Уэсли Чу – Судьба (страница 72)

Он вздрогнул.

– Что такое?

Цзянь взглянул через плечо стоявшего посередине стражника и увидел Туханя Ву и его шайку.

Он успел подумать: «Ну и дурак ты, Вэнь Цзянь», а потом получил удар в живот и сложился пополам. Впрочем, Цзянь отомстил, извергнув все содержимое желудка на ближайшего стражника.

Тут ему на голову набросили грубый мешок. Грязный, вонючий, пахнувший дегтем и гнилыми яйцами.

Глава 35. Оракул Тяньди

Тайши провела два дня с оракулом Тяньди. Это было познавательно и странно. Тайши узнала о его существовании лишь несколько лет назад, когда побывала в изначальном храме Тяньди и обнаружила предыдущего оракула – отвратительного, немытого, одурманенного старика, который без памяти спал на загаженной постели. Три дня спустя безумная тень-убийца, Мацза Цисами, отрубила ему пальцы, а затем вонзила нож в сердце.

Тайши взглянула на девочку, которая резвилась в садике с ручной лисичкой под охраной двух Ханьсу. Вероятно, она была в числе детей, которые видели смерть предыдущего оракула… а потом ее избрали в качестве преемницы.

У девочки было свое имя, и поначалу Тайши удивилась, обнаружив, что под священной мантией действительно скрывается очаровательная малышка. Ее звали Пеи, а лисичку – Ушастик. Девочка оказалась не по годам развитая и смышленая, храбрая, но благоразумная, любопытная, но осторожная. Пеи осиротела в раннем детстве: ее родители-рудокопы погибли при обвале. Малютку отдали в храм Тяньди в Сюйсане, и с тех пор она росла под руководством священников. Настоятель храма увидел в Пеи искру и отослал ее в изначальный храм Тяньди. И вот она стала оракулом.

Пеи подбежала к Тайши.

– А мы сегодня дочитаем рассказ про поющего быка?

Она мало чем отличалась от обычных детей. Прыгала, бегала, собирала листья. Пеи читала, смеялась и даже капризничала, как все маленькие девочки, и это было чудесно.

– Только если ты пообещаешь, что Ушастик не полезет на диван.

Тайши, в общем, не возражала против лисицы, но Пеи вела себя совершенно по-детски, когда речь шла о ее зверьке. Тайши надеялась, что монахи осмотрели лису на предмет бешенства.

Пеи радостно закивала.

– Хуо обещал выкупать его вечером.

Видимо, оракулу Тяньди разрешалось отлынивать от части обязанностей, раз мытье питомца поручили младшему из охранников-Ханьсу.

– И не выпускай его ночью во двор, слышишь, девочка? – продолжала Тайши. – Здесь полно хищников, которым ничего не стоит проглотить эту несчастную недособаку и незаметно скрыться в лесу.

– Конечно. Он будет спать со мной!

Пеи улыбнулась до ушей и взъерошила пышную гриву своего рыжего друга. Тайши с трудом представляла, как эта девочка несет на себе обязанности оракула – бремя многочисленных прошлых жизней, которое неизбежно вело к безумию. Такой судьбы Тайши не желала никому, тем более маленькому невинному существу.

Пеи взглянула на Тайши и помахала ей, но тут же ее рука повисла, а улыбка постепенно погасла. Лицо девочки сделалось бесстрастным, лишенным всякого выражения.

– Линь Тайши, твоя вера в пророчество похвальна.

Маленькая девочка исчезла. Вот почему Тайши не отходила от Пеи. Ханьсу объяснили: она еще мала, поэтому пророчество давало о себе знать порывами. В те краткие мгновения, когда пророчество брало верх, Пеи делалась спокойнее, холоднее и мудрее. Но за последние два дня Тайши, пытавшейся добиться какого-нибудь предсказания, только раз удалось коротко побеседовать с оракулом.

– Особенно для неверующей, – продолжал оракул.

У Пеи даже голос изменился.

– Тяньди никогда не давала мне много поводов верить, – признала Тайши.

– Мягкая воля Тяньди подобна ветру.

– Мне она никогда не помогала.

Ни на что большее, чем разговор с маленькой девочкой, Тайши, видимо, не стоило надеяться, если она хотела излить свою скорбь.

– Ты полагаешь, что твое превращение в одного из величайших военных искусников на свете произошло без божественного вмешательства?

– Разумеется. Только тяжкий труд и изрядное невезение.

Тайши говорила совершенно искренне.

– Что ж, – сказал оракул. – Тогда ты плохо примешь эту новость. Пророчество – это вероятность, которая никуда не делась. Путь героя должен пересечься с путем Владыки Травяного моря, иначе все пропало.

– Но как? Хан мертв.

– Тем не менее ты продолжаешь обучать юного героя. Зачем?

Тайши перебрала в уме свои последние решения. Сначала она хотела притянуть их к пророчеству, но затем предпочла говорить честно. Да и можно ли солгать оракулу Тяньди?

– У него нет на свете ни души. И он хороший мальчик. Ты же видишь. Ему недоставало сильного и мудрого руководителя. Тогда он мог бы стать великим. Он мог изменить мир, – Тайши покачала головой. – Не исключено, что и теперь сможет, независимо от пророчества. В любом случае он нуждался в наставнике. Наследников у меня нет, и стиль семьи Чжан должен был умереть вместе со мной… – Она пожала плечами. – В конце концов, мой выбор пошел на пользу многим. Разве ты этого не знаешь? Ты ведь знаешь все, так?

Девочка-оракул подошла к Тайши и взяла ее за здоровую руку.

– Правда требует не только мыслей. Иногда ее нужно высказать вслух, чтобы она обрела форму. Твои поступки в тот день, когда ты спасла жизнь Вэнь Цзяню, навсегда изменили судьбу твоего народа. К добру или к худу – зависит от него. И от тебя. Но знай, что решения, которые вы принимаете, имеют вес и последствия.

– Что Тяньди хочет от нас? – спросила Тайши. – Что требует от него пророчество? Как Цзянь может послужить своему народу? Хан должен умереть еще раз? Как подготовиться к тому, что нас ждет?

– Подготовиться к исполнению своей задачи невозможно, – проговорил оракул Тяньди. – Можно подготовиться лишь к решению, которое Вэнь Цзянь должен будет скоро принять, – к решению, с которым ты столкнешься, Линь Тайши. Пророчество Тяньди не приказывает и не наставляет, оно лишь извещает. Решение лежит на тех, в чьей воле решать, – она улыбнулась. – Но ты права. Твои чувства мне известны.

– Значит, ты знаешь, как я поступлю?

– Я не могу предвидеть твои дальнейшие поступки, даже если знаю, как ты уже поступила и почему. Ничто в космосе не способно предопределить будущее. Этому препятствует свободная человеческая воля. Оракул способен лишь предсказать, как ляжет путь, да и то не наверняка.

Тайши нахмурилась.

– Почему нельзя просто сказать, чего ты хочешь, вместо того чтобы загадывать загадки?

– Дело оракула – извещать, а не колебать, – ответила девочка. – Все зависит от выбора. От свободной воли.

– Что-то ты слишком умная, – буркнула Тайши.

Оракул моргнул и расплылся в улыбке. Глаза девочки расширились, на мгновение наполнившись замешательством, а затем ласково взглянули на Тайши. Пеи пришла в себя. Она энергично закивала.

– Сойо говорит, что такой умной девочки никогда еще не видел!

Словно повинуясь немому призыву, за дверью замаячил старший Ханьсу. Этот великан с трудом помещался в дверь, поэтому он удовлетворился тем, что преклонил колени на пороге. Брат Сойо был одним из самых высокопоставленных боевых монахов, подвизавшихся за пределами монастыря Каменного Цветка, и он отвечал за жизнь и благополучие Пеи. Боевой монах склонил голову.

– Оракулу Тяньди надо поспать после обеда.

Тайши опустилась на колено и взяла Пеи за руки.

– Почитаем про быка вечером, обещаю.

Она встала и вышла из комнаты, кивнув Ханьсу. Его седая голова с морщинистым лбом была почти вдвое больше головы Тайши. И от него пахло цветами. Поклонники Тяньди отличались небывалой чистоплотностью.

Саан, посредством медиума, стоял, прислонившись к столбу, и ждал Тайши. Он был один – насколько князь может позволить себе находиться одному в опасном месте. Немые не знали отдыха с тех пор, как прибыли в Далех.

– Как она?

– Продержалась целых пять минут.

Тайши взяла у него чашку и осушила одним глотком. Он, очевидно, привез провизию с собой – вино было хорошее. Даже удивительно, поскольку пила его женщина-медиум.

– Она сказала что-нибудь полезное?

– Похоже, я уклонилась с правильного пути, когда спасла Цзяня. Он должен был погибнуть в Небесном дворце.

– Ужасно, – ответил князь, изогнув густую бровь. – Но все-таки ты его спасла. Это хорошо или плохо? Не понимаю.

Тайши пожала плечами.

– Я об этом совершенно не жалею.

– Да уж.

Саан шагнул на дорожку.