Уэсли Чу – Судьба (страница 107)

Сали позволила этим словам проникнуть в глубь сознания. Со своей судьбой она уже примирилась, но все-таки ей было нужно время, чтобы признать бесповоротность случившегося. Военные искусники, как правило, погибали бескорыстно. Хампа Бросок Гадюки пал в бою за почетное дело. О большем он вряд ли мечтал – ну, разве что о том, чтобы обучать ревунов. Он был привязан к этим ребятишкам.

Сали и раньше теряла близких друзей – товарищей, братьев по набегам. Каждая смерть причиняла боль на свой лад, и каждого погибшего она оплакивала, но также и понимала, что это естественный исход в том призвании, которое они выбрали. Гибель Хампы затронула другую струну. Сали думала, что ей не суждено этого испытать. В конце концов, не считая Малиндэ, у нее больше не осталось родных. Однако Хампа был не просто Броском Гадюки, не просто ее учеником – он был для Сали младшим братом, членом семьи. И не только для нее.

У всех есть свои достоинства. Сали сородичи уважали за силу и военные умения. Мали считалась самой умной. Шобанса был самым богатым и щедрым. Даэвон всегда грезил о чем-то большем и храбро стоял за свои убеждения, поэтому люди к нему тянулись. Так он объединил побежденное племя в Цзяи.

Но Хампа от всех них отличался. Многие смотрели на него снизу вверх, особенно дети, но не потому, что он отличался мудростью или обширными знаниями. Уж точно не потому, что был великим военным искусником. Люди доверяли Хампе, потому что знали: он искренен, правдив и честен. Ему недоставало таланта и опыта, однако он с лихвой искупал свои недостатки упорством и верой в лучшее. А еще Хампа ценил хорошие шутки. Все племя любило его за доброту и скромность. Особенно Сали.

Она почувствовала, что колеблется, и собрала волю в кулак. Оплакать ученика можно и потом. Сейчас надо подумать о более важных делах.

– Где он? Я должна привезти его домой.

– В тюрьме, где и остальные, – голос Мархи упал до шепота. – Повешен за ногу на столбе перед главной караульней. Весь в крови.

У Сали оборвалось сердце. С ее губ сорвался сдавленный вой. Она и так едва справлялась с горем. Эту новость – это оскорбление, это бесчестие, эту жестокость по отношению к Хампе – она уже не могла вынести. Сали перестала сдерживать боль.

– Кто это сделал?!

– Говорят, Ловцы Бури.

Сали скрипнула зубами.

– Райдан не уйдет от меня. Клянусь бессмертными душами предков, я погашу его свет и утоплю тело в бездне под Травяным морем. Я истолку его кости в ступе и рассею прах над Подлинной Мерзлотой, чтобы бессмертная душа этого негодяя блуждала вечно. Я истреблю его душу, чтобы она не обрела перерождения!

– Не выйдет. По крайней мере, не сейчас, – бесстрастно отозвался Суриптика. – Отомстишь ему в другое время.

Сали надоело ждать, медлить и бежать, вечно ища для себя укрытия. Настала пора взять судьбу в собственные руки.

– Исцели меня. Исцели меня от Зова Хана! Я помогу твоим соплеменникам.

Мастер ритуалов испугался.

– Нет, Сальминдэ Бросок Гадюки из Незры, это безумие.

– Исцели меня, – повторила Сали. – И пусть ваши громыхалы штурмуют караульню. О Ловцах Бури не беспокойся. Исцели меня, и я с ними справлюсь!

Как только она убьет нескольких Ловцов, Райдан непременно появится.

Мархи, казалось, ей не верила.

– Со всеми? Да на острове этих мразей не меньше десятка!

– Точнее восемь, поскольку мы с Хампой уже кое-кого прикончили, – ответила Сали. – Исцели меня – и я уничтожу всех Ловцов Бури, пока ваши люди будут штурмовать тюрьму.

Взгляд у Мархи был полон радостного волнения.

– Если истории о тебе не лгут, может быть, у нас и получится. Я сейчас брошу клич…

Буквально хихикая от восторга, она заспешила прочь – очевидно, собирать армию мятежников. Сали посмотрела девушке вслед и задумалась. Что, если мастер ритуалов прав? Что, если Сали ведет этих молодых людей на смерть?

Мастеру ритуалов ее замысел явно не понравился. Суриптика схватил Сали за плечо и повернул к себе.

– Если я исцелю тебя от Зова Хана, последняя часть его души освободится. Ты понимаешь? Объясняю на всякий случай: самое большее через год его знамя взметнется вновь, вечный Хан Катуа вернется, и в этом будешь виновата ты. Согласна?

– Спасение нашего народа не должно зависеть от моего слабеющего дыхания. Оставшись в живых, я привлеку к нам охотников за наградой. Они будут идти по следу до конца моих дней. Так жить я не желаю, поэтому исцели меня! – приказала Сали. – Я помогу хаппанам, убью Райдана и освобожу Хуршу от Масау и шаманов, а потом, клянусь душами моих предков, я прикончу Хана и положу конец его возвращениям раз и навсегда.

Мастер ритуалов Кончитша Абу Суриптика некоторое время смотрел на Сали, а затем кивнул.

– Хорошо, Сальминдэ Бросок Гадюки. Предупреждаю тебя: ритуал исцеления недолог, но мучителен.

Сали пожала плечами.

– К боли я привыкла. И потом, вряд ли это хуже того, что я испытываю теперь.

Она ошиблась. Было гораздо хуже.

Действие третье

Глава 50. Переговоры

Ящик, в котором лежала Тайши, открылся со звуком, похожим на скрежет ногтей по стеклу. Тайши моргнула и попыталась заслонить глаза от света, но руки ей не повиновались. После того как она неделю пролежала в полной темноте в повозке для трупов, блеск факелов ее ослепил. Рядом показались два осторожных солдата с саблями наголо. Тайши сделала глубокий вдох. Прохладный воздух казался таким освежающим после долгих дней пути, когда она обоняла лишь запах собственного тела. Тайши впервые извлекли из ящика, с тех пор как утыкали иголками и обездвижили. Пожилая женщина с седой косой, переброшенной через плечо, наклонилась над Тайши. Ее глаза заслоняла остроконечная белая шляпа. Она легонько провела пальцами по груди, шее и лицу Тайши. Взгляд у нее был сосредоточенный, а руки терпеливые – признак умелой иглоукалывательницы. Не то что тот грубый тип, который обездвижил пленных, прежде чем их поместили в эту зловещую повозку.

Пульсирующее онемение, которое Тайши ощущала во всем теле, постепенно отступило, руки и ноги начали обретать чувствительность. Тайши попыталась сесть. Она некоторое время трепыхалась, как рыба на суше, и наконец ее попытки привлекли внимание одного из стражей.

Как только он коснулся ее плеча, Тайши выхватила у него из другой руки саблю и плашмя треснула по шлему в виде головы опоссума; стражник от боли повалился наземь. Иглоукалывательница и две девушки в похожем наряде испуганно вскрикнули и шарахнулись. Только второй стражник остался стоять на месте, но так дрожал, что едва удерживал щит. Тайши села и огляделась. Они находились в чем-то вроде подземной конюшни, где были выстроены в ряд разнообразные повозки и экипажи. Вдоль другой стены стояли всякие транспортные средства в полуразобранном состоянии. Там теснился еще десяток солдат, возглавляемых нарядным офицером. Шлем у него имел форму головы ящера.

Тайши кивнула, увидев знакомое лицо:

– А, господин Обан.

Тот кивнул в ответ:

– Давно не виделись, мастер Линь. К сожалению, я не смог приветствовать вас при обстоятельствах, достойных вашего высокого ранга.

– Ты имеешь в виду, в качестве разыскиваемого преступника?

– Когда мы в последний раз виделись, вы были подобны землетрясению, вздымающему волны на море.

Поместье господина Обана находилось на северной окраине Шуланя, неподалеку от горы Дийю. Северяне всегда выражались цветисто.

Обан дал знак иглоукалывательнице.

– Продолжайте свое благородное дело, высокочтимая целительница.

Та кивнула своим ученицам, которые вытащили из повозки очередной ящик и принялись оживлять лежавшего в нем человека. Бхазани пришла в себя следующей, затем Фаузан.

Ученица, трудившаяся над Бхазани, взглянула на наставницу.

– Госпожа, ей нужна помощь.

Иглоукалывательница приблизилась и распахнула одеяние Бхазани.

– Иглы замедлили ток крови. Сердце бьется мерно, но слабо. У нее жар.

Она повернула застонавшую Бхазани набок.

– Стрела прошла прямо насквозь. Хорошо, что иглы остановили кровотечение. Но ей понадобится операция.

Целительница взглянула на Обана.

– Господин, этой женщине нужна немедленная помощь хирурга.

– Ну так позаботься об этом, – ответил Обан и подал руку Тайши. – Его светлость князь Саан сердит на вас, но, вплоть до получения мной иного приказа, вы – мой уважаемый и достойный восхищения товарищ по оружию.

– Вы благородный человек, Обан Аккуратный.

Этот человек служил генералом в войске Саана, хотя ни разу в жизни не участвовал в сражении и не пускал в ход меч. Обан был великолепным стратегом и управлял самой умелой армией в Просвещенных государствах. Саан приблизил ко двору многих разумных и образованных людей, составив из них совет.

С тех пор как Тайши сдалась шуланьцам – Десятому Верблюжьему Резерву, – в голове у нее царил туман. Это была даже не настоящая армия, а кучка запасников, которые охраняли торговые пути. Какое унижение. Но другой шуланьской армии поблизости в то время не оказалось, и Тайши не приходилось выбирать, кому из вельмож сдаться. Когда Верблюды сообщили начальству о поимке, они получили приказ немедленно везти пленников к Саану. Но поскольку у них имелось лишь самое необходимое и они не располагали обширными средствами, эти недоумки решили переправить Тайши и ее спутников в Гиянь в фургонах для перевозки трупов вместе с телами погибших.