядом. Котеуни подошла ближе.

– Надо убрать труп?

– Не надо, – ответила Цисами. – Скорее. Пошли отсюда.

В ночи раздался крик, сопровождаемый глухим звоном городских колоколов. К этому шуму присоединились пронзительные завывания Порлы.

Котеуни остановилась и оглянулась.

– Кики, какого дьявола? Ты не убила посыльного? А как же…

Цисами потащила товарищей дальше.

– Я сказала – уносим ноги!

Глава 34. Беда

Чтобы добиться освобождения мастера Соа Соня из городской тюрьмы, ушла почти вся ночь. Выпустили мастера Немеркнущего Яркого Света только потому, что просьба брата Лао, видимо, и впрямь чего-то стоила. Кроме того, юношам пришлось сбегать к ростовщику, получить новую платежную табличку и обновить кредит Тайши – точнее, Наи Рохи.

Соня освободили, когда первые лучи Короля уже пробивались сквозь полог ветвей. Цзянь и Кайю совсем измучились. Цзянь просто валился с ног. Волнения минувшего вечера и страх при мысли о гневе Тайши измучили его телесно и душевно. Поездку никак не удалось бы скрыть от наставницы. Цзянь не сомневался, что она спустит шкуру со всех участников. Ну, кроме симпатяги Кайю.

– Спасибо, что выкупили меня из каталажки. Не знаю, как вы, ребята, но я устал, – сказал Сонь, не выказывая ни малейшего раскаяния. – Я так понимаю, от таблички больше никакого проку.

– Мне, наверное, придется отменить часть заказов, – признал Цзянь.

Он решил наполовину сократить количество спиртного, но ему не хотелось вступать из-за этого в пререкания.

– Когда все будет готово?

– Вечером, – ответил Цзянь, зевнув. – Если лудильщик успеет починить кастрюли.

Зевок оказался заразным. Сонь потянулся.

– Рано поутру мы уедем. А теперь, извините, я устроюсь на травке где-нибудь под деревом. Разбудите меня, когда пора будет ехать.

– У нас есть постель в чайном доме, – сказал Кайю.

– Я предпочел бы ночевать в тюрьме.

– Как же мы вас найдем? – спросил Цзянь.

Сонь, уходя, даже не оглянулся.

– Значит, я сам вас найду.

– Неужели мы просто будем ждать, пока вы не придете? – Цзянь воздел руки, но не получил ответа.

Он повернулся к Кайю.

– Он нас найдет, а мы до тех пор чем должны заниматься?!

– Ты говорил, что у мастера Соа тяжелая судьба, – напомнил Кайю.

Цзянь вздохнул.

– Да, но с тех пор он проиграл все деньги Тайши, устроил драку, угодил в тюрьму и отчалил, не сказав спасибо!

Он повысил голос и потряс кулаком.

– Лучше бы ты помог мне погрузить вино, которое намерен вылакать!

– Много груза, да? – спросил Кайю.

– По крайней мере, четыре раза придется сходить от баржи к храму.

– Зато с голоду не умрете, – заключил Кайю. Он обладал удивительной способностью во всем видеть хорошее.

Юноши вернулись в чайный дом. Там было еще закрыто, поэтому они обошли с черного хода. Только после четвертой попытки кто-то ответил на стук. Цзянь перепутал последовательность – три-один-два, три-два-один и наконец два-один-три, но его настолько переполняла досада, что два стука и один прозвучали почти без промежутка.

Открыл ему молодой ученик. На этот раз Цзянь решил, что не попадется на удочку.

– А, вот и снова ты.

– Что такое? – спросил юноша.

Цзянь скрипнул зубами.

– Забудь.

Их отвели в комнату для учеников, где они проспали на узкой кровати почти до полудня. Найфунь любезно подала им поздний завтрак, хотя Цзянь и подозревал, что это исключительно ради Кайю.

Затем они разошлись, чтобы закончить с покупками. Юноши несколько раз скинулись на пальцах, чтобы узнать, кто чем займется. Цзянь выиграл – Кайю был предсказуем – и выбрал несколько лавок поближе к воротам. Зато он вызвался донести самые тяжелые покупки, в частности сливовое вино и цзуйжо, потому что Кайю не удалось бы даже сдвинуть их с места. Кайю, особенно вооруженный посохом, являл нешуточную угрозу, но руки у него были как палочки.

Напоследок Цзянь отправился в самое важное место. Восхитительный запах сладкого и пряного жареного мяса ударил ему в нос, как только он вошел в лавку мясника. Сума, как всегда, стоял за колодой и разделывал целую свиную тушу, орудуя огромным топором с точностью скальпеля. Этот человек в прошлом наверняка был прекрасным воином.

Цзянь сказал:

– Здравствуйте, хозяин Цу Сума.

Сума ответил, не отрываясь:

– Заказ готов. Заберешь сейчас?

Цзянь кивнул.

– Куда нести?

– Пятое место слева.

Сума дал знак одному из трех своих племянников, они же подмастерья, и здоровенный парень поспешно вышел. Цзянь поднырнул под бамбуковый шест, на котором висели утки со свернутыми шеями, и протянул Суме платежную табличку.

Мясник придержал табличку за край, когда Цзянь попытался ее забрать.

– И вот еще что. Скажи своей тетке, чтобы оставляла заказы заранее. По крайней мере, за два дня. Больше никакой срочной работы, – каждое слово он подчеркивал постукиванием топора по колоде.

– Хорошо, хозяин, – сказал Цзянь и низко поклонился.

В отличие от Цофи, ему недоставало смелости гневить единственного приличного мясника в Облачных Столпах, который умел готовить уток на вертеле.

Цзянь вышел и направился к повозке. Кайю тоже должен был скоро вернуться. Он не знал, где Сонь и Сонайя, но без малейших угрызений совести оставил бы их в Бантуне.

Юноша уже почти дошагал до повозки, когда вспомнил нечто еще более важное, чем жареные утки. Цзянь развернулся и заспешил к пекарне, огибая едущие навстречу фургоны, а один раз даже перемахнув через небольшую тележку. Он надеялся, что не опоздал. Время близилось к полудню, а «Необыкновенно сладкий ням» закрывался, когда всю выпечку распродавали. Цзянь не хотел вновь разочаровать Тайши.