Уэсли Чу – Судьба (страница 15)

Кайю продолжал – слова так и катились у него с языка:

– Па думает, что через два года меня можно будет представить при лунном дворе. Тогда я возглавлю Хуту. Надеюсь, те, кто любит па, полюбят и меня тоже. С его плеч будет снято большое бремя… – мальчик запнулся. – Надеюсь, он доживет.

Кайю, как обычно, одним броском перешел от восторга к печали.

Цофи обняла его.

– Не беспокойся. Небесная Обезьяна стар и крепок, как эти горы. Он еще переживет нас и будет прыгать с дерева на дерево.

Мальчик явно приуныл. Цзянь ткнул Цофи пальцем в спину, прежде чем та успела расстроить Кайю еще больше. Он втиснулся между ними и попросил:

– Расскажи нам о своем льве.

Кайю просветлел и закивал. Тревога сменилась радостным оживлением.

– Да! Просто великолепное яйцо. Зеленое, наверху серебряные крапинки, а внизу темно-фиолетовые завитки. И такое большое! Мастер Урван сказал, что я отлично выбрал. Вылупится совсем скоро. Представляешь, львы-стражи полностью вырастают только через два года!

Цзянь сам рассказал об этом Кайю. Мальчик не знал грамоты, поэтому Цзянь часами терпеливо читал ему книги, посвященные львам-стражам. Забавно, но читать не умели ни Кайю, ни его отец. Как же они передавали знания о военном искусстве из поколения в поколение? Тайши принадлежали шесть толстых книг о технике Шепчущих ветров – только ими она и дорожила всерьез. Если бы речь зашла о том, спасать Цзяня или книги, Тайши, конечно, приняла бы верное решение, но не без внутренней борьбы.

До конца путешествия Цзянь и Цофи слушали наследника Хуту, который подробно описывал свое яйцо – цвет, толщину скорлупы, звук… Затем он принялся рассказывать об уходе за львами, потом о приключениях, которые его ожидали.

И до самого Бантуня Цзянь страдал от зависти.

Глава 8. Расчеты

В дверь трижды постучали, вежливо, но настойчиво – достаточно громко, чтобы было слышно сквозь шум ливня.

Кресло-качалка остановилось, и отшельник поднял голову; однако его руки продолжали водить ножом по массивному куску окаменелого ониксового дерева. Сначала он подумал, что ему померещилось. Уже не в первый раз. Несколько мгновений прошло в тишине – и кресло вновь закачалось, а отшельник принялся напевать арию из второго акта своей любимой оперы, «Длиннобородая владычица моря».

Стук повторился, громче и настойчивее. Но отшельника не настолько интересовал гость, чтобы идти и отпирать дверь. Он три дня не двигался с места и не желал шевелиться теперь, особенно ради незваного посетителя. Старик продолжал свое занятие. С каждым покачиванием кресла он проводил ножом очередную решительную линию. Если кто-то действительно хотел его видеть, пусть что-нибудь придумает.

Спустя две минуты тот, кто стоял на крыльце, наконец потерял терпение. Дверь распахнулась, щеколда разлетелась в щепки. Сырой холодный воздух ворвался в подземное жилище, сильно раздосадовав отшельника.

За порог шагнули две фигуры в плащах, с которых текла вода.

– Дверь за собой закройте, – потребовал отшельник, не отрываясь от вырезания фигурки для игры в «осаду».

Он был стар, еле жив и не имел ничего, что стоило бы красть. Превыше всего он ценил одно лишь спокойствие.

– Вы выстудили дом!

– Простите, – сказал один из гостей и немедленно повиновался.

Хороший знак. Грабители, как правило, не выполняют приказы жертв.

– Если вы заблудились, фактория Ни в трех дня пути на запад. Если вам нужен ночлег, можете переночевать в собачьей конуре. Мой пес умер два года назад. Если вы голодны, есть бульон с приправами. Если вы пришли воровать, то зря.

Отшельник наконец оторвался от работы.

Второй гость шагнул на свет. Старик прищурился и предостерегающе поднял руку.

– Ближе не подходи, дочка. Ну и вид у тебя. Ты больна?

– Это не проказа.

Судя по раздраженному тону, ее постоянно об этом спрашивали.

Молодой человек приблизился первым, держа в одной руке палицу, а в другой топор. Он обвел взглядом комнату и произнес твердо, хоть и по-юношески звонко:

– Это ты плотник Субетей?

Отшельник поморщился и невольно дернул себя за длинную жидкую бороду.

– Резчик Субетей.

– А?

– Я не строю дома, сынок, не чиню заборы, не мастерю повозки. Я оживляю мертвые деревья и превращаю их в прекрасные изделия. – Субетей вздохнул. – Я художник, тупица.

Молодой невежа слегка смутился.

– Но… ты и есть Субетей? Тебя еще когда-то звали Сакурай, хранитель легенд Шакры?

Так его не называли уже очень давно. Мало кто из живущих помнил, что когда-то он был шаманом, хоть он никогда этого и не скрывал. Татуировки на лице выдавали его сразу.

– В прошлой жизни, можно сказать. А ты кто такой?

Женщина шагнула вперед.

– Сакурай, бывший член совета, изгнанный за ересь?

– Если вы хотите поговорить о моих неудачах… – пробормотал отшельник. Неужели о нем не запомнили ничего хорошего! – Вообще-то, я ушел на покой, чтобы заниматься творчеством, но да, расстались мы не мирно.

Субетей поудобнее перехватил нож. Эти гости были не просто разбойники или заблудившиеся путники.

– Говорите, чего вам надо, если не хотите отведать моего ножа.

Женщина откинула капюшон.

– Пригласите ли вы нас к своему очагу, почтенный хозяин?

Судя по ее тону, из двоих она была главной.

– Вид у тебя как у трупа, – к чести Субетея, он не дрогнул, внимательно рассмотрев ее лицо. – Мой очаг греет плохо, но я охотно пускаю к нему тех, кто в этом нуждается. В следующий раз, когда захочешь, чтобы тебе оказали любезность, вели своему спутнику не хвататься за оружие. Он ласкает его как любовницу.

– Неправда! – возразил юноша. – Я просто приготовился.

– Готов поклясться, ты берешь его с собой в постель, – продолжал Субетей, слегка покачав головой, и заметил, что гостья сделала то же самое.

Очевидно, она была наставницей юноши.

Субетей жестом предложил им устраиваться поудобнее. Юноша остался у двери, женщина приняла приглашение. Она двигалась с изяществом человека, прошедшего военное обучение, а поведение говорило о том, что она принадлежит к высокому рангу и знает толк в хороших манерах.

Она, несомненно, умирала. Глаза у нее запали, щеки ввалились, лицо покрывала смертельная бледность, волосы были испещрены сединой. Впрочем, взгляд у незнакомки был острый. Болезнь, которая ее терзала, еще не поразила разум.

Субетей протянул руку.

– Покажи ладонь.

Пальцы у гостьи были худые и мозолистые, кожа туго обтягивала кости и была покрыта зеленовато-коричневыми пятнами. Но хватка оставалась сильной.

– Давно болеешь?

– С тех пор как умер Вечный Хан.

До Субетея дошло.

– Невозможно. Это случилось пять лет назад. Никому еще не удавалось протянуть так долго. Значит, ты… – он не договорил: все и так было ясно. – Кто ты: Справедливость, Мудрость, Супруга?

– Я – Воля Хана, – ответила женщина.

Субетей был впечатлен.

– О-о… очень высокий ранг в Священном Отряде Хана. Причина твоего недуга – близость к источнику, но тебе хватает сил, чтобы бороться. Невероятно…

И тут все встало на свои места.

– Ты – Сальминдэ Бросок Гадюки, клятвопреступница и предательница!