У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 4 (страница 46)

С тонко врезанным рисунком, Как для царственных гостей, На плетенных из бамбука Лакированных подносах – Сотни лакомств, привезенных Из далеких областей. Много тут плодов румяных: Яблоки, большие груши, Мякоть лотосов мучнистых, Радующих вкус и взгляд, Много абрикосов белых, И серебряных, и желтых, Много слив и винограда Груды персиков лежат. Фиги, финики, маслины, Золотые апельсины, С тонкокожим мандарином Рядом – спелая хурма. Сколько лакомых каштанов, Сколько фундуков каленых И личжи с колючей кожей, Здесь орехов разных тьма! А закусок сколько свежих! Ветви юные бамбука И сяньтянь с приятным вкусом. Сыр душистый из бобов, Листья, корни трав целебных, Овощи с подливой острой, Жаренные в постном масле, Сотни лакомых грибов! Здесь горох и чечевица, Молодой латук зеленый, Там фасоль под сладкой соей, Нежный сахарный батат, И с начинкой баклажаны Запеченные, как будто Жареные перепелки, В пряном соусе лежат. Фаршированная тыква С выскобленной серединой, В нежной масляной подливе, Рядом семечки в меду, Репы, сдобренные острым Уксусом, имбирь, корица, Перец красный и зеленый, Ломти дыни на виду! Сколько острых и соленых, Сладких, горьких, пряных, терпких Яств и кушаний различных, Сколько лакомств было тут. Все там были сочетанья, Вина все и все приправы! И всего там было вдоволь, Много сотен разных блюд!

Дева взяла изящными, словно выточенными из яшмы пальчиками, золотую чарку и наполнила ее до краев чудесным вином.

– Наставник дорогой! Отведай, будь милостив! – ласково произнесла она, обеими руками поднося чарку Танскому монаху. – Милый мой! Прошу тебя выпить за нашу счастливую встречу.

Танский монах в смущении пролепетал что-то, принял вино, обратил глаза к небу и про себя прочел молитву:

«О божества и духи, хранители учения Будды, постигшие явления природы во всех пяти странах света, и четыре стража времени! Обращается к вам с мольбой самый меньшой брат ваш, Чэнь Сюань-цзан! Вам поручила богиня Гуаньинь незримо охранять меня с того дня, как я покинул восточные земли, дабы я смог достичь храма Раскатов грома, поклониться Будде и испросить у него священные книги. И вот ныне в пути меня схватил злой дух-оборотень в образе девы и вынуждает слиться с ним. Он вручил мне сию чарку вина и велит испить ее. Если это вино нехмельное, я хоть и через силу, выпью его, чтобы освободиться, завершить мой путь и лицезреть Будду. Если же вино окажется скоромным, то я подвергнусь вечным мукам колеса жизни, обернувшимся вспять за нарушение моего обета!».

Между тем Великий Мудрец Сунь У-кун, превратившись в кузнечика, притаился за ухом своего наставника и все время нашептывал ему, что надо делать. Его слова были слышны одному только Танскому монаху. Сунь У-кун знал, что учитель любит простое виноградное вино, и велел ему осушить поднесенную чарку. Тот скрепя сердце выпил и, поспешно наполнив вином эту же чарку, поднес ее деве-оборотню. Вино запенилось. Тогда Сунь У-кун незаметно прыгнул прямо в пену и скрылся под ней. Дева приняла чарку, но не стала пить, а дважды поклонилась Танскому монаху, после чего произнесла еще несколько ласковых слов с выражением благодарности. После этого она взяла чарку, в которой пена уже осела, и увидела насекомое. Ей, конечно, и в голову не пришло, что это Сунь У-кун. Она мизинчиком достала его из чарки и стряхнула на землю.

Сунь У-кун, видя, что его замысел не удался, сразу же превратился в голодного коршуна.

Когти, словно из яшмы, И перья на крыльях из стали. Желтым блеском От злости глаза у него засверкали. И за тысячи ли убегают,