Уэсли Чу – Судьба (страница 17)

– Ладони вниз, а не к себе, дрянь. Ты не равна княгине.

– Я тебе покажу, кто тут кому равен, – пробормотала Цисами, но развернула кисти сообразно наставлениям Госпожи хороших манер.

– Когда войдем в покои, стой позади меня, на расстоянии вытянутой руки, опустив голову и сплетя пальцы на уровне пупка. Слева. Ты не мужчина.

Цисами снова кивнула. Ей, в общем, было все равно, где стоять.

Госпожа хороших манер дала еще несколько указаний. Держать глаза опущенными. Не смотреть в лицо. Идти мелкими шажками. С достоинством и в то же время покорно. Не обращаться к княгине с вопросами. Ни за что не поворачиваться спиной. Покинуть комнату, пятясь, опять-таки мелкими шажками. Не сопеть. Дышать медленно и глубоко.

Цисами сомневалась, что все это выполнимо, но тем не менее не стала спорить. Что могла ей сделать эта камнелицая старуха?

Госпожа хороших манер кивнула двум Немым. Цисами едва сдержала смешок. Князья шпыняли Немых, самых опасных воинов в Просвещенных государствах, как лакеев. Она подумала, что даже Молчаливая Смерть нуждается в оруженосцах.

Дверь открылась.

Старшая Жена и Голос вошли вместе, а Цисами следом за ними, как ей велели. Наемный убийца не протянет долго, если не умеет выполнять простые указания. Покои княгини выглядели так, как и следовало покоям могущественной особы. Они занимали целый ярус повозки. Цисами никогда не любила громадные помещения. Ей нравились каморки и коридоры, полные темных уголков и щелей.

Прямо напротив входа стоял огромный манекен, облаченный в княжеский наряд – желтый с красной отделкой, которая напоминала змеившиеся по подолу вены. Над платьем высился знаменитый головной убор, Десятизвездный Феникс, сверкая металлическими перьями. Кровавый Танцор располагался на отдельной стойке рядом, на расстоянии руки, если бы Цисами он понадобился в качестве ценного трофея или чтобы проложить себе путь на свободу. Пока она сама не знала, чего желать.

Главное место принадлежало роскошной кровати размером с бассейн. На нее можно было уложить всю свиту (судя по скандальным слухам, которые ходили про Сунри, именно для этого она, возможно, и предназначалась). Цисами сразу повеселела. Справа от кровати стояли письменный стол и шкафчик с напитками. По другую сторону находилась небольшая тренировочная площадка, огороженная толстыми деревянными панелями.

– Чифана, министр по Важнейшим вопросам, вернулась, ваша светлость, – объявила Голос Двора.

– Приветствую Львицу Пустыни, – Чифана, она же министр и Старшая Жена, безупречно повторила поклон Голоса. Надо же, сколько титулов. – Мацза Цисами, тень-убийца, приняла ваше приглашение, ваша светлость.

Как будто у Цисами был выбор!

Поклон Цисами выглядел далеко не так изящно, но он хотя бы соответствовал правилам. Она не сводила глаз с богатых полов красного дерева. Тот, кто захватит эту крепость, озолотится.

– Очень хорошо. А теперь уйдите. Все.

Голос помедлила.

– Это убийца. По крайней мере, оставьте Немых.

– Вон. Сейчас же.

Чифана и Голос одновременно поклонились, как партнерши в танце. Уходя, Голос шепнула:

– Тень, помни свое место. От этого зависит твоя жизнь.

Цисами оказалась наедине с Сунри… или наоборот. Она по-прежнему не понимала, каким образом удостоилась внимания княгини, не говоря уж о гневе. Тени-убийцы старались избегать большой политики, как дурной болезни. Нет, неудачное сравнение. Дурных болезней они опасались меньше.

Кровавый Танцор, лежавший на стойке, буквально просился в руки. Стоило сделать всего два шага. Все, что нужно, чтобы обрести свободу. Княгини умирают, как простые крестьянки. Разумеется, это была крайняя мера. Убить княгиню – значит круто изменить свою жизнь; обратной дороги не будет.

Цисами рискнула поднять глаза и получила редкую возможность полюбоваться княгиней Каобу вблизи. Легенды о Сунри не врали: высокая, стройная, необыкновенно красивая. Тонкие черты и пронизывающие глаза цвета морской пены. Темные волосы ниспадали с безупречной головы на безупречное плечо, прикрывая безупречную грудь. Купальный халат, хотя и простой, подчеркивал фигуру самым выигрышным образом: он туго облегал тело, а выше раскрывался, подобно тюльпану, обнажая острые плечи.

Этого следовало ожидать. Красота Сунри служила темой песен, опер и непристойных баек. Княгиню рисовали, ваяли и вышивали на гобеленах. На серебряных лянях Просвещенных государств красовался ее профиль (эта сторона называлась «лучшей половиной»). Эту честь оказал Сунри князь Янсо из Гияня в те времена, когда был простым казначеем, пересчитывающим монеты.

Но, по правде говоря, все описания Сунри устарели лет на десять. Хорошенько присмотревшись, можно было понять, что роскошных комплиментов она уже не достойна – и что тем не менее в молодости она их заслуживала, все до одного. Безупречно расчесанные волосы цвета воронова крыла испещряли седые нити. Вокруг глаз виднелись тонкие, но хорошо заметные морщинки. Знаменитые высокие скулы слегка просели, так что лицо казалось костлявым, а кожа, не покрытая белилами и пудрой, выказывала обычные признаки возраста. Цисами никогда не приходило в голову, что княгиня Сунри может состариться – такой блистательной и ужасной славой обладала эта женщина. Несмотря на небольшие изъяны, Сунри по-прежнему выглядела великолепно. Высокая, красивая, источающая уверенность. Она оставалась святой покровительницей маленьких жестоких девочек. Ни один человек в Просвещенных государствах не вызывал столько благоговения и ненависти одновременно.

Княгиня взглянула на Цисами.

– Ты меньше, чем я думала.

– А вы старше, чем я думала, – выпалила Цисами и прикусила язык. Это была ошибка.

– «Вы старше, чем я думала, ваша светлость», – поправила княгиня, но, казалось, ответ Цисами ее не оскорбил. – Людям гораздо проще повиноваться репутации, чем старухе…

Она указала на столик, на котором стоял чайник.

– Это редкий сорт, «Алое одеяние». Выпей со мной чаю. Сядь.

Возможно, все ошибались насчет легендарно жестокой княгини Сунри из Каобу. Цисами повиновалась. Госпожа хороших манер гордилась бы ей, увидев, как она кланяется и семенит по комнате. От хладнокровия Сунри Цисами стало не по себе. Просто удивительно, как спокойно та держалась в присутствии тени-убийцы. Ни слуг, ни охраны, ни Немых. Будь княгиня намеченной жертвой, Цисами протянула бы руку и сломала ей шею.

Сунри удивила ее еще раз, лично налив обеим чай. Затем княгиня жестом велела Цисами сесть.

– Мое лицо здесь, наверху. Не смотри в пол в моем присутствии.

Цисами хорошо помнила наставления Госпожи хороших манер. Она подняла голову и уставилась в воздух поверх плеча княгини.

– Да, ваша светлость.

Сунри вздохнула.

– Посмотри на меня, тень-убийца. Обещаю не выкалывать тебе глаза.

Это не особенно успокоило Цисами, но все-таки она повиновалась.

– Хорошо, ваша светлость.

Княгиня отпила чаю.

– Можешь звать меня Сунри.

Цисами разинула рот от удивления. Неслыханно! Она выпалила:

– Это какая-то ловушка?

– Мой Голос Двора слишком суров. Я даю тебе позволение называть меня по имени в моих личных покоях. – Княгиня поставила чашку на столик и взглянула на Цисами, как будто изучала породистое животное. – Мацза Цисами, бывший боец алмазного ранга, прошла обучение в привилегированной тренировочной школе Ба Па Мо Фо. Среди однокашников считалась не самой блестящей, но зарабатывала при этом гораздо больше их, а однажды даже оказалась четвертой в списке наиболее успешных…

Цисами прищурилась.

– Вам многое известно о действиях Союза.

– Я княгиня. Мое дело – знать все, – ответила Сунри. – Ты была восходящей звездой… но три года назад тебя публично и бесцеремонно лишили алмазного ранга и понизили до бронзового, – в ее голосе даже зазвучало сочувствие. – Наверное, тяжело лишиться доступа к первоклассным контрактам и быть низведенной до уличных сделок, подобающих новичкам и дряхлым старикам.

Она откинулась на спинку кресла.

– Это серьезно. Расскажешь?

– Не стоит, – ответила Цисами. – Вы ведь и так уже знаете, правда?

– Знаю, – сказала Сунри, наливая себе еще чаю. – Долг довольно большой. Такой большой, что ты вряд ли сможешь его когда-нибудь уплатить.

Цисами вспыхнула гневом.

– Вы похитили меня, чтобы позлорадствовать? Это недостойно вас… – Снова она забыла свое место. – Ваша светлость.

– Наоборот. Идем.

Княгиня двинулась в переднюю часть повозки. У Цисами не осталось выбора, кроме как последовать за ней. Сунри подставляла ей спину. Княгиня, очевидно, не сомневалась в своих умениях, хотя ее тело вовсе не выдавало владения боевыми искусствами.

Княгиня потянула за шнур, и деревянные панели раздвинулись. За ними оказались большие окна… а за окнами шагала армия. Цисами увидела четыре вереницы боевых мамонтов, которые тянули повозку-крепость по дороге. Впереди ехали тяжеловооруженные всадники – их ряды растянулись почти до горизонта. Пехота – тысячи крошечных красно-желтых муравьев – спешила по извилистой дороге меж холмов, сколько хватало глаз.

– Что ты видишь? – спросила Сунри.

Цисами пожала плечами.

– Людей, которые идут на убой.

– Это Алая армия Каобу – Ну Гуй. Ее создали почти двести лет назад, после того как величайший правитель, которого видели народы Чжун, император-воин Хуа Сань И, пал в Четвертой битве при Шиньюне. Силы Чжун были истреблены и вынуждены отступить. Остатки армии, воины и герои со всех восьми концов Просвещенных государств, собрались в Цзяи. Желая смыть свой позор, выжившие объединились и подняли алое знамя Ну Гуй в память о великом императоре-воине. С тех пор все императоры, начиная с преемника Хуа Сань И, называли Ну Гуй своей личной гвардией. Это лучшая армия в мире, символ гордости и мощи Чжун.