Уэсли Чу – Судьба (страница 52)

– Хорошо, смотрительница.

– Что ты не доносчица – это хорошо… Лишь бы ты помнила, кому принадлежит твоя верность.

К тому времени они добрались до туннеля для слуг. Хари подождала, пока Цисами первой сбежит по ступенькам, возьмет фонарь и откроет дверь. В вечерней тишине их шаги звонко простучали по настилу, а затем стали отдаваться эхом в низком и узком коридоре. Высокой смотрительнице пришлось пригнуться, чтобы не задевать головой о потолок. И почему она такая худая и высокая?

Они прошли примерно полпути, когда смотрительница остановилась и взглянула на Цисами.

– Что ты здесь делаешь, Кики? Ты с нами недавно, меньше цикла, но мне ясно, что ты не служанка и не компаньонка.

Сохраняя спокойствие, Цисами присмотрелась к тонкой, как тростинка, шее Хари. Туннель был идеальным местом преступления. Никаких лишних глаз, никаких укромных уголков для случайного свидетеля. Сильно ударить в грудь, чтобы ошеломить, но не оставить синяков, затем быстро стукнуть о каменную стену, чтобы череп выглядел проломленным при падении… Все подумают, что у смотрительницы случился разрыв сердца, а городские власти не станут тщательно расследовать гибель служанки.

– Я проверила твой договор. Сомневаюсь, что ты на самом деле из маленькой шуланьской деревушки. Для деревенской простушки ты слишком способна и умна. Ты не только грамотна – ты умеешь читать и пером владеешь не как простолюдинка. Так в чем же дело? Что ты тут делаешь?

Цисами шагнула к ней. Один быстрый удар в грудь, чтобы остановить сердце…

Хари подняла руки, но вовсе не потому, что пыталась защититься.

– Не надо, не говори. Наверное, сбежала от жестокого мужа или нежеланного жениха? Судя по твоему воспитанию… да. Неважно. Ты слишком умна, чтобы оставаться компаньонкой. Ты быстро учишься и легко заводишь друзей. Ты сама вызываешься на работу. Когда я даю тебе поручение, ты выполняешь его безупречно и не злословишь о прочих слугах.

Цисами с трудом подавила смешок. Хари этого не заметила.

– Ты почтительна со старшими, а младшие смотрят на тебя с уважением. Ты умеешь держать язык за зубами, твоя речь благоразумна, а внимание к мелочам искренне. Младшие дочери господина Аки, кажется, от тебя в восторге, а нянька уже ходатайствовала о твоем переводе. В обмен она предложила мне сарай рядом с башней для слуг. Это было соблазнительно, но я, конечно, отказалась. Я вижу в тебе большую силу. Хочешь ли ты подняться до облаков, Кики, или вечно барахтаться в грязи? Как по-твоему, ты могла бы стать той, кто заправляет слугами?

Это звучало не очень-то притягательно. Цисами не знала, куда клонит Хари. Она попыталась выиграть время.

– Я никогда и не надеялась достигнуть таких высот, смотрительница.

– Это скромный, но достойный уважения труд. Только на службе у великого князя ты обеспечишь себе безбедное и надежное будущее. Может быть, однажды, если будешь усердно учиться и заведешь нужные связи, ты займешь мое место. Что скажешь?

Какого ответа ждала Хари? Цисами поклонилась.

– Это была бы великая честь для меня, смотрительница.

Хари кивнула.

– Очень хорошо. Управляющий Аки Ньяма просил о твоих услугах в течение следующего месяца. Я с ним договорилась. И прямо со следующей недели, по вечерам, ты также начнешь учиться управлению поместьем и ведению счетов.

– Каждый вечер? – выпалила Цисами.

Она и не думала, что повышение принесет ей еще больше работы и… учебы?! Она надеялась совсем на другое. Но было уже слишком поздно.

– Вы вгоняете меня в краску своими великодушными словами, смотрительница. Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши надежды.

Хари усмехнулась.

– Не думай, что я не знаю, как ты бегаешь и добываешь сведения, Кики. Я на твоем месте была бы осторожна, девочка. Ты скоро поймешь, что важнее всего для успеха связи. Пора заводить друзей.

– Я дружу со всеми, – немедленно ответила Цисами.

Смотрительница помолчала, прежде чем произнести:

– Правильных друзей.

– Что это значит?

– Скоро узнаешь. Ты входишь в большую игру.

Они достигли конца туннеля и поднялись по короткой лестнице. Хари вышла первой. Она повернулась и взглянула на Цисами.

– Раз уж теперь ты учишься управлять, хорошенько подумай, стоит ли обвинять влиятельных слесарей в подкупности. Это было бы ужасной ошибкой. Еще хуже, впрочем, прогневить влиятельных поваров – ведь именно они готовят тебе еду, компаньонка Кики. Поздравляю с повышением до дворцовой служанки. Не подведи меня.

Смотрительница повернулась и исчезла, оставив Цисами стоять на дорожке, ошеломленную, с открытым ртом. «Не понимаю, меня повысили или наказали. Похоже, и то и другое. Вот хитрая старая львица!»

На руке у нее появилась надпись. Цисами завернула рукав и взглянула на тонкие царапины, поочередно возникающие на предплечье. Это был грубый, но четкий почерк Бурандина.

«Сунри приехала».

Глава 26. Озерный город

Обитатели Хурши питались в основном рыбой, как и команда «Ханы». Впрочем, чего и ждать в островном поселке в недрах Подлинной Мерзлоты. Сали убедилась в этом лично, изучив местные закусочные. По крайней мере, рыба была не сырая. Кок на «Хане» подавал только сырую рыбу – первые десять дней еще куда ни шло, но потом страшно надоело.

Обедать Сали отправилась в харчевню под названием «Соленый огненный лед», расположенную в нескольких кварталах от озера, на одном из девяти крутых холмов. В харчевне не было ничего, кроме окна, прилавка и четырех столиков под ярко-оранжевым навесом из стеблей бамбука. Все крыши в поселке пестрели яркими красками на фоне серого пейзажа.

Местным лакомством было мороженое бинсу – мелко тертый лед вперемешку с кусочками овощей. Основное меню, как с обреченностью поняла Сали, состояло в основном из рыбы и ворвани в сочетании с анчоусами, маринованным угрем, икрой и моллюсками, приготовленными пятью способами. Пища оказалась соленой, но вполне съедобной – ничего лучше, впрочем, Сали сказать про нее не могла. Она надеялась, что «огненный» означает пряный, но, к сожалению, разочаровалась.

– Не понимаю я здешней еды, – сказал Хампа, ковыряя в зубах деревянной палочкой, на которую был наткнут жареный кальмар (блюдо, естественно, называлось «кальмар на палочке»). Он облизнул губы и продолжал: – Вроде и невкусно, а оторваться не могу.

Даэвон и Сали с ним согласились. Еда была жесткая, однообразная, пересоленная, но в конце концов все съели вдвое больше, чем собирались. По крайней мере, кормили задешево – всего один медный чжунский лян, четыре хаппанские монеты или три миллиона рупий цунарко за порцию.

Когда они насытились, принесли счет. Еда обошлась им в девять медных ляней, которые уплатил Даэвон, однако, когда подали счет за напитки, юноша сильно удивился. Три порции какого-то белого напитка для Хампы, две кружки цзуйжо для Сали, четыре манговых ласси для Даэвона и двенадцать кружек воды на всех обошлись почти в два серебряных ляня, или пятьдесят хаппанских монет.

Даэвон, который заведовал кошельком, взбесился.

– Как они смеют нас надувать?

Он уже собирался обратиться к хозяину заведения, но Сали его удержала.

– Не привлекай лишнего внимания из-за глупого счета. Мы ведь действительно заказали много напитков.

– Потому что еда соленая, – сказал Хампа. – Я все время пил козье молоко.

– Это не молоко, – ответила Сали. – И потом, я сомневаюсь, что нас обсчитали. Просто тут хитро ведут дела. Не шумите. Позвольте напомнить вам, что это катуанский поселок и святое место, а мы – разыскиваемые беглецы из Незры.

Даэвон, не скрывая гнева, взглянул на хозяина заведения. Тот уставился на него.

– Я сюда больше ни ногой! – крикнул механик.

– Пусть благословение почиет на вас весь день, добрый господин, – ответил хозяин. – Спасибо, что осчастливили мое убогое заведение.

– И еда у вас паршивая! – добавил Даэвон, выходя.

– Люблю приезжих! – крикнул вдогонку хозяин.

Сали легонько толкнула Даэвона.

– Где это ты научился так пререкаться?

Молодой механик, обычно такой сдержанный, успокоился не сразу. На лбу у него залегли суровые складки.

– Прости. Сама понимаешь… мы ждем ребенка. Я нужен Мали, а торчу здесь, на другом конце света. Я должен быть рядом с ней.

Сали прекрасно его понимала. Она и сама себя так чувствовала с тех пор, как вернулась и обнаружила Незру погребенной в Травяном море, свое племя уничтоженным, а сородичей порабощенными. Отказать им в поддержке и отправиться в путешествие ради собственных нужд – это было невыносимо.

Вместо того чтобы выразить сочувствие словами – с этим Сали бы все равно не справилась, – она обняла Даэвона и прижала к себе.

– Ничего не поделаешь. Ты здесь, как и я, названый брат.

– И я тоже, – вмешался Хампа.

Не обращая на него внимания, Сали продолжала:

– Единственное, что мы можем, – это поскорее закончить дела и вернуться к нашему народу. Тогда ты воссоединишься с женой и ребенком. Все остальное – гнев, тревога, грусть – пустая трата сил. Понимаешь?

Даэвон шмыгнул носом и закрыл лицо руками.

– Я ни за что не подведу Малиндэ…

И тогда Сали поняла, что у Даэвона есть и другая сторона, которой она раньше не замечала. Она внимательно взглянула на юношу и протянула ему руку.